| Английский писатель Ник Хорнби -- баловень судьбы. Он -- ходячая икона для поколения 90-х. Все его четыре романа экранизированы. Более того, он редкий европейский интеллектуал, признанный и принятый в Америке. Вслед за английской экранной версией очередного бестселлера Хорнби неизменно следует адаптированная американская. На русском прежде выходил всего один роман Ника Хорнби Hi-Fi. Симпатичная лондонская история о симпатичнейшем парне, типичном представителе поколения «икс». Парень этот по имени Боб Флеминг владеет в общем-то никому не нужным магазинчиком подержанного винила и любит девушку по имени Лора. Главным же, что отличало этот роман, была неподражаемая интонация главного героя. Обаятельное нытье убежденного неудачника. Человека, который не хочет, не может и не будет социализироваться даже под нависшей угрозой соседа сверху, вполне успешно уводящего у него на глазах эту самую красотку-яппи. По сути, Нi-Fi был романом-диагнозом для целой прослойки молодых здоровых граждан. Диагноз этот -- меломания. Поскольку движущим моторчиком сюжета была все-таки страсть. Не к женщине и не к деньгам, а к музыке. Своего рода порок, эмоциональная ограниченность, когда даже уход близкого человека не вызывает столь сильные эмоции, как первые аккорды Let`s Get It On Марвина Гэя.
Очередной роман Хорнби, вышедший на русском (издательство «Иностранка», серия «За иллюминатором», перевод с английского Александра Соколова), в общем, про то же самое. На самом деле «Футбольная горячка» (Fever Pitch) написана на три года раньше, чем Hi-Fi. То, что издают ее в России второй по счету, очень правильно. «Футбольная горячка» -- история на 90% английская -- это раз, а два -- то, что это история на 200% фанатская. То есть круг читателей значительно сужается. В Голливуде, например, бестселлер Хорнби адаптировали под американскую действительность. Футбол решительно заменили на бейсбол. Чтобы приблизить действие романа к отечественным реалиям, достаточно было бы просто подменить «Арсенал» «Спартаком» и поменять соответственно фамилии игроков. Если бы Гордон Бэнкс был назван, к примеру, Егором Титовым, поклонников у «Футбольной горячки» значительно бы прибавилось, а для смысла никакого ущерба. Шутки шутками, но Fever Pitch -- чтение тяжелое. Принято считать этот роман автобиографичным. Я думаю, что Хорнби удачно всех надул своим «псевдооткровенным» предисловием. Сделано это было для того, чтобы путем максимального сокращения дистанции между героем и автором вызвать доверие целевой аудитории. По большому счету «Футбольная горячка» -- роман социологический. Он красноречивее самой гневной публицистической статьи о драках и насилии футбольных фанатиков. Это история человека с такой же проплешиной в душе, что и у героя Hi-Fi. Подлинное безумие. Когда начинаешь ненавидеть в целом приятного и симпатичного человека, узнав, что он сочувствует «Челси» или «Манчестеру». Когда любимая девушка бьется в истерике у тебя под носом, а ты тем временем силишься воскресить в памяти великолепный гол какого-то Алана Смита. «Футбольная горячка» -- роман о душевном заболевании, о настоящем умственном затмении. Но понятен и интересен он будет только тому, кто хоть раз в жизни почувствовал этот симптом.
Если Fever Pitch Ника Хорнби -- чтение по преимуществу мужское, то вот вам типичный образец современной женской литературы. Хелен Филдинг -- ровесница Хорнби -- успешна и знаменита ничуть не меньше своего соотечественника. Это по ее милости прима «Чикаго» Рене Зельвегер сейчас старательно набирает лишние кило, чтобы сыграть во второй части знаменитого «Дневника Бриджит Джонс». Сам же «Дневник» -- это проклятие современной массовой литературы -- породил целый выводок восторженных подражательниц. Чем притягательна и отвратительна такого рода литература, объяснить непросто. Возьмем, к примеру, «Причину успеха» Филдинг («Амфора», перевод с английского Ю. Змеевой). Нормально скроенный попсовый сюжет. Наивная лондонская девица влюбляется в поп-идола. Что характерно, он отвечает ей почти что взаимностью. По ходу дела выясняется, что идол -- полный выродок и моральный садист. Девица торжественно бросает его в тот самый момент, когда он уже предложил ей руку, сердце и кольцо с огромным бриллиантом. Чтобы залечить душевные раны, барышня едет в Африку спасать от голода детей, матерей и жертв войны. Она продвигается по службе, становится начальником ооновского лагеря, а затем успешно побеждает голод и встречает свою настоящую любовь. Поп-идол тоже заканчивает хорошо и оказывается не полным выродком. Он помогает девице в трудный момент, организовав телемост из лагеря голодающих беженцев, и собирает для африканцев мешки денег и продуктов. Море слез в финале.
Хуже всего то, что Хелен Филдинг талантлива. Она прошла через муштру английского литературного колледжа и многому научилась. Она прекрасно умеет иронизировать. Она знает конъюнктуру и высмеивает то, что положено высмеять. Она образованна и находится на пике интеллектуальной моды. Она пишет «якобы сатиру» о гламурном сообществе звезд, где все друг друга ненавидят и давно потеряли человеческий облик. Чтобы вернуть первозданную чистоту помыслов, приходится бежать ни много ни мало в Африку. При всей «дутости» сюжета читать эту книженцию очень весело и легко. Ирония и обаяние авторского «я» подкупают. И только потом понимаешь, какую гадость ты заглотил, но два пальца в рот уже не вставишь. Потому что эта «глянцевая» литература выросла прямиком из колонок пресловутых «модных» журналов. «Якобы сатира» Филдинг -- это точнейшая спекуляция на интересе массового читателя к «звездному» миру. Финал примиряет всех со всеми, потому что современной читательнице нужно создать положительный идеал. А в идеале любую жизнь можно поправить, любые волосы вылечить, любого мужчину переделать, а ногти нарастить. «Причина успеха», равно как и «Дневник Бриджет Джонс», -- это растянутая колонка советов из «Космополитена». Ее главная задача -- создать оптимистическое настроение любой ценой. Главное при этом, чтобы читатель счастливо избег рефлексии и желания размять извилины. Следуй образцам, читай «Космо» -- и все в жизни будет тип-топ. Осчастливим и голодающего Африки. Вместе с «Джонсон&Джонсон». Наталия БАБИНЦЕВА |
