Станислав Никоненко. Как меня отблагодарили

Как меня отблагодарили
Станислав Никоненко

Дата публикации: 30 Декабря 2003

П редставьте себе: к вам залезли в карман и вытащили бумажник. А потом жулик объявил вам благодарность за предоставленные материалы (то есть за содержимое бумажника). Ощущение вы испытаете, конечно же, неприятное и брезгливое и, кроме того, почувствуете досаду, когда поймете, что содержимое вашего бумажника вам возвращать не собираются.

Вот такие примерно ощущения испытал я, когда прочитал на обороте титула книги Ольги Орловой "Газданов" , вышедшей в серии ЖЗЛ в 2003 г., следующее: "Автор выражает благодарность Ст.С.Никоненко за консультации и предоставленные материалы".

Дело в том, что год назад по моему тексту, представленному в издательство "Молодая Гвардия", со мной и Ольгой Орловой был заключен договор на написание книги о замечательном русском писателе Гайто Газданове.

Поскольку я один не успел бы к 100-летнему юбилею закончить книгу, я и пригласил Ольгу Орлову в качестве соавтора.

Однако в процессе работы у моего соавтора, очевидно, созрел план вытеснить меня с титульного листа и из книги.

Не уведомив меня, не показав мне окончательный текст, Орлова переправила рукопись главному редактору А.В.Петрову, указав при этом авторов той или иной главы. Об этом я узнал уже от самого Петрова, который, позвонив мне в двадцатых числах августа, сообщил, что мои главы нуждаются в существенной доработке. Я потребовал, чтобы Орлова прислала мне копию текста, отправленного в издательство. 11 сентября в 18 час. 19 мин. текст был мной получен. Сопроводительное письмо было написано по-хамски и в стиле грубого шантажа:

"Мое имя должно стоять первым на титульном листе, звоните Петрову и сообщите, что вы согласны, иначе... На раздумье вам несколько дней"

.

На это хамство я отвечать, разумеется, не стал. Я решил, что издатели сами должны ко мне обратиться, если у них есть какие-то конкретные замечания или предложения. Ничего подобного не произошло.

Книга вышла под именем Орловой. В выходных данных указано: "Сдано в набор 19.09.2003". То есть в те дни, которые были даны мне на раздумье, уже готовилось оформление, шло редактирование и вопрос был давно решен.

Что тут скажешь?

Однако, вытеснив мое имя с титульного листа, из текста книги Орлова не сумела полностью изъять мои страницы. Так что на десятках страниц ее книги я обнаружил абзацы, а иногда и полностью страницы из своей рукописи.

Приведу несколько примеров:

У Орловой (с.11): "Сам Гайто полагал, что ни происхождение, ни близкое окружение, ни обстоятельства жизни, ни внешние воздействия не способны объяснить, почему человек становится тем, кем он становится".

У меня (с.26): "Сам Газданов полагал, что ни происхождение, ни близкое окружение, ни внешние воздействия не способны объяснить, почему тот или иной человек становится тем, кем он становится".

На той же стр. 11 у Орловой : "В те дни, когда Гайто появился на свет, писатель Сергей Минцлов записывает в своем дневнике: "Петербург. 27 ноября 1903 г. Движение в учебных заведениях усиливается..." и т.д.

У меня (с.31): "Вот что записал в дневнике писатель Сергей Минцлов о тех днях в Петербурге: "27 ноября. Движение в учебных заведениях усиливается..." и т.д. Далее наши цитаты совпадают. Различия в начале цитаты объясняются стремлением Орловой видоизменить мой текст. Но, видоизменяя, она искажает цитату: У Минцлова нет ни слова "Петербург", ни указания на год: "1903 г."

Дело в том, что Орлова не знает источника этой цитаты, и, заимствовав этот фрагмент, решила, что так будет понятнее читателю. О том, что события происходили именно в Петербурге и именно в 1903 г., читатель узнавал из первых страниц дневника и автору не требовалось в данном месте ни называть город, ни упоминать год.

У меня (с.32): "На... фотографии... мы видим Веру Николаевну, держащую на правой руке маленького круглоголового сына... его оттопыренные уши вслушиваются в звуки мира".

У Орловой (с.13): "Вера Николаевна держит на руках круглоголового Гайто с оттопыренными, как у отца, ушами..." Конечно, некоторый творческий подход здесь виден. Но все же, все же...

У меня (с.42): "Кадетские корпуса появились в России в 1732 году как закрытые средние военно-учебные заведения преимущественно для детей офицеров, позже туда стали поступать и дети дворян. Гайто благодаря своему происхождению имел право поступления в кадетский корпус".

У Орловой (с.16): "Кадетские корпуса появились в России в 1732 году как закрытые средние военно-учебные заведения преимущественно для детей офицеров. Гайто благодаря своему происхождению имел право поступления туда".

Есть и некоторые более хитроумные заимствования. В моей главе "Бронепоезд" рассказывается (с.68-70) о возможном знакомстве Газданова с неким Алексеем Павликом, который в письме к поэту Георгию Шенгели в 1956 году называет себя покрестным братом Гайто Газданова и упоминает роман "Вечер у Клэр". Я сделал предположение, как могло произойти их знакомство. Орлова, отбросив все сомнения, описывает их знакомство как реальный факт (с.39). Между прочим, это письмо прочитали лишь два человека: Фатима Хадонова (в 1987 г.) и я (в 1988 г.). Орлова этого письма не читала (оно хранится в РГАЛИ, и там легко в этом убедиться).

Я не привожу многочисленных ошибок, неверных выводов, пафосных характеристик событий, искажающих истинную картину времени и действующих исторических лиц. Это относится к тексту самой Орловой.

Печально, что к юбилею замечательного писателя вышла столь небрежно подготовленная, написанная корявым языком, плохо отредактированная книга. Гайто Газданов заслуживает лучшего.

Книга изобилует фактическими ошибками, которые человек, занимающийся творчеством Газданова, не имеет права делать. "Он написал восемь блестящих романов..." (с.5). Достаточно было открыть собрание сочинений, чтобы обнаружить там девять романов. Блестящих? Вряд ли даже восемь из девяти можно назвать блестящими. Не то определение. Блестящими скорее бывают старые брюки. Однако и сама Орлова в конце книги пишет, что Газданов после войны написал два средних романа. Входят ли эти средние в восемь блестящих?

Поскольку Орлова не знает всех источников, которыми пользовался я при написании своей части книги, она не включила их в библиографию, что, конечно же, снижает ее научную ценность. А поскольку у нее не было возможности сверить текст с источниками, то она и дала заимствованные у меня страницы с теми опечатками, которые я не успел исправить в отправленном ей экземпляре (например, вместо "социального заказа" в книге напечатано "социального запада").

Но нельзя не отдать должного Орловой: она все же многое накопала из других источников (помимо моей части рукописи, то есть 236 страниц моего текста). Но насколько можно верить тому тексту, который написан ею? Когда меня обвешивают торговки овощами на базаре, я в другой раз обхожу их стороной. Не верю. Также не могу верить Орловой. К книжке так и хочется прилепить ярлык: не подходите близко, пахнет воровством.

Неужели можно входить в науку с грязными руками?