Тина
БРЮССЕЛЬ
Соб. корр. «ДОШ»
в Европе | От Брюсселя до Страсбурга ехать ровно пять с половиной часов. Три часа едешь по Бельгии, затем минут тридцать по Люксембургу, а дальше – Франция с ее изумрудными лугами, карликовыми яблочными садами и бесконечными виноградниками.
– Если бы я стояла здесь на дороге, вы бы остановились или проехали мимо? – спрашиваю я у своих друзей. Мне всегда страшно от мысли, что с теми людьми, которых люблю, я могла не встретиться, что мы могли пройти мимо друг друга и больше никогда в жизни не увидеться.
– Что ты! Конечно, остановились бы и взяли бы тебя с собой, – смеются мои друзья. – Что нам делать в Страсбурге без тебя?
Страсбург появляется внезапно: не успеваешь подготовиться к встрече, как уже оказываешься в городе. Название говорит само за себя – Город на Дороге.
Это Франция, но Страсбург по своей архитектуре, по внешнему виду чисто немецкий город, вернее – эльзасский. Эта местность так и называется – Эльзас и Лотарингия, помните, из школьного учебника? Здесь был знаменитый угольный бассейн с очень прогрессивными шахтерами-пролетариями, которые пугали своих хозяев профсоюзными правами. А еще отсюда родом знаменитая певица Патрисия Каас. Коренные жители называют себя эльзасцами, соответственно их язык тоже – эльзасский.
Страсбург постоянно переходил из рук в руки, так как находится на границе с Германией, да к тому же на главной дороге, соединяющей две страны. Лишь после Второй мировой войны он окончательно перешел к Франции. А Германия осталась за широким Рейном, через который перекинут красавец-мост.
В городе слышится немецкая речь, французская, английская. «По-эльзасски» разговаривают одни старожилы, сейчас этот язык изучается только в нескольких школах.
С недавнего времени в Страсбурге стали говорить и на чеченском, это произвело большое впечатление на нас – гостей из Бельгии, которых как раз встречали представители чеченской диаспоры и члены французского Комитета «Чечения».
– Марша дог1ийла! – приветствует Бабетта, возглавляющая «Чечению».
– Бонжур! – улыбаются чеченские дети с огромными букетами сирени, приготовленными для нас.
Ах, сирень, сирень… Белая, фиолетовая, розовая… У нас букет сирени всегда почему-то ставили в трехлитровую банку, она была в каждом доме, на столе, на окне, на холодильнике. Сирень цвела во дворе, за домом, на улице, во всех садах. Я помню тебя, сиреневый Грозный, сиреневый аромат моей Чечни… Сиреневой дымкой ты добрался до далекого Страсбурга и сжал мое сердце тоской…
…Хасан, живущий здесь уже несколько лет, повез нас к себе домой, где ждал королевский обед из чеченских блюд. Хозяйка дома - доктор, но сегодня она не работает и с удовольствием демонстрирует нам чеченский этикет, который доминирует в любом чеченском доме Европы. Их сыновья – все спортсмены и отличники в школе – стоят тут же, готовые выполнить любое пожелание гостя.
После небольшого отдыха – экскурсия по городу. Сопровождают нас Бабетта со своими друзьями и девочка Хеда, наша переводчица.
Бабетта рассказывает о городе, о его достопримечательностях, о чеченцах, живущих здесь, о том, как хорошо учатся наши дети, какие у них замечательные спортивные достижения.
Нашей юной переводчице Хеде пятнадцать лет. У нее густые, вьющиеся каштановые волосы, которые она подобрала в высокий «хвост». Ее красивое открытое лицо все время озаряет улыбка – «рот до ушей», ну чистый Голливуд! Хеда так великолепно владеет французским, что даже Бабетта восхищается.
– Она такая умница! Такая красавица! – повторяет она. – Хеда обязательно будет актрисой!
Хеда улыбается и рассказывает о Кафедральном соборе, построенном в средние века, примерно в XI-XV веках. Веточкой сирени она указывает на купол и говорит, что его высота 466 футов. Внутри собора – знаменитые астрономические часы, которые каждый день ровно в 12.30 оживают и начинается настоящее представление.
Если подняться наверх, на смотровую площадку собора, можно увидеть весь город, как на ладони. Но это не просто – забраться на такую высоту: очень уж круты ступеньки винтовой лестницы.
Затем Хеда ведет нас в квартал, прозванный «Маленькой Францией». Здесь жили раньше рыбаки, мельники и специалисты по выделке кожи – кожемяки. Дома, построенные в XVI-XVII веках, плотно жмутся друг к другу, все они с внутренними двориками и с открытыми чердаками для сушки кож. Типичная европейская архитектура.
Следующая достопримечательность – знаменитое здание Европарламента, где нам завтра предстоит встретиться с депутатами. Оно раскинулось на берегу Рейна, сияя синим стеклом, красиво отражающим белые облака. Кажется, будто весь город отражен в полукруглом зеркале. Мы с Хедой тоже глянули туда и поправили свои прически.
Немного дальше – здание Парламентской Ассамблеи Совета Европы со всеми европейскими флагами, развевающимися перед фасадом. Рядом, через дорогу, огромный парк с диковинными деревьями, изящными фонтанами. В глубине парка стоит белоснежный дворец, принадлежавший какой-то герцогине, в которую был влюблен какой-то король. Темная история, но гулять здесь очень приятно.
Мы идем к оранжерее, где Хеда обещает показать беседку Жозефины – возлюбленной Наполеона. Немного посидев в ней, вдыхая аромат пышно цветущей сирени, мы почувствовали себя чуть-чуть Жозефинами. Однако пора: возвращаемся в центр.
Наша небольшая группа размещается в уличном ресторанчике на площади Свободы. Здесь за чашкой кофе мы обсуждаем свои планы, говорим о Страсбурге, о Брюсселе и, конечно, о Грозном. Так бывает всегда, когда встречаешься с чеченцами: любая беседа переходит в воспоминания о доме, о родном городе, о друзьях и знакомых, с которыми расстались, кого-то и совсем растеряли за эти последние десять лет.
На наших столиках маленькие вазочки с букетиками сирени. – А помнишь, как она цвела около Университета? – А в парке Кирова? – На нашей улице у всех соседей была сирень! Только она пахла по-другому… Чуть сильней… Если найдешь пять лепестков, надо загадать желание и съесть – обязательно сбудется!
Хеда быстро находит пять лепестков и говорит: «Хочу, чтобы всегда цвела сирень! Чтобы никогда не было войны! Чтобы у всех был родной дом и родной город!»
…Утро врывается в окно моей комнаты ярким солнцем и весенним ветерком. Весна пришла бесповоротно и окончательно. С ее приходом всегда что-то меняется к лучшему, она как надежда, как радостная весть. Что-то должно произойти хорошее, может быть, даже сегодня. Я смотрю на букет сирени на моем столе, надеваю сиреневый костюм и иду в Европарламент, чтобы сказать депутатам: «Господа, наступила весна, зацвела сирень! Хеда хочет, чтобы закончилась война и все чеченцы вернулись домой! Вам есть о чем подумать!»
| |
