Провокация как метод театральной карьеры

В минувшее воскресенье на сцене Государственного молодежного театра Республики Беларусь состоялась премьера спектакля "Крылья" по пьесе белорусского драматурга Андрея Курейчика. Это уже десятая постановка работ 23-летнего автора за два неполных года с момента дебюта. И судя по всему - не последняя. Три спектакля идут на московской сцене: "Пьемонтский зверь" во МХАТЕ им. Чехова, "Иллюзион" в театре им. Маяковского и "Великая иллюзия" по той же пьесе в Экспериментальном театре Спесивцева. Новые пьесы готовятся к выходу в Чите, Челябинске, Ростове, Новороссийске. А на родине с одинаковым энтузиазмом обсуждает два таланта Курейчика - драматурга и возмутителя спокойствия. Поговаривают даже, что второе призвание сильнее и все состоявшиеся постановки - результат шумной PR-кампании.

Стабильный интерес театров к пьесам Курейчика сочетается со столь же стабильным недоумением критики: что находят деятели театра в работах юноши без достаточного жизненного опыта, берущегося за библейские, исторические и социально-философские темы? "Все мотивировки героев крайне расплывчаты и приблизительны. Поэтому и актеры никак не могут попасть в нужную ноту", - оценивает обозреватель "Коммерсанта" Марина Шимадина постановку "Пьемонтского зверя" во МХАТЕ. "Если на сцене почти два часа идет диалог полулежащих актеров или монолог Прокулы про Дракулу или Понтия Пилата про Якова-Иакова, Калигулу, Цезаря, галлов, иудеев, стада овец с пастухом, коров с телятами и иже с ними, то у меня возникает желание быть поближе все-таки к нашей белорусской глебе", - вторит московскому рецензенту "простая зрительница", пославшая свой нелицеприятный отклик на минский спектакль "Понтий Пилат" в белорусскую газету "Народная воля". Деятели театра свое увлечение творчеством выпускника юрфака белорусского университета объясняют довольно невнятно: Сергей Юрский несколько раз приводил имя Курейчика в подтверждение роста новой драматургии, говорящей "о вещах, которые могут быть только в театре", гродненский режиссер Олег Жюгжда мотивировал свою постановку "Пьемонтского зверя" тем, что пьеса - "находка для театра, для женщин, которые вечно не заняты: столько ролей и все монашки!".

Кроме масштабности отображаемых личностей - здесь и святое семейство, и Пилат с Иисусом, и - в последней сыгранной на сцене минского Молодежного театра пьесе по мотивам рассказа Габриэля Гарсиа Маркеса "Старый-престарый сеньор с огромными крыльями" - простой и домашний старик-ангел, упавший на голову латиноамериканским беднякам, - работы Курейчика, как и его общественную жизнь, отличает явная провокационность. Пересказать в диалогах Ветхий Завет - дело нехитрое, а вот представить в качестве избранника Господа "творческую натуру" Каина, да еще написать реплики за Бога-отца - на это решится не всякий признанный литератор. Курейчик решился, да еще не постеснялся дать своему труду классическое название "Потерянный рай". Юноше можно поместить великие фигуры в повседневность, сделав их неуловимо похожими на наших соседей по лестничной площадке. И это приятно возбуждает.

Каков драматург в творчестве - таков и в жизни. Многочисленные интервью с ним в белорусской прессе появились раньше, чем была поставлена первая из пьес. Вместе с первыми спектаклями в белорусских театрах возникла и постоянная рубрика Курейчика в "Белорусской газете": драматург рекомендовал публике "спектакли недели", позволяя себе нелицеприятные высказывания в адрес мэтров. Весной 2003 года Курейчик сумел подвигнуть Министерство культуры Беларуси и главный театральный вуз страны - Белорусскую академию искусств - на открытие Центра современной драматургии и режиссуры под своим началом. К концу года нашел спонсоров на двухнедельный международный фестиваль "Открытый формат" с участием театров России, Швеции, Польши. Его инвективы по поводу традиций белорусского театра неодобрительно цитируют старшие товарищи, зато молодежь - и не только театральная - видит в карьере Курейчика пример реалистического отношения к своему творческому пути. И сам себе автор, похоже, тоже кажется не ниспровергателем основ, а скромным практиком театра.

Андрей Курейчик: Вообще, разговоры о славе в театре - самообман, - говорит Андрей Курейчик. - Театр очень узкая сфера. Даже среди людей, ежедневно выходящих на сцену, по-настоящему знаменитых единицы. Ведь граждан, которые плотно интересуются театром и знают, что там происходит, - процентов 5 населения. Большая ли радость быть знаменитым среди 5 процентов? Не знаю...

Русский Журнал:По-вашему, скандальная слава на количество постановок никак не влияет?

А.К.: Она разве что гарантирует, что мою пьесу в белорусском театре не отложат на десять лет, а прочитают сразу. Но театры сейчас сами заинтересованы в драматургическом современном материале, ставить Чехова в сто пятый раз ни у кого уже сил нет. И я думаю, что любой актуальный материал будет рано или поздно востребован. Мой принцип - просто рассылать пьесы по театрам и ждать результата. Кстати, сейчас большинство моих новых спектаклей репетируются в России, где наши местные скандалы никому не известны.

РЖ: Тогда зачем вам эта бурная социальная активность?

А.К.: Все, чем я занимаюсь, я делаю для собственного удовлетворения и успокоения. Начал вести рубрику в газете для того, чтобы доказать прежде всего себе, что могу открыто высказывать мнение о тех спектаклях, о которых не принято высказываться публично. И мне понравился этот уровень собственной свободы, мне не хочется от него отказываться, я надеюсь, что и дальше в жизни буду говорить публично то, что думаю.

Центром драматургии и другими коллективными проектами занимаюсь потому, что хочу создать для себя активную творческую среду. Мне не нравится жить в ощущении пустоты, когда сам становишься частью ее. Все развивается в конкуренции. Вспомним расцвет живописи в начале ХХ века или поэзию серебряного века. Было множество творцов, которые жили в одно время и подпитывали друг друга. Я ищу людей, вместе с которыми можно было бы развивать искусство театра в перспективе лет на 20.

РЖ: О вашей стремительной карьере говорят и так: Курейчик слишком рано стал знаменитым, его пьесы столь быстро выходят на сцену, что совершенствоваться уже некогда. Следовательно, ничего лучшего он не напишет...

А.К.: Может случиться и так, ни один автор от этого не застрахован. Тогда буду заниматься журналистикой или продюсированием, у меня это тоже, вроде бы, получается. Но вообще стараюсь на чужие оценки внимания не обращать. Об одном и том же тексте два одинаково уважаемых критика, как и два самых обычных человека, могут высказать совершенно противоположные мнения. Поэтому лучше делать так, как сам считаешь нужным.

***

Какой эффект окажут скандалы и провокации на творческое развитие драматурга Курейчика, покажет время. Но социальные последствия активной жизни молодого автора в белорусском театре можно увидеть уже сегодня. Режиссеры, критики и завлиты стали внимательнее к новым именам и непривычным формам. Раз в два года белорусское Министерство культуры проводит Республиканский конкурс пьес - среди лауреатов последнего около трети оказалось дебютантами. Пока Курейчик раздавал свои первые интервью, писал свои первые драматические сцены, его сверстник Андрей Щуцкий (сегодня пьеса А.Щуцкого "Колосники", увенчанная главной премией конкурса, уже идет на сцене Республиканского театра белорусской драматургии. Тот же театр имеет в репертуаре две пьесы еще одного недавнего дебютанта, 25-летнего Андрея Карелина. Конкурсную номинацию "пьеса для детского театра" выиграла студентка Татьяна Ламонова. А во время фестиваля "Открытый формат" в главном театре страны - Национальном академическом имени Янки Купалы - прошла сценическая читка произведений 17-летнего Григория Тисецкого. Не всем вдруг возникшим на афишах именам суждено остаться там на долгие годы, но белорусскому зрителю уже есть возможность выбирать себе новых героев.