Дмитрий Десятерик. Те, кто нас приручил

Те, кто нас приручил
Дмитрий Десятерик

Дата публикации: 22 Января 2004

С татус акции "Анимакрок-2004. Остановка по требованию", прошедшей в Киеве, отличался некоторой неопределенностью. В самом деле - знаменитый формат фестиваля "Крок" , - как разудалого речного табора аниматоров, путешествующего на пароходе через год попеременно то по России, то по Украине - здесь не выдерживался. "Крок" и банальный кинозал, да еще зимой, да еще и в континентальной Украине, которая никак не выведет свое кино из коллапса - понятья несовместные.

Но лишь на первый взгляд.

Движение - особенно в том, что касается "Крока", - процесс перманентный. Любой маршрут предполагает остановки. Вот такую остановку и организовали в Киеве. Надо сказать, весьма содержательную.

В самом деле, программы, составленные из фильмов-призеров прошлогоднего, 10-го, "Крока", также - работ членов жюри, плюс ретроспектива лауреатов последних лет, не говоря уже о визите Юрия Норштейна (мастер-класс, показ всех фильмов от "Цапли и журавля" до фрагментов "Шинели"), подтвердили: фестиваль по-прежнему является одним из наиболее влиятельных в мире мультипликации. По увиденному на "Остановке" можно с большой долей вероятности судить о происходящем вообще в авторской анимации, что далее мы и попытаемся сделать.

Мультфильмы - обладатели "Оскаров", как правило, предварительно проходят горнило "Крока" и получают призы в России или Украине; последний пример - "Отец и дочь" Дюдока де Вита. Так, рисованный "Трио из Бельвилля" (режиссер Сильвен Шоме, Франция-Канада-Бельгия) - победитель в полнометражной категории, уже номинирован на "Оскар" и, с высокой долей вероятности, получит статуэтку. Байка про бой-бабушку, которая едет за тридевять земель освобождать внука-велогонщика из лап французской мафии, сделана настолько легко, заряжена таким обаянием, что смотришь безотрывно. Для полнометражной анимации это редкость. Обычно на выходе получается или пустопорожняя "манга", или неподъемное творение, которое физически утомляет уже к середине. При общей легкости, эскизной прозрачности рисунка режиссер сумел найти для каждого, даже мимолетного персонажа, даже бабушкиного пса, глубоко своеобразные, запоминающиеся черты. "Трио" можно назвать комедией силуэтов и характеров, которые дружат или враждуют, побеждают или терпят неудачи, но проделывают все это очень смешно и изобретательно. В пространстве кадра постоянно что-то происходит, но все движение подчинено виртуозной ритмике, задаваемой музыкой. Саундтрек "Трио", отмеченный призом, - отдельный момент. Музыка говорит за персонажей, ведет их через разные приключения, придает энергию их эмоциям и поступкам. Джаз и чечетка, аккордеон и шансон - трудно даже вообразить, сколько способов звукоизвлечения перебрал композитор картины. Причем герои, вернее, героини - бабушка и ее подруги - трио престарелых мюзик-холльных певиц, - также способны добыть мелодию из самых неожиданных предметов. По сути, фильм Шоме не только смотрится, но и слушается как единое произведение: настоящий пир и для глаз, и для ушей.

Среди призеров были еще две работы (их так и тянет назвать психоделическими) со столь же мастерским сочетанием акустического и визуального компонентов, в совершенно разных техниках. "Время принимать ванну в Клеркенвелле" (Алекс Будовский, США, приз в категории прикладной анимации) простотой решения (черные аппликации на белом фоне) в сочетании с буйством фантазии напомнил битловскую "Желтую субмарину". Музыка словно приводит в движение таинственный механизм, охватывающий все, от птиц до зданий, и вырабатывающий изощренные двумерные фантазмы. А получивший спецприз за изобразительное решение канадец Симон Гуле ("ОЙО") и вовсе пошел на риск: 8 лет снимал тонны льющейся краски. При том, что абстрактная анимация - жанр крайне неблагодарный, изнурительный для аудитории, у Гуле получилось уникальная симфония красок и звуков. Кадр заполнен поразительными цветовыми сочетаниями, пятнами, брызгами, все это течет и меняется каждую секунду, и захватывает благодаря внутренней, тщательно выстроенной и помноженной на музыку, драматургии.

В целом, эта комбинация - изображение, структурированное музыкой, - преобладала и среди призеров последнего "Крока", и в ретроспективных программах. Любопытное исключение, само по себе сложившееся в правило, - работы российских аниматоров. Русский литературоцентризм явил себя в полной мере: во всех фильмах действие следовало закадровому монологу, что развивал историю персонажей, а музыка использовалась скорее в качестве интерлюдии. Иногда это было довольно оригинально - в экранизации стихотворения Саши Черного "Про девочку" (режиссер - Елена Чернова), например, стихи читает детский голосок, который принадлежит... 20-летнему (!) исполнителю, специально для этого консультировавшегося у логопеда. "Нехороший мальчик" Олега Ужинова, нарисованный в хрестоматийно карикатурном "загребском" стиле 1960-70-х гг., был признан лучшим фильмом для детей, кажется, только благодаря смешной истории о шкодливом малыше, рассказанной уже взрослым ментором. И даже обладатель Гран-при - "Про раков" Валентина Ольшванга - местами кажется "шагаловской" иллюстрацией к страшноватой сказке о любви сельской красавицы и очаровательного беса. Также, естественно, начитанной - трогательным девичьим голосом.

Лучше всех здесь выглядел прошлогодний "Подожди, пожалуй" (режиссер - Елизавета Скворцова), отмеченный призом не на "Кроке", а на киевской "Молодости". Трогательную историю о любви и смерти лепечет настоящий ребенок, но здесь слово срабатывает под изображение. Ведь вся притча показана как бы глазами ребенка, так же и нарисована (торжество живописного наива), и закадровый комментарий выполняет атмосферо- и ритмообразующую функцию, соответствующую музыкальной партии, а не разжевывает сюжет. Любопытно, что единственный украинский мультфильм на "Остановке" - кукольный "Никого нет дома" Олега Педана (завершен совсем недавно, в конкурсе не участвовал) - также соответствует, условно говоря, западной бессловесной традиции. Злоключения некоего человечка, к которому в картонный дом врываются создания, собранные из самых неожиданных материалов, сняты под неявным влиянием британских авангардистов братьев Квей и именитого чеха Шванкмайера. Рукоделие Педана - это, действительно, титаническая работа, причем, похоже, выполненная на одном энтузиазме: в 10-минутном фильме - десятки персонажей, абсолютно разных.

В любом случае, российская школа имела привилегированное представительство - благодаря визиту Норштейна. Лекция проходила в затаившем дыхание переполненном зале. Мастер был белобрад, консервативен, сосредоточен, но общителен, отвечал на все вопросы. Того, что он рассказывал, в двух словах не изложить. Стоит, однако, отметить, что и здесь являла себя выше отмеченная литературность. Как следовало из слов режиссера, за каждым более-менее значительным образом или решением в его фильмах стоит своя собственная эпоха; иными словами, вещи Норштейна - это вещи с историей (очень показательна его фраза - "время должно цепляться, а оно сейчас соскальзывает"). Вот такая фактура времени, истории, долго прожитой жизни, со всей очевидностью, актуальным аниматорам достаточно чужда.

Скорее можно говорить об усилении формалистического поиска (в том, что касается, например, материала, из которого выполняется фильм) и соответственном росте физиологичности изображения. В получасовой ретроспективе одного из членов жюри, венгерского режиссера Ференца Цако, преобладали мрачные миниатюры, выполненные из песка и посвященные постоянным трансформациям и разрушениям тел и лиц персонажей. Но рекорд в насилии над плотью принадлежит другому члену жюри, британцу Филу Маллою, его показывали следом за Цако. Фильмы Маллоя, нарисованные в схематичной гротесковой манере, забиты под завязку самым разнузданным сексом, насилием и демонстрацией смертных грехов (цикл "Ковбои"). При этом вся мясорубка, иногда сдобренная прекрасной музыкой "Баланеску-квартета", еле-еле маскирует достаточно прямолинейный морализм автора, - на грани дидактики. Пластилиновое "Разделение", сделанное земляком Маллоя Робертом Морганом (диплом фестиваля), и вовсе иначе как зверским не назовешь. Традиции английской анимастудии "Болекс" - производителя патологических пластилиновых кошмаров, судя по всему, все еще сильны. Умильный финский "Город одноруких" (режиссер Хели Эллис, диплом жюри) повествует о том, как хорошо жить с одной рукой и плохо - с двумя. К счастью, обошлось без крови. Французский "Микроволк" (режиссер Ричард Мак-Гуайр) сжирает население целого города. В довольно глупой "Как победить смерть" (Игнасио Феррерас, Великобритания, диплом) древняя старушенция забивает приемами каратэ ангела смерти. И так далее.

Другая неистребимая тенденция - понимание мультфильма как разновидности анекдота: главное - насмешить. В предметно-кукольном "Сексе на крыше" (режиссер PES, США, приз в категории фильмов от 1 до 5 минут) со смаком и страстью совокупляются два кресла. Не очень оригинально - Маллой уже нарисовал более хлесткую "Сексуальную жизнь стульев". "Быстрый фильм" (победитель категории 10-30 минут, режиссер Виргил Видрих, Австрия) весь склеен из фрагментов кинохитов прошлого, преимущественно американских, ну и выглядит как развернутая кинозаставка к какому-нибудь голливудскому юбилею. Наиболее остроумным оказался "Инстинкт" эстонца Рао Хейдметса (Приз Конфедерации союзов кинематографистов, приз Гильдии киноведов и кинокритиков России) - пластилиновый парафраз библейского сотворения мира с растерянными богом, дьяволом и с нелепыми перволюдьми как результатом - действительно, очень смешной. Но лавры самого смешного фильма отошли "Парным прыжкам с трамплина" (Риичиро Машима, Япония) - компьютерной пародии на спортивный телерепортаж.

Во внеконкурсной коллекции "Крока" очутились два рисованных шедевра - "Гора-голова" японца Коджи Ямамуры (Гран-при форума в Аннеси - Каннах анимации) и "Канатоходка" Роберто Катани (Италия). Первый - черно-белая реалистическая графика, повесть о человеке, на чьей макушке сначала выросло дерево, а потом образовался пруд, в котором бедолага, в конце концов, утонул. Второй - настоящая рисованная поэма, практически бессюжетная, яркая и щемящая. Обе работы, диаметрально противоположные по мышлению авторов, впечатляют состраданием трагичности человеческого существования.

Подытоживая, можно сказать, что "Остановка по требованию" подтвердила представление о серьезной анимации как о царстве формы и перманентного эксперимента. Ведь это кинематограф, буквально сделанный руками, могущий дать воплощение любой фантазии. Ни к чему писать манифесты или поднимать "новые волны", как на большом экране. Независимые от бюджетов, крупных студий, продюсеров и (увы?) прокатчиков, аниматоры каждый раз заново создают свое кино, - начиная с материала, из которого будут сотворены исполнители главных ролей.

Вечно инфантильные демиурги на своих маленьких планетах.