Переяслав 1654-го года. Мифы, споры, последствия

Автор и ведущий Владимир Тольц

Переяслав 1654-го года. Мифы, споры, последствия

"Это воссоединение, несомненно, абсолютно добровольное движение с обеих сторон. Другое дело, что Украина была поставлена в такие условия, что иначе ей было бы не выжить..."

"Я бы не говорил ни о воссоединении, ни о присоединении. Это признание Богданом Хмельницким номинального вассалитета перед своим федеральным московским царем..."

Владимир Тольц: Полвека назад по всей стране Советов покатились "декады" и "месячники" украинской культуры, в книжных лавках от Астрахани до Якутска стали торговать сочинениями Тараса Шевченко, Леси Украинки, Корнейчука и Ванды Василевской, в Москве нарасхват пошел торт "киевский", а из черных бумажных "тарелок" радиоточек с утра до вечера зазвучали "Дывлюсь я на нэбо..." и гопак. В промежутках между музыкальными номерами дикторы радостно напоминали, что страна отмечает великий праздник - "300-летие воссоединения Украины с Россией", произошедшего на Переяславской Раде в январе 1654 года. В феврале, в честь этого юбилея всесоюзное начальство преподнесло начальству украинскому небывалый подарок - объявило о передаче Крыма Украинской ССР.

Полвека спустя нет ни той страны, ни "всенародного торжества". В России о 350-летии Переяславской Рады отметили разве что депутаты Думы (главным "действующим лицом" здесь был Сергей Бабурин), некоторые из газет, констатировавшие, что отношение к Раде 1654 года "на Украине теперь резко изменилось", да телевизионщики, изготовившие короткие сюжеты по теме (показательно название одного из них - "забытый юбилей"). Не менее показательны и рассуждения некоторых исследователей истории. Вот лишь одно из них: "350-летие Переяславской рады - повод для горьких размышлений о гнилостном тлении славянства, в котором мы - и великороссы, и малороссы - находимся". Казенное мероприятие, объявленное "годом Украины в России", к юбилею как раз и завершилось...

В Украине он тоже не повод всенародного торжества. Хотя почти за год до этого Леонид Кучма издал Президентский Указ о подготовке к празднованию юбилейной даты. А вскоре и толстенную книжку издал, где помимо прочего щедро хвалил и Раду 1654 года, и устроителя ее - Богдана Хмельницкого. (Лукаво, между прочим, хвалил, перекраивая по своему разумению дошедшие до нас в исторических документах высказывания "батьки Богдана".)

Но юбилей как-то "проехали". Вовремя на него отреагировал разве что Национальный банк Украины: выпустил в честь 350-летия серебряные монеты с номиналом 10 гривен, т.е. меньше двух долларов. Но и тут "прокол": их сразу прозвали "сребряниками", намекая на новозаветную аналогию и нынешнюю цену переяславских договоренностей. (Кстати, о "воссоединении" в Украине никто уже, кроме коммунистов и производных от них "левых" да еще "русского блока", давно не говорит; говорят о "присоединении". 17 января, на Софийской площади в Киеве собрался митинг по поводу 350-летия. Митинговали под пение псалмов. Молились за воссоединение Украины, России и Белоруссии. Бабурин из Москвы и сюда поспел...

В "колыбели торжества" - Переяславе-Хмельницком было тихо - ни туристов, ни именитых гостей, которых давно ждали да так и не дождались. А правые вообще решительно выступили против празднования. Представитель Народного Руха Геннадий Удовенко заявил, что Украина не должна отмечать 350-летие Рады, которая "привела нас к Руине". Наконец, когда все юбилейные даты прошли, в Киев 23 января приехал российский президент. По утверждению московской Независимой газеты, его посещение украинской столицы лишь "по стечению обстоятельств совпало с 350-летием Переяславской Рады". О ней Путин сказал, что "это событие оказало огромное влияние на взаимоотношения наших государств". О 50-летии передачи Украине Крыма и не вспомнил. Но в качестве своеобразного "реванша" увез с собой документ, определяющий Азовское море как внутренние воды Украины и России. Украинская оппозиция сочла это отказом Кучмы от части суверенитета Украины и фактическим переносом государственной границы. Все принялись обсуждать, что будет дальше, а про юбилейные торжества напрочь забыли. Будто их и не было.

В общем, "разница во времени" - что 50 лет, что 350 - налицо ... С чем же она связана? И что же в действительности произошло тогда - три с половиной века назад? Что и почему так пышно отмечали в 1954-м? И чем недовольны сегодня? - Об этом сегодняшняя передача....

... 31 декабря года от Рождества Христова 1653-го (а православные тогда вели летосчисление от Сотворения мира и новый год в этот день не праздновали) ехавшее уже неделю из Москвы царское посольство - люди важные именитые - боярин Василий Василевич Бутурлин, окольничий и воевода Алферьев и думный дьяк Лопухин Ларион Дмитриевич, сопровождаемые многочисленной свитою, не доехав пяти верст до малороссийского городка Переяслав, остановлены были большим, в 600 сабель, отрядом казаков, предводительствуемым местным переяславским полковником Павлом Тетерей. Тетеря почтительно сошел с лошади и витиевато приветствовал Бутурлина со товарищи, приглашая их "во обитель града Переяславля". Почтительность Тетери объяснялась не только высоким положением царских послов, но и их миссией: они по просьбе Хмельницкого прибыли принять "присягу с гетмана и его войска", удовлетворить, выражаясь позднейшим советским языком, "просьбу трудящихся" - ведь Хмельницкий от имени всего Войска Запорожского писал царю Алексею Михайловичу, что все они рады "царскому величеству верно во всем служить и крест целовать и по повелению твоего царского величества повиноваться готовы будем, понеже мы ни на кого, только на Бога и твое царское величество надеемся". 6 января приехал в Переяслав и Хмельницкий, немедля собравший тайное совещание своих приближенных по вопросу "предстоящего мероприятия" - "тайную раду". А 8-го стали оглушительно, целый час бить в барабан, собирая жителей "богоспасаемого града Переяслава" на "явную Раду". Собралось человек двести (примерно в 5 раз меньше того митинга, что через 350 лет молился в Киеве за воссоединение Украины, России и Белоруссии).

Ну, а дальше произошло то, что многократно и на разные лады описано десятками историков (теперь вот и Леонид Кучма к ним присоединился). Порешили: "нельзя нам больше жить без царя" и "перейти под его царскую крепкую руку". Тетеря ходил по кругу и спрашивал, все ли в том единодушны? А "народ", по словам С.М.Соловьева, - "завопил единодушно: "Боже, утверди! Боже, укрепи! Чтоб мы вовеки все едино были""...

И вот 350 лет уже, как историки, но не только они, судят и рядят: что же это все было и значило? Что в действительности произошло 350 лет назад в Переяславе? - спрашиваю я у академика Российской академии естественных наук историка Андрея Петровича Богданова.

Андрей Богданов: В Переяславе собралась казацкая старшина во главе с гетманом Богданом Хмельницким и приняла окончательное решение принять российское подданство. На следующий день после принятия этого решения они вышли к народу, и просто местное население радостно приветствовало это решение.

Вслед за тем произошло самое главное: эта казацкая старшина приняла присягу Московскому государю, после этого присяга началась по всей Украине, поскольку Хмельницкий к этому времени освободил уже большую часть Украины, и Украина вошла в российское подданство.

Владимир Тольц: А вот мнение украинского историка Тараса Васильевича Чухлиба (он возглавляет НИИ Украинского казачества):

Тарас Чухлиб: Переяславская казацкая рада, которая состоялась 8 или 18 января 1654-го года, - это явление, с одной стороны, таких казацких рад в то время было много, и она была рядовым событием в истории украинского казаческого государства. С другой стороны, это все-таки было событие, когда Богдана Хмельницкого, как гетмана Украины признал московский царь Алексей Михайлович и признал его полновластным правителем Украины. И этот акт решил то, что Украина стала независимой от Речи Посполитой. С другой стороны, Украина подписала договор о протекторате России над Украиной, то есть Московское царство должно было гарантировать права и вольности украинского народа, гарантировать территориальную целостность Украины. Вот в таком ракурсе мне видится это событие.

Владимир Тольц: Украинскому президенту Леониду Кучме 350-летие Переяславской рады видится "как повод еще раз осмыслить историю украино-российских отношений с тем, чтобы строить цивилизованные отношения в будущем". Выступая по случаю запоздалого прибытия на юбилей его российского коллеги Владимира Путина, Кучма подчеркнул, что "350 лет назад документы, подписанные в Переяславе, были единственной возможностью предотвратить необратимое поражение Украины". Отвечая ему, Путин заметил: "Если бы был сделан другой выбор, мы сегодня вряд ли бы имели такую мощную европейскую страну как Украина". О возможностях "другого выбора" говорили и мы с историком Андреем Богдановым:

Андрей Богданов: Конечно, присяга российскому государю был один из вариантов политического решения, которое могла принять Украина в это время. И Украина принимала в годы Богдана Хмельницкого и сразу после него все возможные решения, которые выносились на Переяславскую раду.

Напомню, что Хмельницкий говорил, что Украина может перейти в подданство Турции, Крымского ханства, остаться в польском подданстве или принять подданство православного русского царя. Украина, как известно, и до Переяславской рады, и после, в частности, при Выговском, следующем гетмане, и при Юрии Хмельницком возвращалась в подданство Речи Посполитой. Но торжественные события связанные, с принятием подданства Речи Посполитой не сохранились в истории, потому что из этого ничего не вышло.

Украина аналогично торжественно переходила в подданство Османской империи при Юрии Хмельницком. И затем гетман правобережной Украины Петр Тарашенко стал совершенно четко вассалом турецкого султана. Но и события, связанные с этим, не запомнились, поскольку, как известно, и из этого ничего хорошего для Украины не получилось.

Наконец, Украина не столь торжественно переходила в подданство Швеции. (Богдан Хмельницкий об этом только размышлял и вел переговоры с Карлом-Густавом, шведским королем). Но Карлу-Густаву показалось хлопотно воевать за Украину, он от этого отказался. Зато внук его Карл 12 очень даже согласился. Мазепа, как известно, принял подданство шведское. Но даже население Батурина, его ставки, его не особенно в этом поддержало, из этого тоже ничего не вышло.

Поэтому в истории осталась именно Переяславская рада именно как рада, которая определила реальную историю Украины.

Владимир Тольц: Как видите, российский историк говорит все время о "подданстве". Но для многих украинцев, которые сегодня осмысляют Переяславские договоренности, основной вопрос - нереализованная тогда возможность государственной независимости. Говорит бывший советский политзаключенный, президент Украинского ПЕН-Клуба, доктор философии Евген Олександрович Сверстюк.

Евген Сверстюк: В прошлом году была презентация книги, посвященной Переяславской раде. Это было организовано в день референдума 1 декабря 91-го года, когда украинский народ проголосовал за независимость. Это не случайно совпало - для нынешнего поколения это ответ на вопрос о Переясловской раде.

Владимир Тольц: "Почему же в первые 30-40 лет после Переяслава не случилось отторжения Украины?" - задает в своей книге вопрос Леонид Кучма и продолжает: "Россия был в это время еще достаточно слаба и ни за что не смогла бы удержать Украину, если бы та решила отделиться". Один из его ответов (их несколько): "для украинцев Левобережья, не забывших польские зверства времен Освободительной войны, самая плохая Россия была лучше самой хорошей Польши". "Сегодня, - продолжает уже в другой главе своей книги украинский президент, - когда наша независимость справедливо воспринимается нами как высшая ценность, у некоторых людей возникают недоумения по поводу Хмельницкого. Какой же он национальный герой, спрашивают скептики, если подарил нашу независимость Москве?".

Ведущий научный сотрудник московского Института российской истории Геннадий Санин говорит мне:

Геннадий Санин: Отношение к Хмельницкому менялось на протяжении веков, главным образом, в кругах казацкой старшины, и это отношение менялось где-то до середины 18-го столетия. Но постепенно все-таки утверждалось мнение о Хмельницком, как о великом политическом деятеле, в кругах казацкой старшины, я не говорю уже о народных массах. Народные массы довольно четко отразили свое отношение к Хмельницкому в народных думах, там отношение на протяжении веков сугубо положительное.

Владимир Тольц: Нет, Геннадий Александрович! Не все так просто. Вот, к примеру, "Суботiв" Тараса Шевченко - великого народного поэта Украины. Про Хмельницкого тут отнюдь не "сугубо положительное". Да и про русских ("москалей") тоже.

Стоїт в селї Суботовi
На горi високiй
Домовина України -
Широка, глибока:
Ото церква Богданова.
Там то вин молив ся,
Щоб Москаль добром i лихом
З козаком дїлив ся.
Мир душi твоїй. Богдане!
Не так воно сталось:
Москалики, що зустрiли,
То все очухрали...

Но это поэзия. Однако и многие историки, писавшие о Хмельницком и Раде 1654 года, относились (и относятся к ним) не столь уж однозначно положительно.

Геннадий Санин: Во-первых, отношение в научных кругах было довольно однозначно: говорили "присяга Украины на верность России", говорили "подданство Украины". Но уже в 1820-х годах в работах Николая Марченко появился термин "воссоединение Украины с Россией". О воссоединении Руси говорил и Пантелеймон Кулиш в 1840-е годы. Здесь, правда, может быть один нюанс, что тогда еще, во всяком случае у Марченко, было представление о том, что украинский народ и русский народ - это один народ, хотя, конечно, это представление ошибочное...

Владимир Тольц: Таково мнение российского историка Геннадия Санина. А вот другой московский участник сегодняшней передачи Андрей Богданов.

Андрей Богданов: Точка зрения оппозиционная московскому правительству, она развивалась в украинской историографии довольно давно, ярким ее представителем был еще Костомаров в 19-м веке. В разумной историографии, неполитизированной, ничего нового по сравнению с тем, что я сказал, не отражено. Собственно говоря, историография была оппозиционной до тех пор, пока в российской историографии сохранилась официозная точка зрения, что у Украины был только один исторически предопределенный путь на союз с Россией. Как только мы от этой точки зрения отказались, все оппозиционные идеи украинской историографии перестали быть оппозиционными.

Владимир Тольц: Отмечу: говоря об оппозиционности украинской историографии, Андрей Петрович Богданов рассуждает в категориях прошлого, а то и позапрошлого века, противопоставляет украинских историков официозу минувшего. А сопоставлять-то стоит позиции сегодняшних историков. Украинских и российских.

Слово киевскому историку Тарасу Чухлибу.

Тарас Чухлиб: Тут, конечно, есть проблема "Перяславского мифа", "Переяславской легенды". И об этом писал очень большой украинский историк Вячеслав Липинский. И он писал о том, что "над нами довлеет", а это было еще в 20-м столетии. И сейчас после того, когда 70 лет и украинская, и российская история оказалась под диктатом коммунистической партии, под диктатом тоталитарного режима, мы можем говорить, что общество наше в большей мере украинское, потому что украинская история запрещалась, мало о ней писали. Мы можем говорить, что сложилось мнение, что Переяславская рада имела только позитивное влияние на развитие Украины.

Но мы, с другой стороны, знаем, украинские историки говорят о том, что была упразднена "гетманщина", - гетманское управление Украиной, гетманская автономная держава, что была упразднена Запорожская сечь. И мы знаем, что к концу 18 столетия Украина стала провинцией Российской империи, и Украина стала называться Малороссией. То есть мы можем говорить и об утеснениях украинского языка, и о циркулярах и постановлениях царского правительства.

Моя точка зрения с другими историками современными Украины одинаковая - больше негатива, чем позитива в этом событии было.

Богдан Хмельницкий, возвращаясь к тем событиям, хотел протектората и воинского союза с Алексеем Михайлович для того, чтобы существовало независимое Украинское государство или казачество, но все ж таки Украинское государство, которое могло обеспечить права и вольности всего украинского общества. Этого не стало, потому что Алексей Михайлович, потом и Петр Первый двигались в направлении таком, что утесняли украинскую автономию, политическую автономию, экономическую, утесняли культурные и другие права украинского народа.

Ой з-за гори, з-за лиману вiтер повiває,
Кругом Сiчi Запорiзької москаль облягає.
Облягає москаль Сiччю, табором стоїть,
Вони свого генерала
Метнулися по куренях запасу шукати
А московська вся старшина церкви одбирати...

Владимир Тольц: В сборнике научных и публицистических работ о Переяславской раде, упомянутом в первой части нашей передачи Евгеном Сверстюком, - есть там, кстати, и сочинение участника нашей передачи Тараса Чухлиба, - так вот, в этом сборнике, в статье профессора Киевско-Могилянской академии Юрия Мицика содержится обширный список идеологем "мифа Переяславской рады", того самого, о котором только что упомянул Тарас Васильевич. Миф этот создавался еще с дореволюционных времен, а в советское время - особенно интенсивно. Творцами его были и историки, и писатели, и художники (одно живописное полотно "Навеки вместе!" чего стоит)... Историю Украины и русско-украинских отношений они представляли вполне в соответствии с советской официозной концепцией "дружбы народов":

- украинцы и русские, дескать, никогда друг с другом не враждовали;

- украинцы до Переяслава только и делали, что постоянно просили "царя-батюшку" взять их "под царскую руку";

- Московское государство делало все возможное, чтобы поддержать украинских повстанцев и при первой же возможности объявило войну Речи Посполитой;

- Переяславская рада (то есть те самые человек 200 жителей захолустного городка и приезжая старшина, о которых я уже говорил) была всенародным представительным собранием, а решение ее было поддержано всей Украиной.

- Присяга, данная там, была односторонней и давалась России, а не царю;

- Богдан Хмельницкий был "великим другом русского народа" и этим, в отличие от других гетманов-"изменников", заслужил всенародную признательность и добрую память.

Ну и так далее - всего пересказывать не буду.

Именно на этом "мифе Переяслава" и строилась, возникшая еще в 19 веке, концепция "воссоединения" Украины с Россией. Я помню, когда я еще учился, во второй половине 60-х годов, против нее с удивительной по тем временам смелостью выступил киевский историк Михаил Брайчевский, написавший статью "Присоединение или воссоединение?" (Она, кстати, опубликована в сборнике, о котором я рассказываю).

Брайчевский утверждал, что понятие "воссоединение" антиисторично, а Переяславская Рада отбросила Украину к "самым отсталым формам феодализма", замедлила ее развитие, способствовала превращению Украины в глухую провинцию Российской империи, где все достигалось не благодаря, а вопреки полученному статусу. Он писал о том, что из советской интерпретации Переяславской Рады следует, что "... на протяжении многих столетий украинский народ боролся главным образом... против собственной национальной независимости. Что независимое существование было огромным злом для нашего народа. И что, стало быть, все те, кто звал его на борьбу за национальную независимость, были... злейшими врагами украинского народа". Все конкретные явления в истории Украины - события, тенденции, деятельность отдельных лиц и сами эти лица - все, по мнению Михаила Брайчевского, оценивалось сторонниками мифа "воссоединения" под углом и позиции тех или иных исторических персонажей относительно России. Если кто-то отстаивал идею "воссоединения" - получал положительную оценку, независимо от всех иных обстоятельств; тот же, кто ставил эту идею под сомнение или (упаси Боже!) принимал участие в освободительной антироссийской, антицарской борьбе, - получал ярлык "мерзкого предателя", "вражеского ставленника" и "злейшего врага".

Тогда, во второй половине 60-х, Брайчевского за все эти рассуждения поперли с работы. Потом вроде вернули, но поскольку он отказался покаяться, уволили вновь. До нас в Москве доходили слухи, что ему запретили печататься и защищать докторскую... Защитился он только где-то в "эпоху перестройки". Теперь вот и старую его работу опубликовали.

Но сама эта публикация сочинения 40-летней давности в сборнике современных статей и докладов, как и включение в него другого сочинения уважаемого историка 19 века, скончавшегося в эмиграции в 1895(!) году Михаила Петровича Драгоманова, вызывают у меня двойственные чувства. - С одной стороны, хорошо, конечно, что публикуют, с другой - ну, что ж так медленно "историческая мысль" развивается? Ведь опубликованные рядом современные работы не так уж много к этому нового и добавляют... Однако, если вслушаться в рассуждения о Переяславе некоторых российских авторов, там ведь тоже нового не так много. Вот Геннадий Александрович Санин:

Геннадий Санин: Мое личное мнение - это воссоединение, несомненно, потому что, во-первых, это абсолютно добровольное движение с обеих сторон. Другое дело, что Украина была поставлена в такие условия, что иначе ей было бы не выжить. И дальше - восстановление некогда существовавшего в древности единства, нашего общего корня древнерусской народности, и прочее, прочее, тут говорить об этом термине можно много.

"Присоединение" носит более насильственное звучание, это абсолютно добровольное волеизлияние. Теперь дальше, относительно условий этого воссоединения: это было воссоединение двух равноправных народов и двух равноправных государств (на Украине вполне сложилась самостоятельная государственность ко времени 1654-го года), которое произошло на условиях конфедерации Украины. Почему? - Потому что Украина вошла в состав России, фактически сохранив все свои политические права и привилегии, сохранила выборность гетманской власти, то есть республиканскую форму правления, сохранила самостоятельное войско, сохранила самостоятельную финансовую систему, налоговую систему, самостоятельное административное деление, выборность и местных властей, и центральных властей.

Единственное ограничение, которое было введено, касалось только внешнеполитических прав. Согласно "мартовских статей" 1654-го года, Богдан Хмельницкий не имел права без ведома Москвы вступать в политические контакты с Турцией, Крымом и Речью Посполитой. Но фактически Хмельницкий неоднократно вступал в эти контакты, правда, информировал об их ходе Москву. И Москва вовсе не протестовала против этого, наоборот, поощряли, похваляли, поддерживали эти контакты.

Владимир Тольц: А вот, - говорю я московскому историку Геннадию Санину, - молодой украинский политик Тарас Черновил, сын основателя Народного Руха Вячеслава, который, будучи избранным в наше уже время гетманом украинского казачества денонсировал переяславские соглашения; так вот, молодой Черновил говорит, что "Хмельницкий стал и творцом украинской державы, и ее могильщиком", что "что ни Украине, ни России не стоит гордиться переяславскими итогами. Для Киева они оказались потерей независимости, демократических и культурных основ - до соглашения с Россией на Украине действовало Магдебургское право, грамотными в стране были не только мужчины, но даже дети и женщины"...

Геннадий Санин: Я здесь не согласен вот в каком смысле: во-первых, что касается Магдебургского права, в "мартовских статьях" идет специально предусмотренное сохранение всех политических прав не только казачества, но и жителей городов, мещан. Это одно.

Эти политические права подтверждаются при избрании каждого гетмана. Более того, Москва в известной мере даже опиралась на самоуправление украинских городов, особенно в условиях той смуты, которая началась на Украине после Богдана Хмельницкого.

Естественно, здесь могу возникнуть такие вопросы, что как же вели себя в украинских городах русские воеводы? - Известно, что русские воеводы вели себя в украинских городах, как и всегда ведут себя военачальники в тех городах, где они расположены, вели, вернее, в 17-м веке: да - зверства, да - насильственные реквизиции, да - насильственный постой... Но ведь это не показатель политики, потому что та же самая манера ведения военачальников в отношении населения городов, она же характерна и в Европе. Ну, возьмем ту же самую 30-летнюю войну - это обычная картина для Европы. И видеть в этом какое-то особое ущемление прав городов, сознательно проводимое правительством, я бы не стал.

Что касается падения культурного уровня, здесь мнение Черновила нужно подтвердить фактами. Что касается культурного уровня, то, во всяком случае, Россия очень много почерпнула из Украины. Если же говорить о рассвете украинской культуры, как можно говорить о падении культурного уровня, если в 1670-х годах появляется "Синопсис" Иннокентия Гизеля, появляются великолепные работы духовно-воспитательного плана Лазаря Барановича и других украинских знаменитых религиозных и культурных деятелей, сохраняется Киевская духовная академия, появляется Греко-латинская академия в Москве. То есть мы видим, по-моему, прекрасный пример взаимодействия двух культур...

Владимир Тольц: А как вы считаете, - обращаюсь я теперь к киевскому историку Тарасу Чухлибу, - не было ли все-таки ошибкой Богдана Хмельницкого, которого Черновил-младший считает "могильщиком украинской державы", подписание соглашений 1654 года?

Тарас Чухлиб: Я бы так не говорил, и это не есть историческое научное определение. Но если говорить о том, что было уже потом, с точки зрения гражданина Украины, гражданина суверенной Украинской державы современной, конечно, это было отправным пунктом для того, чтобы утеснять государственные права Украины.

Владимир Тольц: И еще один переяславский сюжет, связанный с советским празднованием 300-летия "воссоединения Украины с Россией". - Говорит Евген Олександрович Сверстюк.

Евген Сверстюк: Я думаю, что празднование 54-го года было в какой-то степени попыткой прикрыть все те злодеяния, которые вытерпел украинский народ, главном образом при советском режиме. Я имею в виду прежде всего Голодомор 33-го года, геноцид 33-го года. И для того, чтобы как-то примирить народ с историей, нужно было выдумать миф о вечной дружбе, навеки вместе, нужно было все это завуалировать великими именами и, прежде всего, именем Тараса Шевченко, который всеми силами души протестовал против этого насилия, называемого дружбой. Я помню фальшивую агитацию, тотальную агитацию, которая была явлена во всех видах на улицах, в газетах, на уроках, словом, это был крик - "навеки вместе!". Очевидно, нужен был этот крик именно потому, что был шепот очень выразительный "свободы!".

Владимир Тольц: Геннадий Александрович Санин считает иначе.

Геннадий Санин: Я думаю, что празднование юбилея 1654-го года вызвано было только тем, что это был действительно великий юбилей в истории и Украины, и России. И обойти этот юбилей просто было невозможно. Я не вижу каких-то политических событий, которые бы искусственно стимулировали этот юбилей. (Хотя, возможно, это в какой-то мере было связано с начавшимся выдвижением Никиты Сергеевича Хрущева, но я тут прямой связи не прослеживаю.)

Что касается сегодняшнего понижения влияния, я объясняю это тем, что сейчас на Украине нет такого однозначного отношения к воссоединению, хотя оно и в 1954-м году было, конечно, неоднозначно среди народных масс, особенно Западной Украины. Что касается России, то я не понимаю, почему сейчас замалчивается этот юбилей. По-моему, его нужно было отмечать широко, значительно более широко, чем это сделано сейчас. Я это расцениваю как прямую ошибку нашего правительства, наших лидеров. Это ошибка!..

Владимир Тольц: Еще один московский участник нашей передачи Андрей Богданов.

Андрей Богданов: Дело в том, что отношение России к Украине всегда было очень эмоционально наполненное. Ведь когда в Москве принималось Земским собором решение о принятии Украины в подданство, все очень четко понимали, что за Украину предстоит минимум две войны - с Польшей и с Турцией. К сожалению, пришлось выдержать три войны - еще и со Швецией, то есть действительно заплатить за это воссоединение очень дорого. Это все очень четко понималось, но идея объединения всех древнерусских земель, идея спасения православных братьев, которые страдают, угнетенные католиками-униатами, она была настолько сильна, вызывала такой энтузиазм, что люди, представители сословий российских готовы были на любые эти жертвы.

И я понимаю, что и в 1954-м году, после того, как мы все вместе выдержали такую страшную войну с фашизмом, воспоминание об этом братском единстве вызывало действительно серьезный энтузиазм.

А сейчас праздновать должна Украина прежде всего, а не Россия, поскольку ведь 1654-й год - это год рождения украинской нации!

Владимир Тольц: А теперь из Киева Тарас Чухлиб.

Тарас Чухлиб: Мне 37 лет, конечно, я не был очевидцем тех событий, которые были в 1954-м году. С другой стороны, мы изучали документы 1954-го года, конечно, тогда это было на государственном общесоюзном уровне, было выпущено много книг, если говорить о науке, много популярных книг, значки и разная атрибутика, концерты проводились во всех городах Украины и России. Это все было под контролем Коммунистической партии Советского Союза.

Мое мнение: сейчас на Украине больше знают об этом событии, нежели в России. Если смотреть телевизионные программы украинские и российские, то больше уделяют внимания событиям 350-летней давности. В Украине я не встречал историка, который бы говорил, что было "воссоединение".

Сейчас на Украине нет диктата какой-то партии. И даже если говорить об указе президента Украины Леонида Кучмы, то мы знаем, что наука указами не делается. Этот указ был позитивным в плане того, что он спровоцировал украинских историков, спровоцировал в хорошем понимании этого слова, на эти исследования, на то, чтобы еще раз возвратиться к тем документам, которые были в 1654-м году, перед этим, после этого, исследовать причины этого события, последствия. Уже много в Украине вышло изданий, посвященных тем событиям, а в Российской Федерации, я считаю, нет изданий, может, они еще будут, посвященных непосредственно событиям, которые связаны с Переяславскими событиями.

Владимир Тольц: Ну, а теперь о "Крымском подарке", о котором я уже упомянул в начале передачи.

Евген Сверстюк: Насколько я помню, все тогда было по иронической формуле Шевченко: "Мы ваши и вы наши". И перемещение какой-нибудь области воспринималось тогда просто как очередная административная реорганизация, как слияние районов, как перемещение границ между областями, как соединение областей. Потому что фактически об Украине, как о государстве, не было серьезного разговора. Все подчинялось диктату Москвы, и всякий подарок территориальный терял всякий смысл.

Владимир Тольц: История "крымского подарка" 1954 года, да и история всего пышного празднования 300-летия и в России, и в Украине изучена пока крайне слабо. Принято все "валить" на Хрущева, только что расправившегося тогда с расстрелянным в декабре 53-го Берия, опьяневшего от успеха и не понимавшего потому разумных пределов возможностей своих решений. Несколько лет назад сын Никиты Сергеевича так говорил моему коллеге Владимиру Бабурину о "крымском подарке" 54 года: Хрущев в страшном сне не мог представить, что Крым может уйти из нашей страны. Хрущев же принимал это решение чисто административно: Крым снабжался с Украины. Он, когда был секретарем на Украине, этим занимался, согласовывая каждый вопрос с Москвой. В то время собирались строить северо-крымский канал, который для экономики Крыма все равно был, как кровеносная система. И такое решение приняли.

Когда говорят, что это был подарок к 350-летию объединения Украины и России - это правда. Но это было среди аргументов, наверное, на десятом или даже на двадцатом месте.

Владимир Тольц: Нынешние переяславские торжества были существенно скромнее. И даже приезд в Киев Путина не придал им желаемого некоторыми в России размаха.

Нашу передачу я прошу завершить украинского философа Евгена Сверстюка.

Евген Сверстюк: На Украине воспринимается Переяславская рада как праздник советский номенклатуры, которая и дальше возглавляет Украину, на сей раз независимую Украину. Это та же самая номенклатура, - лица изменились, но сущность не изменилась, - у них есть свои праздники. В народе это воспринимается очень неприязненно и отчужденно. Народ относится с большим подозрениям ко всем приездам Путина уже хотя бы потому, что Путин прямо по телевизору заявлял, что вопрос о независимости Украины - это вопрос времени. В соответствии, с большим подозрением смотрит на кумовство дискредитированного президента Украины Кучмы, которому народ не верит и которого принимает как частное лицо, которое имеет свои частные интересы, но пока находится во главе государства.