Излишне спрашивать, почему "Последний самурай" собрал хорошую кассу и был благосклонно принят американскими киноакадемиками (4 номинации на "Оскар" - впрочем, второстепенные). В фильме Эдварда Цвика есть все, что нужно для большого голливудского боевика: $100-миллионный бюджет, любимый Америкой жанр исторического эпоса, боевая мощь, храбрые сердца, модная восточная экзотика, Том Круз с самурайским мечом и даже слезинка ребенка.

Удивительна разве что тема: в "Последнем самурае" главный герой делает выбор не в пользу Америки. Дело происходит в Японии в 1876 г. - через девять лет после начала эпохи Мэйдзи, ознаменованной восстановлением императорской власти и отказом страны от международной изоляции (до середины XIX в. Япония была закрыта для иностранцев). Молодой и по фильму нерешительный император Муцухито вынужден реформировать армию, чтобы подавить восстание самураев, защищающих феодальные традиции предыдущей эпохи. Американец Нэйтан Олгрен (Круз) , спившийся победитель индейцев, прибывает в Японию в качестве военного советника, но для эффектной завязки сюжета сценарист и режиссер сразу бросают его в бой. Не успевший обучить новобранцев капитан Олгрен терпит постыдный разгром и попадает в плен к вождю мятежников Кацумото (звезда самурайских фильмов Кен Ватанабе). Тут-то и происходит чудесная перемена: Том Круз открывает, так сказать, внутреннюю Японию - страну, где честь выше жизни, меч лучше пули и даже маленькие дети знают, что если папа умер достойной смертью, то это хорошо.

Сценарий скроен из серии совсем не блестящих и не особенно пылких голливудских натяжек, поверить в которые никак нельзя, но приходится - иначе незачем такое кино смотреть. За полгода, проведенных в деревне Кацумото, американский капитан бросает пить и стрелять из револьвера, начинает говорить по-японски, учится не думать о враге во время боя и в конце концов становится способен справиться в рукопашной с полудюжиной профессиональных убийц. А главное - он выбирает путь меча, переходит на сторону восставших и, надев самурайские доспехи, скачет в последний решительный бой.

Что касается мятежного вождя Кацумото, то вы, конечно, не хуже режиссера Цвика знаете, как живут самураи: они разговаривают мудрыми афоризмами, созерцают цветущую сакуру, слагают хокку и погибают непобежденными. Однажды, правда, Кацумото дает слабину, но начитанный герой Круза рассказывает ему про подвиг греков под Фермопилами и мигом поднимает боевой дух.

Вряд ли стоило сомневаться, что Круз окажется большим самураем, чем сами самураи. Предполагать, что его выбор получится идеологически невыдержанным, тоже было бы странно: у честных ремесленников, к которым относится режиссер Эдвард Цвик, такого не бывает. Образ Америки, вроде бы замутненный в фильме отдельными отрицательными персонажами, стараниями главного героя в итоге кристально чист. Настоящий американец, если надо, будет защищать право другой нации на самоопределение, не правда ли? Еще как.

Издеваться над "Последним самураем", вообще-то, плевое дело: глупостей в нем не меньше, чем суши в японском ресторане. Однако же смотришь почти три часа и не очень-то хмыкнешь. Фильм этот сделан как будто не конкретным режиссером, а неким могучим конвейером, предъявлять претензии к которому так же неуместно, как требовать изысканное меню в "Макдоналдсе". Смешались в кучу кони, люди? Само собой! А залпы тысячи орудий слились в протяжный вой? Ну не то чтобы тысячи, но грохочет прилично. Круз на коне? В буквальном смысле. Что еще нужно человеку, чтобы скоротать вечерок в уик-энд?

Пуля - дура, меч - молодец