Виталий Лейбин: Дефицит президента

В дискуссии «Полит.ру» вдруг заговорили о том, что «Владимир Владимирович Путин» должен иметь больше телевизионного эфира, чем все остальные кандидаты. После некоторого недоумения я, кажется, понял, откуда берутся странные, на первый взгляд нелогичные мысли. От голода.

Некоторые речи сродни несытной еде: говорится много, а сказано – на обезжиренный йогурт. Однако думаю, что дополнительным эфиром здесь делу не поможешь, а эфир Путина в этом смысле не сильно отличается от эфира Рыбкина. Как сказал интервьюер в завершение знаменитого безумного радиовыступления пропащего кандидата, "не на все вопросы удалось получить ответы".

Вообще кандидаты в президенты похожи как две капли воды: пусты и прозрачны. Как справедливо замечено Валерием Панюшкиным в "Коммерсанте", в ходе теледебатов речи даже Глазьева и Хакамады ничем не отличались, кроме акцентов по отношению к Владимиру Путину. Такое бывает только в одном случае: всем говорить на самом деле нечего. По крайней мере - друг другу и нам.

Владимир Путин и вправду на фоне как-то выделяется. Во-первых, понятно, есть присущее ему лично обаяние. Во-вторых, на него работает эзотерическое обаяние власти. В-третьих, ему по долгу службы приходится отвечать на все вопросы, некоторые из которых – важные (просто иногда вопросы ставят не только подхалимы, но и сама жизнь). Отсюда особое, доброжелательное отношение к речам президента. Что не отменяет чувство голода: а сказал-то чего?

Выделение Владимира Путина подчеркивается вовсе не только исключительно особыми правами на эфир, но и, например, специально созданной клоунадой. Заставить Глазьева или Хакамаду дебатировать с Малышкиным - уже весело. А если присоседится Иван Рыбкин, будет вообще настоящий цирк. Даже если бы у какого-либо кандидата и было бы, что сказать по существу выбора, стоящего перед Россией, то тем более глупо было бы это делать через камеру, специально установленную в сумасшедшем доме.

Но цирк – он для всех цирк. И даже президенту не под силу долго висеть под куполом. В какой-то момент и Владимир Путин окажется среди клоунов. Тем более, что он уклоняется от своей прямой работы – работы лидера страны. Известно ведь, что даже быть царем – это тяжелая и отвественная служба: см. «Сказку о Золотом петушке».

Не только в демократической ситуации, но и в авторитарной, а тем более на войне, лидер обязан внятно выступать перед гражданами, массами или строем. И вполне известны требования к таким выступлениям: они не могут быть формальными, бесцельными и компилятивными. Они не могут игнорировать самые существенные темы. Они не могут быть перечислением мнений всех советников по всем вопросам.

Неприлично, что в своей предвыборной речи Владимир Путин сделал вид, что не было теракта в метро и нет войны в Чечне. И ни один политик не сказал ничего существенного по поводу трагедии в аквапарке. Для политиков ведь не должно быть «просто несчастных случаев». Из таких случаев может и должна следовать политика. Неплохо бы, например, разобраться, как у нас строят.

Значит ли это, что национальная безопасность, в отличие от ипотеки и вертикали власти, не является приоритетом президента? Нет, так нет, но на этот вопрос надо же явным образом ответить. Сейчас говорят, что Москва будет если не Третьим Римом, то вторым Иерусалимом – точно. То есть если теракты планируются по несколько раз в год, то надо же провести работу среди населения, объяснить меры безопасности и, главное, сказать, ради чего так рискуем и приносим такие жертвы. Даже дряхлые советские лидеры понимали, что народу определенные вещи нельзя не объяснять.

Впрочем, нельзя сказать, что в выступлениях главы государства совсем нет содержания. Оно есть, просто оно не статусное, а экспертное и бесцельное. Мы узнали, по поводу каких вопросов есть подковерная политика и лоббизм, но не узнали, чего хочет президент для России.

Мы знаем, что налогообложение нефтяной отрасли вырастет. Не узнали, будет ли это общим повышением ставок налогов (что рискованно, потому что ряд месторождений может быть закрыт) или дифференцированным для разных месторождений (что рискованно, потому что усилит коррупцию). Но главное - мы не знаем, как именно собираются использовать нефтедоллары.

Мы знаем, что есть какие-то разработки в области изменения системы недоропользования. Для тех, кто в теме, одна фраза Путина могла поразить революционностью. О том, что в этой сфере надо переходить на режим гражданско-правовых контрактов между владельцем месторождений (государством) и частными компаниями. Но мы не знаем, для чего и для кого будут пересматриваться итоги недропользования.

Мы знаем, что группа Игоря Шувалова разработала ряд правильных мер для рынка жилья. Но мы точно знаем, чтосами по себе они не сработают– без целей, без роста легальных доходов граждан, без политики. Президент объявил о снижении единого социального налога. В прошлом году это вызвало бы бурную дискуссию и оптимистические ожидания у бизнеса. Но сейчас непонятно, с какой целью происходят манипуляции со ставками и не будет ли все доведено до бессмыслицы ростом силовой и тюремной компоненты в сборе налогов.

Много чего сказал Владимир Путин и еще скажет. Есть ведь здравые эксперты в России, в том числе и на государственной службе: хотя бы и группа Игоря Шувалова, и Минэкономразвития. Не хватает только президента, который ставил бы цели и проводил целесообразную политику, а не просто зачитывал правильные куски их экспертных разработок - без смысла, порядка, в духе школьного реферата.

Что именно хотел сказать автор речей президента своими гениальными произведениями? Нет ответа. Поэтому и мало народу эфира с Владимиром Путиным, хочется еще и еще. Пока он, наконец, не скажет.