Mein lieber Блаженный Августин – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

Илья Стогофф, "13 месяцев". – СПб.: "Амфора", 2004. – 311 с.

На самом деле, писатель Илья Стогофф - большая самодвижущаяся авторучка, по недоразумению обретшая бурную псевдожизнь и принявшаяся заполнять бумагу излияниями своей чернильной души. Самой авторучке, как некоей реинкарнации китайского мудреца, похоже, снится, что она и есть писатель Стогофф, которому, в свою очередь, снится, что он сочиняет книжки невероятной исповедальной силы, где оповещает публику о всех перипетиях своей непростой жизни, переполненной увлекательными запоями, венерическими заболеваниями и смутными экзистенциальными ощущениями по поводу напрасно загубленной молодости. Бог знает, как там обстоит дело с запоями у реального Стогоффа – может, они и впрямь имеются; только это факт его личной биографии. Вместо запредельно искреннего дневника, отчаянного обнажения всех нутряных тайн у Стогоффа получается некий условный портрет художника в столь же условном интерьере, безразмерный и насквозь литературный конструкт, беспомощная попытка совпасть с европейской модой, изображая голос поколения разочарованных тридцатилетних.

Из "Мачо не плачут" мы узнали, что Стогофф много пил, часто занимался случайным сексом в подворотнях и вообще неоднократно сильно страдал. "mASIAfucker" нас несколько успокоил – дела у Стогоффа явно пошли на лад, он даже купил себе пылесос "Rowenta". Однако духовные искания по-прежнему не дают ему покоя – так что в поисках жизненного смысла ему пришлось отправиться в Среднюю Азию, где существовать европейскому человеку решительно невозможно – горячей воды мало, а FM-радио и вовсе нет. В новой своей книжке – "13 месяцев" – Стогофф оповещает человечество о новом важном этапе в своей жизни – бесповоротном и окончательном вступлении в орден доминиканцев.

Причина столь оригинальной конфессиональной самоидентификации, похоже, неясна даже самому Стогоффу: понять можно только то, что в православной церкви мужчины с неопрятной бородой размахивают вонючим кадилом, а у католиков хорошая музыка, и вообще латынь – красивый язык. Впрочем, религиозные тонкости – совсем не то, чем хочется заниматься Стогоффу. На протяжении всей книжки он неутомимо колесит по просторам отчизны, пересекая их по диагонали и по вертикали, чередуя Петропавловск-Камчаткский с Заполярьем и Бурятией. Вместо FM-радио и европейского душа лирический герой Стогоффа теперь всюду с некоторым остервенением – как, например, раскаявшийся Дон Хуан Тенорьо – разыскивает католические храмы, а обнаруживает – вот ведь незадача – разве что покосившиеся церквушки и дацаны. Совершенно негде питерскому журналисту прочитать Pater Noster.

Кроме дацанов, Россия, по Стогоффу, богата красотами природы, кучей совершенно невоцерковленного народа, дешевым алкоголем и вообще общей мерзостью и развратом. Даже Лимонов - и тот, нехороший человек, в Бога не верует. Похоже, единственная достойная личность здесь – сам Стогофф, читающий Блаженного Августина то в грязных гостиницах под вопли проституток из соседнего номера, то среди пьяных оленеводов, а то и в компании развращенных бизнесменов на стрип-шоу. Чтобы демонстрировать страдания собственной мятущейся запойной души, надо быть весьма самодовольным человеком; теперь же обретший божественную истину, невыносимо серьезно к себе относящийся Стогофф выглядит совсем уж комической личностью. Как, собственно, и положено авторучке, притворяющейся писателем.

Книга предоставлена магазином "ПИРОГИ", Никольская, 19/21