5.07.41 г.

Он ушел на фронт на третий день войны. Знал, однако утаил, что на него пришла бронь. Понимал, как тяжело будет Анне одной с маленьким Вовкой. Понимал и то, какая это будет война, не юнец, почти 27, — и житейский опыт есть, и организаторский, после физфака МГУ он быстро вырос до начальника цеха большого закрытого предприятия. Поэтому и бронь. Он ушел добровольцем. Анна работала в химлаборатории, эвакуировалась с заводом в Ташкент. Ехали в товарняке, под бомбежками. Перебираясь в Тамбов, спрятала под головку сына сумочку (у кого поднимется рука стащить у ребенка) и осталась без документов. Потом была Балта, что под Одессой, где жили родственники. Потом — Москва и наконец родное подмосковное Фрязино, откуда ее Женя, Евгений Михайлович Штанько, призывался на фронт.Он писал ей часто, огромная пачка писем у Анны Михайловны. Она сберегла их все до единого

ВЕРНУСЬ, БУДЕТ У НАС ВТОРАЯ СВАДЬБА

5.07.41 г.

Дорогие Анечка, мама и Вова! В районе Великих Лук пробыл с 1-го по 4-е, 4 июля прибыл в часть. Только сегодня получил обмундирование и то еще не полностью. Написать подробно пока не могу, т.к. о новостях мало знаю. Очевидно, буду работать командиром взвода связи. Чувствую себя очень хорошо. Сыт, здоров, свежий воздух на меня благоприятно действует. Ночуем прямо в лесу, на земле. Замечательно! Следующее мое сообщение будет не открыткой, а письмом. Сейчас спешу, пользуясь случаем, отправить. Я нахожусь недалеко от г. Невель. Ну будьте все здоровы. Целую всех. Ваш Женя. Все! Уже снимаемся и идем маршем.

12.05.42 г.

Моя дорогая Анечка! Получил твои два письма и одно от мамы. Они меня очень обрадовали, успокоили, главное — Вова поправляется, это большая радость. Передай нашему Вове от папы поздравление с днем рождения, уже ему два, целый год я не видел его. Какой он стал? Желаю богатырского здоровья. Поздравление придет с опозданием, но пусть Вова меня простит, было много работы днями и ночами. Работа сейчас — удовольствие. Анечка, не волнуйся, я непосредственно своими руками фрицев не бью, я только способствую их гибели. Вчера вывез из-под их носа около 300 снарядов, фрицы не заметили и ни разу не обстреляли. Нас сильно беспокоила авиация немцев. Только 2 мая они 4 раза бомбили, дома почти все разбили. Сейчас появилась наша авиация, и фрицы ослабили активность. На нашем направлении будут крупные события, мы с нетерпением ждем. Анечка, я написал тебе всяких ужасов, не делай серьезных выводов, против всех опасностей имеется много средств защиты.

Дорогая, скоро год, как мы не виделись, и трудно предположить, когда увидимся, но желание видеть тебя, ощущать — безмерно. Только в работе забываешься. Ты права, при встрече будет у нас вторая свадьба. В разлуке очень чувствуется, как мы дороги друг другу, и мы будем еще счастливы. Знаешь, как это остро, порой невыносимо, что тебя нет рядом, если бы тебя увидел, то задушил в объятиях. Страшно хочу тебя ощущать. Но довольно... Анечка, аттестат, думаю, ты получила, он должен прийти в военкомат. Ты хотела бы получать письма каждый день, я тоже, но война ведь, и все трудно. Целуй за меня много раз Вову. Целую, твой Женя.

19.01.43 г.

Анечка, спасибо, что в Новый год вы с мамой выпили за меня и Победу, я тоже выпил за вас и за нашу встречу. Ты видишь, как дела на фронтах идут, — просто радостно. Думаю, дальше события пойдут в нарастающем темпе, наши силы растут, а силы немцев катастрофически падают, их гибель приближается, а значит, приближается наша встреча.Анечка, мы с тобой никак не отметили дату 18.12.42, когда было четырехлетие нашей свадьбы. Ты права, когда встретимся, установим новую дату — дату встречи, будем праздновать ее ежегодно, это будет как вторая свадьба. Эх, только бы скорее, тогда мы с тобой и Вовкой заживем на славу. Я об этом только и мечтаю, больше мне ничего не нужно. Ты для меня все!

Как Вова, что он умеет нового? Ты приучай его правильно произносить слова, отучай от его собственных сокращений. Научи сознательно отвечать на вопросы типа: как твоя фамилия? кто твои мама и папа? где живешь? и т.д. Это не только расширит его кругозор, но, зная ответ, он не сможет потеряться. Он у нас хороший мальчишка. Анечка, больше всего на свете хочется вместе растить нашего сына. Я скоро начну ему письма писать! Как у тебя дела на заводе? Пиши обо всем, родная. Привет маме. Целуй Вову, целую тебя, твой Женя.

18.10.44 г.

Дорогая моя Анечка! Мы в числе первых перешли границу Германии, и сейчас мы на территории врага. Столько пережили, что я даже расчувствовался, переходя нашу границу. Трудно сдерживать наших, очень сильно все злы на немцев. Счастье, что почти всех их эвакуировали. Скоро двинемся вглубь фашистской берлоги. Скоро, уже совсем скоро встретимся. Крепко целую и обнимаю, твой Женя.

9.05.45 г.

Дорогая моя Анечка! Ура! Победа! Поздравляю тебя и Вовочку с долгожданным и радостным днем Победы! Крепко обнимаю и целую. Я не знаю, как выразить, да, пожалуй, и не сумею, те чувства, которые испытываю. Мне кажется, что такого радостного дня я не переживал никогда. Четыре года мы ждали этот день, испытывая громадные трудности, ощущая около себя смерть. И каждый из нас думал, что не доживет до этого радостного дня. И очень многие не дожили. Я должен считать себя счастливцем, что остался жив и невредим, это, моя дорогая, самое главное. Теперь мы уж, Анечка, поживем! Теперь могут быть только трудности, но опасности не будет. Как хочется по-человечески пожить, как я соскучился по семейной жизни, по тебе и Вовочке. Сегодняшний день, 9 мая 1945 г., есть начало нашего нового будущего. Теперь уже не может быть сомнений, что мы скоро встретимся. Когда, еще не могу знать, но бесспорно, что скоро. Ты представляешь, какое здесь у всех настроение, все ликуют. От счастья даже забываем про обязанности.

Вчера вечером на немецком переднем крае появились белые флаги. Это все! Это конец войне! Немцы, бросая оружие, стали переходить в плен. Позднее установили связь с их командованием и стали принимать их организованно прямо полками. Ночь бессонная и день полны работы, я заехал пообедать и, имея всего минуты времени, не утерпел, чтобы не написать тебе, так хочется поделиться с тобой этой радостью! Мы ведь скоро встретимся, это будет еще одна радость. Скорее бы только, я так измучился без тебя, ночами не могу спать, а теперь и подавно не смогу. Сегодня ни о каких делах писать не могу, все это после, когда у нас немного утихомирится и будет больше времени. А сейчас еще раз в честь Победы крепко тебя и Вову обнимаю и целую, а когда вернусь, то буду это часто повторять.

Будь здорова! До скорой встречи!!! Твой Женя.

P.S. Он вернулся к Анне и пятилетнему сыну с воинскими наградами спустя полгода после Победы. Работал в своем же цехе днем и ночью, сказывались ранения и контузии, а послевоенные годы требовали отдачи, как на фронте. Стал главным энергетиком того же, но уже разросшегося до наукограда, предприятия, депутатом горсовета, человеком в городе уважаемым. Анна родила второго сына, Александра. Была безмерная любовь в их семье, и золотую свадьбу праздновали счастливо, в кругу детей и внуков. Евгения Михайловича Штанько не стало четыре года назад. Анна Михайловна помогает растить правнучку Анечку. И очень дорожит памятью о муже, которую помогают сохранить пожелтевшие странички его фронтовых писем. Каждое из них она знает наизусть.

Поколение тех, кому сейчас около двадцати лет, выросло на рассказах о войне и знает о ней достаточно много. Я проверил это просто — расспросил своих однокурсников в МГУ. Мы сели в пустой аудитории и все вспомнили. Андрей, 23 года: — Мне часто кажется, что мы бы могли жить намного лучше и зажиточней, если бы не было войны. Не только в имущественном плане, но и в плане здоровья. Нервы были бы здоровее и сны крепче. Так что мы тоже пострадавшие. Мой дед часто давал мне пощупать осколок снаряда, который остался у него в ладони. Осколок был жестким и ощущался через кожу. На ладони из-за него был такой бугорочек. Моя бабушка в войну начинала работать педагогом в детском доме. Печь там, естественно, топили книгами. А поскольку книжек было жалко, то сотрудники пытались некоторые спасти. Некоторые стоят у меня — например, книжка «Скрипичное искусство» Ямпольского с дарственной подписью Дмитрию Кабалевскому. Подруга моей бабушки рассказывала, как однажды к ним в деревню забрели фрицы. Все перепугались, попрятались, а они оказались совсем безобидные. Стали ходить по домам и на плохом русском просить поесть. Говорили: «Мать, дай хлэб!» Тогда всей деревней их кормили. Катя, 22 года: — После войны бабушка даже не сразу начала улыбаться — ей казалось, что все может повториться вновь. Из маленькой девочки она за короткое время превратилась в серьезного, не по годам взрослого человека. Она часто вспоминает, как в семь утра многие выходили из своих домов, потому что в это время разносили почту. Чаще всего приносили похоронки. Такие бумажки приносили все большему и большему числу людей. И всякий раз казалось, что этот листочек достанется именно тебе. Лера, 22 года: — Моя бабушка долго жила в блокадном Ленинграде, но я никогда не слышала от нее страшных рассказов о той жизни. Наоборот, когда нечего было есть, они посещали театр, оперу, приобщались к прекрасному и забывали обо всем на свете. Бабушка рассказывала о том, как ходила на Фонтанку за водой, как рубила мебель для растопки. А во время бомбежек обкладывала мешками с песком скульптуры на одном из ленинградских мостов, и благодаря этому все скульптуры остались целы. *Сергей МЕЩЕРЯКОВ*

Журнал "Огонёк" №18 от 09.05.2004, стр. 27