С эфира НТВ сняли интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева (ТЕКСТ сюжета)

В воскресенье в программе НТВ "Намедни" по указанию и.о. гендиректора телеканала Александра Герасимова был снят с эфира на европейскую часть страны вышедший ранее на азиатскую часть России сюжет "Выйти замуж за Зелимхана" - об обстоятельствах процесса над сотрудниками спецслужб России, которых правоохранительные органы Катара подозревают в убийстве одного из лидеров чеченских боевиков - Зелимхана Яндарбиева. Однако текст этого материала был доступен на сайте НТВ в разделе "Намедни" вплоть до полудня 31 мая. Позднее он был также снят и с сайта. Мало того, был вычищен раздел "Форум", где зрители и читатели обсуждали этот материал.

- Текст распоряжения о снятии сюжета с эфира
- Парфенову постарались объяснить, как надо любить родину
- Мнения: надо ли было и зачем снимать этот сюжет с эфира
- ТЕКСТ изъятого из эфира и с сайта "Намедни" сюжета "Выйти замуж за Зелимхана"

В основе сюжета - эксклюзивное интервью с вдовой Яндарбиева Маликой. Ведущий "Намедни" Леонид Парфенов заявил "Коммерсанту", что Герасимов запретил показ сюжета по просьбе представителей российских спецслужб. Как рассказал Леонид Парфенов, большую часть сюжета журналистки Елены Самойловой длительностью 5 минут 30 секунд занимает интервью с Маликой Яндарбиевой. По словам ведущего, сюжет был снят во время майских праздников и был готов к эфиру еще к прошлому выпуску программы. "Тогда руководство компании (и не только) просило нас не давать сюжет в эфир, - пояснил господин Парфенов. - Нам сказали, что надо отложить показ, потому что речь идет о судьбе людей (суд над россиянами, обвиняемыми в убийстве Зелимхана Яндарбиева, еще продолжается). Я пошел навстречу, решив, что ничего не изменится за неделю".

Прошла неделя, и вчера днем сюжет благополучно вышел на "Орбиту": на НТВ, как и на двух других общенациональных каналах, из-за разницы в часовых поясах все итоговые политические программы сначала выходят днем в прямом эфире на Дальний Восток, Сибирь и Урал, а вечером, снова в прямом эфире, на европейскую часть страны. Именно дневные эфиры по традиции приходят смотреть руководители каналов (к вечеру в программы можно вносить технические, содержательные или политические коррективы).

Вчера вместо гендиректора НТВ Николая Сенкевича, который находится на кинорынке в Лос-Анджелесе и в Москву вернется в начале этой недели, на дневной эфир "Намедни" пришел его заместитель Александр Герасимов, курирующий информационное и политическое вещание.

"После эфира у нас состоялась длиннющая дискуссия, - признался Парфенов. - Герасимов настаивал на том, что есть просьба спецслужб до разрешения вопроса с подсудимыми ничего про процесс в Катаре не давать. А моя позиция была, что не показывать я не могу: у нас попытка сделать что-то эксклюзивное, а, насколько я знаю, это первое интервью Малики Яндарбиевой, и я не могу согласиться с тем, что это непрофессионально".

Впрочем, как отмечает "Коммерсант", по словам Парфенова, ему дали понять, что "речь идет не о содержании сюжета, а о том, что его вообще давать не надо": "С моей репликой о том, что у спецслужб свои задачи, а у меня свои, Герасимов согласился, но в категоричной форме показ сюжета запретил, после чего, чтобы снять с себя всякую ответственность за попытку цензуры, я потребовал издать письменное распоряжение о снятии с эфира материала". По словам Леонида Парфенова, Герасимов заявил ему, что всю ответственность он берет на себя.

Текст распоряжения о снятии сюжета с эфира

Автору и ведущему
программы "Намедни"
Парфенову Л.Г

Сюжет Елены Самойловой "Интервью со вдовой З.Яндарбиева" снять с эфира программы 30.05.04 года.

Заместитель Генерального директора НТВ по информационному вещанию
(Подпись) А.Герасимов

Сегодня Александр Герасимов дал интервью радиостанции "Эхо Москвы", в котором заявил, что не считает снятие данного материала из эфира "Намедни" фактом цензуры, опроверг, что был звонок из спецслужб, и назвал действия редакции газеты "Коммерсант" нарушением корпоративной этики.

На вопрос "Коммерсанта", кто попросил Герасимова не показывать сюжет "Выйти замуж за Яндарбиева", Парфенов ответил: "Не знаю, на каком уровне был инструктаж, но могу сказать, что эта просьба была из разряда тех, в которых нельзя отказать". По утверждению ведущего "Намедни", со времен закрытия "Взгляда" он не помнит, чтобы на телевидении что-либо запрещали письменно. Даже когда прошлой осенью гендиректор НТВ Николай Сенкевич потребовал снять с эфира сюжет о Владимире Путине, который был подготовлен по материалам книги журналистки Елены Трегубовой "Байки кремлевского диггера". Как и в случае с "Выйти замуж за Зелимхана", тот материал был запрещен к показу после выхода на "Орбиту", но тогда это было сделано в устной форме.

Содержание снятого с эфира сюжета "Выйти замуж за Зелимхана" программы "Намедни"

Леонид Парфенов в кадре (подводка к сюжету): На процессе в столице Катара Дохе, где двух россиян обвиняют в убийстве Зелимхана Яндарбиева, на неделе выступали защитники. Ранее их аргументы были представлены в нашей программе. Это ничтожность доказательств вины: расплавленный пластик в мангале - бутылка из-под воды, а вовсе не пульт, которым привели в действие взрывное устройство, и нарушение международных конвенций - арест проводился на территории дипломатической виллы, к арестованным применялись пытки. Поэтому адвокаты потребовали реституции - возвращения ситуации к исходному состоянию и передачи обвиняемых послу России в Дохе. Теперь черед обвинения, которое называет убийство Яндарбиева первым терактом в истории Катара. Зелимхан Яндарбиев 9 месяцев был и.о. президента Чечни после гибели Джохара Дудаева, и в этом качестве приезжал на переговоры к Ельцину, добившись, - известный эпизод - чтобы они сели напротив друг друга. На президентских выборах 1997 года, когда победил Масхадов, Яндарбиев занял лишь третье место. Он считался одним из чеченских собирателей средств в странах Среднего Востока, обвинялся в причастности к организации похода в Дагестан и захвату заложников на Дубровке. Сообщалось, что Мовсар Бараев звонил Яндарбиеву в Доху. Власти Катара на требования России о выдаче чеченского эмиссара даже не отвечали. В условиях информационной блокады вокруг процесса в Дохе Елене Самойловой удалось встретиться с вдовой Яндарбиева Маликой.

Корреспондент Елена Самойлова за кадром: Это последняя съемка из домашнего архива Яндарбиевых. День накануне покушения Зелимхан провел в саду. К приусадебному хозяйству его пристрастила жена Малика. Ей, чеченской селянке, неуютно показалось в катарских песках. Хотела, чтоб на новом месте было как на родине до войны, когда зеленые деревья еще не называли на армейский манер зеленкой.

Теперь она редко выходит из дома. Три месяца Малика Яндарбиева носит траур и прячет лицо под хиджабом.

На дискотеке гремит песня "Тату" "Нас не догонят" по-английски. После своих гастролей девичья группа известна в Катаре не меньше, чем мужской дуэт из России, который обвиняют в убийстве Яндарбиева. В судебной хронике их всегда показывают со спины, Малика пошла в зал суда, чтобы заглянуть в глаза.

Малика Яндарбиева, вдова Зелимхана Яндарбиева: Один с белыми волосами, светлыми. Высокий. Это Анатолий Яблоков. Этот Анатолик обиделся, что его сравнили с филиппинцем. Но он немножко похож на филиппинца. Низкий такой, полный. Мне кажется, он еще полнее стал. Видимо, его в тюрьме раскормили.

Корр. за кадром: Район, где стоит дом Яндарбиевых, что-то вроде Посольской слободы - дипломатический квартал. Убийство Зелимхана вызвало здесь свою бурю в пустыне. Ведь убили не просто президента Чечни, как его здесь называли, а личного гостя самого эмира.

Малика Яндарбиева: Сам эмир Хамад Аль Тани, его жена Моза, шейха Моза, - очень чувствительный, хороший человек, понимающий. Они после убийства были, у сына были, проведали нас. Сказали, что никаких проблем не будет. Шейха Моза сказала: "Малика, знай, твои дети - это мои дети".

Корр. за кадром: Семья Хусейна Нимаи живет неподалеку от мечети, где в тот день Зелимхан молился вместе с сыном Даудом. Закончив намаз, они сели в джип, но не успели далеко отъехать. Взрывом разворотило машину. Отец погиб на месте, сына забрали в реанимацию.

Хусейн Нимаи: Да, я слышал, был взрыв. Убили президента Чечни. Я думаю, это сделали русские или кто-то из другой страны. Какие-то свои разборки.

Корр. в кадре: Для Персидского залива Катар - все равно что Монако для Лазурного берега. Одна из самых богатых и миролюбивых стран Аравийского полуострова. Здесь одинаково комфортно и катарским подданным, и иностранцам, которых вдвое больше коренных жителей.

Корр. за кадром: Русским туристам Катар полюбился сразу: шикарные отели с неограниченным алкоголем, сувенирные бутики, где можно купить чадру от Armani. Рекламный ролик министерства туризма заманивает в страну любителей острых ощущений: ловля жемчуга, соколиная охота и экстремальное сафари на джипах, что теперь звучит жутковато.

Яндарбиев не прятался в лесах, уходя от зачисток, как Басаев и Масхадов. Свою борьбу он вел в глубоком тылу.

Малика Яндарбиева: Он хотел у себя дома умирать. Не хотел уезжать и где-то далеко не хотел старческой смертью умирать. И он действительно умер от руки врага в чужом государстве.

Корр. за кадром: Когда они познакомились, Малика работала библиотекарем, а начинающий поэт Зелим сотрудничал в грозненской газете "Ленинский путь". Потом Яндарбиев пошел своим путем, но стихи продолжал писать только лирические.

Малика Яндарбиева:
Когда лампы все погасишь ты,
Поняв, что обманута судьбой.
Дни пусты и ночи все пусты,
Только одиночество с тобой. (Плачет.)
Поклянешься ты себе тогда
Прогонять и мысли обо мне.

Корр. за кадром: Семейный альбом Яндарбиевых. Старший сын Бешто - несколько лет назад его сбила машина. Приемный сын Абдусалам - убит при зачистке в Чечне. 12-летний Дауд - поправляется после покушения. И 8-летняя Аминат.

Малика Яндарбиева: Я не кровожадная (смеется). Как Аллах предписал, так оно и будет. Мне самое главное, чтобы дети от этого стресса отошли. Чтобы мальчику вернуть здоровье, которое он потерял так рано (плачет). Вот такая жизнь.

Этот текст был опубликован на сайте НТВ.ru, но позднее был изъят и оттуда.

Парфенову постарались объяснить, как надо любить родину

Ведущий программы Леонид Парфенов расценивает снятие с эфира программы "Намедни" сюжета с интервью с вдовой Зелимхана Яндарбиева как удар по журналистике. В эфире радиостанции "Эхо Москвы" он заявил, что подобный сюжет вполне закономерен: "Если убили, что должен делать журналист? Взять интервью либо у обвиняемых в убийстве, либо у вдовы, либо у того, кто видел".

"Для меня самоценна информация, она не бывает вредной, полезной, нужной или ненужной, - подчеркнул он. - Можно руководствоваться только этим, а когда вступают в силу какие-то другие соображения: кто как родину любит, особенности исторического момента, - для меня это утрата журналистских критериев".

По мнению Парфенова, в показе таких сюжетов нет ничего страшного, "нужно просто быть журналистом". Он рассказал, что первоначально сюжет планировалось показать еще неделю назад - 23 мая, но Парфенов сам снял его с эфира, "пойдя на поводу (может быть, напрасно) уговоров, что нужно подождать". "Меня просили, чтобы это было показано по крайней мере после выступления защитников россиян. Хорошо. Теперь говорится - когда закончится процесс, - сказал он. - Я не очень представляю, что Катар смотрит программу "Намедни", я более скромного мнения о наших трудах".

Мнения: надо ли было и зачем снимать этот сюжет с эфира и опасна ли жена Яндарбиева

Александр Герасимов, заместитель гендиректора НТВ:
"Упрекать меня в удушении свободы слова смешно. Достаточно посмотреть на то, что происходит в моем эфире в программе "Личный вклад", - сказал Герасимов. Он опроверг информацию о том, что запретил показ сюжета после звонка из российских спецслужб. "Была устная просьба о том, чтобы не давать в эфир ничего, касающегося хода судебного разбирательства, так как, считают спецслужбы, это может повлиять на решение, которое вынесет суд Катара", - пояснил Герасимов. "Это настольно деликатная и тонкая тема, что я даже не стал по этому поводу вступать в дискуссию, - добавил он. - Если специалисты считают, что наши сограждане могут пострадать в результате наших действий, тот этот вопрос не обсуждается, как бы ни относиться к нашим согражданам". Герасимов подчеркнул, что данная ситуация - это "абсолютно внутриредакционная история", и назвал факт появления в газете "Коммерсант" публикации насчет запрета на показ сюжета программы "Намедни" нарушением корпоративной этики. "Внутренние документы, коим являлось мое распоряжение, это внутренние документы, а не для широкого распространения", - заметил Герасимов.

Юрий Кобаладзе, генерал-майор СВР в запасе, ныне управляющий директор инвестиционной компании "Ренессанс Капитал":
"Меня удивило, что сюжет сняли. Думаю, что это связано с тем, что в Катаре до сих пор идет следствие над россиянами, обвиняемыми в убийстве Яндарбиева. Однако вдова Яндарбиева не может сказать что-то опасное. Я считаю, нет непоказных, опасных людей, если только они не пропагандируют насилие, фашизм. Ваша газета часто печатает заявления Березовского, одного из самых опальных и опасных, но революционного переворота не происходит", - сообщил Кобаладзе в интервью газете "Коммерсант" .

Малика Яндарбиева, вдова Зелимхана Яндарбиева:
"Я рассказала корреспондентам НТВ только то, что я видела и слышала на суде. Видимо, российские власти испугались этой правды - не понимаю, какую другую опасность я могла для них представлять. Ведь именно российские власти добились того, чтобы суд был закрытым: они опасаются утечки любой информации о подробностях этого преступления".

Марат Гельман, бывший заместитель гендиректора "Первого канала":
"Военного положения в Чечне нет, выборы тоже уже прошли, поэтому сюжет можно было и пропустить. Но, на мой взгляд, он не очень своевременный, надо было дождаться окончания суда в Катаре. Но Лене виднее".

Владимир Рыжков, независимый депутат Госдумы:
"Вдова Яндарбиева ровным счетом ничем не может быть опасна. Я вообще считаю, что любая информация, если только не о том, как изготовить атомную бомбу, не может быть опасной. Думаю, что это элемент цензурирования деятельности телеканалов. Не думаю, что сюжет запретил показывать Кремль. В настоящее время сами каналы установили негласное правило на распространение информации. Они уже сами знают в рамках установленных правил отношений с Кремлем, что можно показывать, а что нельзя".

Борис Макаренко, заместитель директора Центра политических технологий:
"По восточным законам вдова убитого боевого командира может быть опасна тем, что наденет пояс шахида и будет мстить за мужа. Но я уверен, что вдова Яндарбиева не из тех восточных женщин. Поэтому опасность исходит не от вдовы Яндарбиева, а от тех, кто запретил руководству НТВ показывать этот сюжет. Последнее время у многих известных людей, которые попадают на телевидение, есть опасность, что их комментарии будут урезаны или совсем сняты с эфира".

Эдуард Лимонов, писатель:
"Тем, что она - жена человека, которого убило государство. А нынешняя власть боится всего, даже союзников она не признает. Все увидят убитую горем женщину, возможно, проникнутся сочувствием, а государству будет стыдно и неудобно. В позитивном плане у нас принято показывать только кадыровский клан и чеченскую милицию, на весь остальной "мир Чечни" наложено вето".

Савик Шустер, ведущий программы НТВ "Свобода слова":
"Ничем. У меня была последняя прижизненная программа с Ахмадом Кадыровым. Туда ее я бы с удовольствием поставил".

Евгений Киселев, главный редактор газеты "Московские новости", бывший главный редактор НТВ:
Действия заместителя гендиректора НТВ Герасимова, издавшего письменное распоряжение о снятии с эфира сюжета программы "Намедни", "подпадают под определение закона, запрещающего цензуру", заявил в эфире радиостанции "Эхо Москвы" Евгений Киселев. "Если ты как руководитель не смог убедить своего подчиненного, коллегу в том, он что-то должен или не должен говорить в эфире, - изволь отойти в сторону", - сказал он. Кроме того, у руководителя канала всегда есть возможность предложить силам, оказывающим на него давление, договориться напрямую с журналистом, добавил Киселев. Он назвал ситуацию вокруг запрета сюжета "беспрецедентным обоюдным скандалом". "На моей памяти это первый случай, когда в газете публикуется фотокопия служебного документа, где черным по белому один из руководителей телекомпании запрещает одному из ведущих журналистов транслировать в эфир определенный, отдельно взятый сюжет", - сказал журналист.

Михаил Маргелов, председатель комитета по международным делам Совета Федерации
"Это настолько деликатная ситуация, что интервью с вдовой покойного, по крайней мере, было бы неуместно", - заявил Михаил Маргелов в понедельник в прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы". "Видимо, было принято единственно возможное решение", - считает сенатор. "Проблема заключается в специфике арабского судопроизводства", - пояснил он. "В арабской монархии, пусть даже модернизирующейся монархии, которой является Катар, суд ведется в очень закрытом режиме. Любое слово - а за всем, что говорится в Москве, в Катаре внимательно следят - может быть трактовано очень по-разному".

Игорь Яковенко, генеральный секретарь Союза журналистов России
"Снятие с эфира сюжета программы "Намедни" очень вредно для общества и власти", - заявил Яковенко в эфире радиостанции "Эхо Москвы".

"Надеюсь, до российской власти дойдет: когда идет болезнь, негоже выгонять докторов, это смертельно прежде всего для самой власти", - сказал он, отметив, что обеспокоен возвращением цензуры в России. "Это вещь опасная и вредная не столько для журналистов, сколько для страны", - заявил Яковенко.

"Жертвой цензуры оказывается даже президент страны", - сказал он. "Показательно высказывание президента по возвращении из Чечни после убийства Кадырова о том, что Чечня очень плохо выглядит, республика разрушена", - отметил генсек Союза журналистов РФ.

"Федеральные каналы, прежде всего первый и второй, показывают, как замечательно Чечня восстанавливается, как там устанавливается гражданский мир, а потом там происходят такие вещи, как убийство наших солдат, мирных граждан, то есть продолжается тот же кошмар, но теперь он продолжается за закрытыми дверьми и завешенными окнами", - отметил Яковенко. "Это очень опасно, потому что в результате приводит к тому, что ни в центральные органы управления страной, ни в общество фактически не поступает никакого сигнала бедствия", - резюмировал он.