25 июня 2004, 14:24 Культура

Съесть
что-нибудь живое

Ксения Рождественская Культура по пятницам: Земфиру изучают в школе, Билл Клинтон обманывает читателей, опиумные курильни Лондона на прилавках Москвы.

Ну вот, показали лучший фильм Московского кинофестиваля – корейский «Oldboy» Чан Вук Пака, первый фильм в моей жизни, в котором кровь, раздвоенность сознания, чувство вины и другие бонусы человеческого существования вызывали и у меня, и у героя беспомощную и блаженную улыбку. Попытка справиться с этой гребаной жизнью раз за разом оканчивается неудачей – жизнь все равно сажает тебя на пятнадцать лет в камеру-одиночку наедине с телевизором, а потом без предупреждения выпускает тебя из камеры в дорогом костюме и с мобильником в кармане. И неизвестно, что страшнее. И ты ничего не можешь с этим поделать, не можешь взять управление в свои руки, можешь только следовать чужому сценарию и на вопрос официантки «что бы вы хотели съесть?» отвечать: «Что-нибудь живое».

Я тоже хочу что-нибудь живое. Живое, а не «Максидром» с Placebo и дуэтом Земфиры с Лагутенко; Земфира, говорят, была в платьице, говорят, это новый имидж; ее новая песня про небо, море и облака, которая уже больше месяца крутится по радио, похожа даже не на прежнюю Земфиру, а на ее средненький клон, и лишь на фразе «посидим, поболтаем, покурим и, может быть, спишемся» понимаешь: да, действительно Земфира, ее фирменный надрывный пофигизм.

Недавно, говорят, был принят новый учебник истории для девятого класса, в котором эти самые Земфира и Лагутенко упомянуты как представители духовной жизни России. Очень хороший ход: заставьте учеников девятого класса что-нибудь изучать, и это «что-нибудь» немедленно канет в небытие.

Очень хотелось бы, чтобы в следующее издание в раздел «Духовная жизнь России» вошла новая архитектура города Москвы, песня «Все будет ха-ра-шо» и ежегодное летнее отключение горячей воды.

Приезжал в Москву сын Юла Бриннера Рок на презентацию своей книги об отце и киноверсии мюзикла «Король и я». Киноманы на презентацию не пришли, были заняты кинофестивалем, а бриннеровскую походку, гораздо более знаменитую в мире, чем ахеджаковское «от бедра», никто в этой стране не помнит. Ничего, прочитают книжку – может быть, мода на Бриннера вернется.

Что еще относительно живого случилось за последнюю неделю? Роман Дмитрия Быкова «Орфография» получил премию братьев Стругацких как лучшее фантастическое произведение года. Пол Маккартни спел в Питере, пытался говорить по-русски, получалось. В Штатах в продажу поступили мемуары Билла Клинтона «Моя жизнь».

Чудовищно скучные мемуары его супруги были в списках бестселлеров в книжных магазинах нашей страны, потому что все хотели почитать про Монику Левински. А Хиллари Клинтон писала в основном про свои речи и поездки.

Клинтон, наверное, обманет читателей ровно тем же способом.

Ничего более живого у меня для вас нет. Новая книга Филипа Пулмана «Рубин во мгле» — диккенсовская история про рубин, девочку-сироту, другую девочку-сироту, небольшое количество мальчиков и джентльменов, отвратительную злобную старуху, опиумные курильни и грязные улицы старого Лондона. Именно это и именно так написал бы любой человек, склонный к писательству, если бы оказался в тесной комнате наедине с собранием сочинений Диккенса и Конан Дойла.

В общем, аккуратно растрепанные волосы Земфиры, декадентская шляпа Лагутенко, давно неактуальные сплетни про Юла Бриннера и Монику Левински – вот и все культурные события духовной жизни России. Из живого на этой неделе — только футбол Англия--Португалия, Эмир Кустурица и «Oldboy».

Съесть что-нибудь живое