«РОЛЛС-РОЙСЫ» БЕЗ МИГАЛОК В ТОЛПЕ СТАРЫХ «РЕНОШЕК»

СЮЖЕТЫ

Неожиданно образовались свободные дни. Я сидел на эстакаде в Остенде и смотрел на Северное море. Солнце красило его в цвет лазури, а широченные пляжи — в ослепительно-желтый, пекло кожу. Непонятно, почему эти люди на пляжах и набережных не...

Неожиданно образовались свободные дни. Я сидел на эстакаде в Остенде и смотрел на Северное море. Солнце красило его в цвет лазури, а широченные пляжи — в ослепительно-желтый, пекло кожу. Непонятно, почему эти люди на пляжах и набережных не лезут в воду. Лишь трогают ее ногой.

Потом набегала туча, начинался дождь, и рука тянулась за курткой…

Нет. Надо на юг. Дома в Брюсселе уткнулся в интернет и «спланировал» поездку за полтора часа. Только мотели, и только те, где были места. Наличие мест диктовало маршрут. Бросил вещи в машину — и в путь. В четыре утра, в надежде на пустую дорогу.

Она оказалась не такой уж пустой. Включив радио, понял, что попал в первый день массового отъезда в отпуск. Голос успокаивал: вы мудро поступили, завтра и послезавтра будет хуже. Уезжают обычно в уикенд, а в четверг — только те, кто раньше управился или договорился с работой.

Таких оказалось достаточно, чтобы образовать пробки на «солнечной автостраде». Особенно в долине Роны после Лиона, куда стекается трафик.

Радио «107,7 FM», которое вещает от платных автомагистралей Франции, каждые четверть часа выдает хронику: там — авария, там — пожар, там — ремонт, там — ливень и град, там — вас просто слишком много… Обстановка — «оранжевая», в пятницу будет «красной», а в субботу — «черной».

«Не забывайте пристегнуться — на передних и на задних сиденьях», — настаивает радиоголос. Я-то не забуду. Машина «ругается» противным зуммером и красной лампочкой, если ремень не в гнезде.

Дорожные власти по радио и на электрических панно агитируют за безопасность. У турникетов на станциях оплаты девушки в ярких кепках раздают брошюры и буклеты с советами и рекламой. Комиксы и кроссворды вперемешку с задачками по дорожной безопасности и правилам. Молодые люди в фирменных майках предлагают проверить давление в шинах и подкачать. Бесплатно. Буклеты сообщают, что в уикенд запрещено движение трейлеров по скоростным магистралям. Чтобы пропустить курортников.

«Не разгоняйтесь, даже если ничего не мешает, — советует радио. — Выезжая на магистраль, жмите на газ до упора, чтобы влиться в поток. Запрещено ехать медленнее 70 км в час, если нет пробок. Но не больше 130, а в дождь — 110!»

Да кто же это соблюдает? Левый ряд идет не меньше 150. Камеры радаров в сплошном потоке сходят с ума. Эх, сюда бы аэродромную ширину МКАД, только со здешними водителями.

«Не отвечайте на звонки по мобильному. Только на стоянках». Да ну вас! Мобильник в моей машине на громкой связи. Другие, вижу, держат трубку у уха. После отпуска могут найти в почтовом ящике бумагу на штраф.

На автомобиле едет самый массовый курортник, которому не по карману самолет или поезд для всей семьи. Он едет в арендованные апартаменты с кухней, недорогие отели «индустриального» отдыха, кемпинги. Через одного — багажники-«гробики» на крышах. Или машина забита так, что внутри черно. Прицепы-дачи — «все свое везу с собой». Каждый второй — с голландским номером. О скупости голландцев ходят легенды. Но есть и богатые, судя по яхтам и катерам на прицепах.

«Делайте остановки через два часа. К вашим услугам — благоустроенные дорожные станции», — диктует «голос 107,7».

Станции попадаются километров через пятьдесят: большой паркинг, ресторан, АЗС, зеленая зона со столиками для пикника и детские площадки.

В тот день они были заполнены так, что я едва находил место. Сутолока, визг, беготня. Едут семьи. Маленьких несут в грудничковые туалетные комнаты перепеленать. Тех, кому чуть больше, настойчиво сажают на пластмассовые горшки. Взрослые выстраиваются в очереди в туалеты и души.

По радио сообщают о десятикилометровой пробке между Валансом и Монтелимаром, и клуб «Хитрый бизон» предлагает объезды. Съезжаю на шоссе, но навигатор GPS упорно стремится вернуть на магистраль. Он же не понимает. Останавливаюсь на деревенской улице у аптеки.

«Соблюдайте дистанцию! Не меньше двух штрихов боковой разметки. Близко — значит поздно», — кричит радио. Ну кто ж ее соблюдает? В зеркале замечаю «Порше», который несется мне «в зад». В последний момент виляю вправо, вклиниваясь между «бимером» и «пыжиком». В «Порше» за рулем — испуганная яркая блондинка, а рядом — спящий томный партнер.

«Оставайтесь на волне 107,7 FM», — призывает радиоголос. Ну уж фигушки! Надоел. Включаю диск Городницкого: «…И жена французского посла»…

С этим великим переселением народов я и ехал на юг.

Остановился в Авиньоне. Он был теплым, южным и сказочным из-за театрального фестиваля. Ряженые, уличные представления, спектакли в десятках театров — больших и крохотных, солидных и временных. Город с помпезным Папским дворцом и средневековыми улочками кипел балаганом. На улице Тентюрье (Красильщиков) вдоль речушки с мельничными колесами гуляла отвязная молодежь. Столики на улице, музыка, гомон.

Потом поехал в дельту Роны — Камаргу, где равнина, плавни, дикие лошади и туры, фламинго, подсолнухи и Ван Гог. В Арле так и не встретил арлезианок с пышными прическами и кружевными юбками. Говорят, появляются на улицах в праздники. Интересно, где прячутся в остальное время?

Вечером у римской арены (как Колизей, но поменьше) присел поужинать. Пока ждал фирменного блюда — вырезки из тура, — оркестр смуглых музыкантов, переходя от точки к точке, предлагал одинаковый репертуар: «Калинка», «Очи черные», «Дорогой длинною»… Оказалась бродячая армянская музкоманда.

Пляжи в Камарге, а именно в городке Сент-Мари-де-ла-Мер, демократичные, если не сказать — скромные. Вода холодновата: 18 — 19 градусов. Выхолодил мистраль, дующий с севера через дельту Роны, как через аэродинамическую трубу. Гостиницы-ранчо с табунами — рысаки для взрослых и пони для детей. Можно скакать по плавням. Помните кадры из «Мужчины и женщины»? Русской речи там не слышал. За ней надо было ехать на Лазурный Берег.

Сан-Тропе — скорее ностальгия, чем шик. Маленький порт, не тронутый новшествами архитектуры, сто тысяч гостей за лето, кусачие цены, гостиницы и рестораны без свободных мест, пробки при въезде в город и на выездах к пляжам. Царство тех, кто хочет казаться. Дефиле звезд на исходе славы и звездочек со словарным запасом в триста слов, увядающих красавцев под семьдесят, состоятельных туристов и милых секретарш в поиске принца на ночь… Все это в режиме нон-стоп на набережной Сюфран.

Канн комфортабелен: с насыпными пляжами, стрижеными газонами с лавочками, железными креслами и веерными пальмами на набережной Круазетт, стеной «дворцов», которую замыкает безобразная глыба Дворца фестивалей.

Но можно не селиться в «Карлтоне». Море — оно и есть море. Ласковое и теплое: плюс 23. Конечно, именно у «Карлтона» услышал русскую речь. Ниже не спускаемся. Канн — это круто. Хотя вечером по забитой трафиком Круазетт «Роллс-ройсы» и «Бентли» двигались без мигалок и стояли в пробках рядом с битыми десятилетними «реношками».

На ужин искал точку попроще, «местную». Выбрал с точностью до наоборот. Ретироваться уже неудобно. Потерял два часа на «обхождение», а за кусок меч-рыбы на гриле и бутылку воды «Перье» отдал 42 евро. По иронии судьбы (я не выбирал) за соседним столиком ужинали две русские пары, ведя светский разговор. Из него я понял, что по Европе они успели наездиться, но знают о ней немного. Вот им-то ужин должен был обойтись по сотне на нос. В Канне это нормально.

Обратно ехал ночью с паузами на сон, как Штирлиц. Частота «107,7 FM» рассказала, что ни кофе, ни прыжки на месте, ни громкая музыка не спасут от засыпания за рулем. Нужно хотя бы на четверть часа отключиться. Этот секрет знали авторы «Семнадцати мгновений».

Ночью на дорожной станции между Бургундией и Лотарингией услышал голос на французском со скандинавским акцентом.

— Месье, мы автостопом. Нам в Нанси, — говорил долговязый белобрысый парень в длинной розовой майке поверх шортов. Второй кемарил у стенки на рюкзаке.

— Я в Нанси не заезжаю.

— Неважно, выйдем на дороге.

Через час с лишним внизу вспыхнула россыпь огней Нанси. На бензоколонке шведы (как выснилось из разговора) вышли и помахали мне вслед. Только оставшись один, я подумал: а посадил бы вот так двух чужаков в три часа ночи где-нибудь под Москвой? Да еще бесплатно…