МАШИНА БРЕМЕНИ

СУД ДА ДЕЛО

Очередное слушание по делу бывших руководителей «ЮКОСа» показало: дело изрядно перегружено ничего не значащими свидетельствами и материалами, а представители Генпрокуратуры склонны искать улики (или, напротив, скрывать их отсутствие?) в...

Очередное слушание по делу бывших руководителей «ЮКОСа» показало: дело изрядно перегружено ничего не значащими свидетельствами и материалами, а представители Генпрокуратуры склонны искать улики (или, напротив, скрывать их отсутствие?) в этой мутной воде. Полагаются, видимо, на собственные громкие заявления, которые, на взгляд прокуроров, никто не посмеет оспорить.

На очередном заседании в Мещанском суде Платон Лебедев зачитал из большой школьной тетради разъяснение своей позиции по некоторым высказываниям гособвинителя Дмитрия Шохина и его руководства в лице первого заместителя генпрокурора Юрия Бирюкова.

Подсудимый посоветовал Дмитрию Шохину просить суд принять, во-первых, только надлежаще оформленные документы, во-вторых, только тогда, когда это необходимо, ведь гособвинитель «должен здраво оценивать их ценность». «Нельзя установить истину, нарушая закон», — прибавил Лебедев.

Далее Лебедев выступил на борьбу с Юрием Бирюковым. Тот в марте дал интервью, озаглавленное «Сколько «ЮКОСу» ни виться». Вооружившись записями, Лебедев прокомментировал несколько мыслей замгенпрокурора. Тот поведал, например, о том, что «ОАО «Апатит» находится в собственности «ЮКОСа». Лебедев возразил, что компания «Апатитом» «никогда не владела и не владеет».

Бирюков заявил в интервью, что «ЮКОСу» «надо было заплатить за акции 283 млн долларов» и «не надо считать себя умнее всех, а в остальных видеть дураков». Лебедев с цифрами в руках доказал, что инвестор заплатил полную стоимость акций «Апатита» — 415 тысяч рублей. (Кто же виноват, что рубль обесценился.) Кстати, заметил Лебедев, денежная единица (см. Конституцию) в России пока не доллар, а рубль.

В ответ на упрек Бирюкова «не только «ЮКОС» собирался бежать за границу, но и Лебедев» глава «Менатепа» предложил Дмитрию Шохину сходить к Бирюкову и показать материалы дела, которые как раз доказывают обратное. В заключение Лебедев призвал Генпрокуратуру, пока не поздно, одуматься и извиниться, в противном случае пообещал защитить свои честь и достоинство в суде. Гособвинитель Шохин, слушая эту филиппику, улыбался.

Потом Шохин попытался получить у свидетельницы Татьяны Рашиной ответы на некоторые «важные» вопросы. Например, при каких обстоятельствах Рашина и другие руководители Фонда имущества Мурманской области получили в 1994 году визитные карточки от представителя банка «Менатеп» Сергея Абрамова. (Очевидно, именно эти визитки — главный вещдок прокуратуры.)

Другие показания Татьяны Рашиной, в частности ее заявление о том, что «инвестиционный конкурс был проведен в соответствии с законодательством», прокурора не заинтересовали. Он попросил у суда позволения предъявить свидетелю протоколы допросов: усмотрел «существенные противоречия». Защитники предложили не тратить время на чтение, а ограничиться дополнительными вопросами. Но суд опять не смог отказать прокурору. Впрочем, это не слишком помогло Дмитрию Шохину. «…«Менатеп» никогда официально не был связан с покупкой 20 процентов акций «Апатита»…» — зачитано в суде.

В обеденный перерыв процессуальные противники, конвойные и журналисты устремились к ближайшему продмагу, который благодаря процессу, наверное, давно перевыполнил план по продаже. В кустах у магазина стоял автобус со спецназом: наверное, бойцы сидели в засаде.

После перерыва свидетельствовал Николай Мухаев, работавший юрисконсультом в Фонде имущества Мурманской области и готовивший иск о расторжении сделки с 20 процентами акций «Апатита». Он рассказал историю о том, как после расторжения договора арбитражем по инициативе Фонда имущества руководителю фонда Хакимову некто стал «угрожать», тот сделался замкнут, «запирался в своем кабинете», а вскоре умер.

По словам свидетеля, Фонд имущества «пытался привлечь «Апатит» на свою сторону, но тот встал на сторону «дочки» «Менатепа» «Волны»…». Неудивительно, ведь свидетели утверждают, что с приходом инвестора положение на комбинате улучшилось.

Генрих Падва поинтересовался у Николая Мухаева, вернул ли сам Фонд имущества деньги за акции после расторжения договора.

— Нет, не вернул…

— Тогда почему «Волна» должна была вернуть акции?

Свидетель внятно объяснить сие противоречие не смог.

Генрих Падва обратился к судьям: «Мы по-прежнему не можем оперативно общаться с подсудимыми… Работники СИЗО сказали нам, что в зале с разрешения председательствующего судьи подсудимым можно передавать документы». Судья Ирина Колесникова поинтересовалась у конвойных, правду ли сказал адвокат. Начальник конвоя, нервно теребя кобуру, подтвердил: да, правду. Сошлись на том, что адвокаты и подсудимые, прежде чем обменяться бумагами, будут предъявлять их суду. После этого почему-то у «клетки» выставили дополнительную охрану, а конвойные все время пытались заглянуть в экраны адвокатских ноутбуков: им было интересно.

Последним свидетелем обвинения в четверг стала помощник первого заместителя генерального директора «Апатита» Тамара Агеюшкина, занимавшаяся на предприятии делопроизводством. В 1994 году свидетельница помогала оформлять ведомости на зарплату работникам «Апатит-трэйда» (по версии прокуратуры, аффилированной «Менатепу» сбытовой организации). Женщина выглядела явно растерянной и даже испуганной. Подсудимые, как могли, утешали ее: «Вы только не волнуйтесь…». Прокурор, не добившись от нее нужных показаний, злился: «Вы понимаете смысл моих вопросов?!».

Генрих Падва заметил, что это «не слишком законный способ воздействовать на свидетеля». Дмитрий Шохин пожаловался судьям: «Слова защитника Падвы оскорбительны для меня и для всей судебной системы!». Ирина Колесникова сообщила адвокату, что недопустимы «неэтичные высказывания в адрес кого бы то ни было», и пообещала, что «суд будет следить за происходящим в зале».

Вечером Генрих Падва поделился с журналистами своими впечатлениями: «Последняя свидетельница, мягко говоря, вызвала удивление, так как непонятно, зачем вообще она была вызвана. <…> Это напуганная несчастная женщина, ее первый раз вызвали сначала в прокуратуру, потом в суд. Я думаю, что она и в прокуратуре так же что-то бормотала».

В пятницу, 27 августа, в начале заседания суд одобрил (несмотря на протесты адвокатов) медсправку о состоянии здоровья Лебедева. Врачи СИЗО на взгляд определили, что Лебедев вполне здоров и может принимать участие в заседаниях. Правда, авторы документа «постеснялись» указать свои фамилии.

Гособвинителя интересовало взаимодействие «Апатита» и связанных с ним предприятий. В зале суда появилась Елена Тяпкова, с 1991 года работающая бухгалтером в «Апатите». Ходорковский заметил, что надеется на пользу от ее показаний. Прокурор грозно сообщил: «Шутки здесь неуместны!».

Свидетельница рассказала, что в 2000 году она в течение трех-четырех месяцев по совместительству работала в фирме ООО «Варяг» (по мысли обвинения, одной из подставных фирм, с 1995-го по 2002 год перепродававшей продукцию «Апатита» по завышенным ценам за границу). Там она выполняла техническую работу, например, изготавливала ксерокопии железнодорожных накладных на «шары». На вопрос, что это такое (видимо, запчасти для горной техники), свидетельница пояснила лишь, что «шары необходимы в производстве». Как эти сведения помогут Шохину, никто не понял.

Далее гособвинитель попросил приобщить к делу ворох бумаг о том, почему некоторые свидетели в настоящее время не могут предстать перед судом. Защита попросила разрешения почитать документы. Суд объявил перерыв.

После перерыва Генрих Падва принялся вслух анализировать документы. Например, одним из них оказалось сопроводительное письмо к протоколу допроса свидетеля. Причем сам протокол отсутствовал, а допрос проводился тогда, когда суд над Ходорковским уже начался. Часть документов оказалась извещениями о том, что свидетели находятся в отпуске или командировке, но в первых числах сентября вернутся. Некоторые бумаги оказались без печатей и подписей. Еще одна бумага засвидетельствовала факт, что участковый милиционер навестил свидетеля, но никого не оказалось дома.

Защита Андрея Крайнова сообщила, что «неуловимый» свидетель отбывает наказание, поэтому странно искать его где бы то ни было, кроме зоны. А Генрих Падва заявил, что «продолжаются следственные действия, восполняющие недостатки предварительного следствия». И это на самом деле так: обвинение регулярно представляет документы, доказывающие, что следственные действия продолжаются, а это запрещено законом. Адвокат посетовал на то, что «конечно, полностью уравнять нас в правах с гособвинением невозможно», но с таким нарушением принципа равенства сторон в судебном процессе он сталкивается впервые. Адвокат Тимофей Гриднев обратил внимание присутствующих на то, что один протокол допроса датирован 15 декабря 2004 года: «Конечно, гособвинитель скажет, что это техническая ошибка… Тогда все это дело — одна большая техническая ошибка!».

Прокурор был холоден: «Как-то это все нехорошо получается…».

Лебедев воззвал к суду: «Когда Дмитрий Эдуардович (Шохин. — И.К.) вспомнил о Конституции — это был единственный раз, суд не приобщил документы к делу. Прошу и в этот раз принять положения Конституции во внимание». Суд быстро решил: документы приобщить, с печатями и без, даже датированные будущей зимой — все без исключения.