Банк «Русский стандарт» первым в России поставил на поток возврат долгов частных клиентов

Мечта Рустама Тарико, владельца банка «Русский стандарт», сбылась. Четыре года назад его банк первым начал выдавать в России экспресс-кредиты (15 минут — и вы владелец стиральной машины). Бизнес этот изначально строился «на продажу». И вот в июле этого года французский банк BNP Paribas объявил о покупке почти 50% «Русского стандарта».

Как Тарико достиг цели? Рецепт прост: он смело применял новые технологии и увольнял не согласных с его стратегией менеджеров. А одно из самых интересных его ноу-хау — это методика возврата долгов. До «Русского стандарта» никто в России ничего подобного не делал.

Ходят самые невероятные слухи относительно того, сколько кредитов не возвращается в банки. По официальным данным «Русского стандарта» — не больше 2,5%. Представитель другого банка признался Forbes, что реальные невозвраты по экспресс-кредитам в его банке составляют около 15%.

Как бы то ни было, подобные риски заложены в процентную ставку. В «Русском стандарте» средневзвешенная эффективная ставка по экспресс-кредитам составляла в 2003 году 60,8% годовых. Но даже при такой высокой доходности банк стремился сокращать потери. Еще в декабре 2001 года «Русский стандарт» создал специальную структуру с говорящим названием ООО «Агентство по сбору долгов», чей штат состоял из крепких мужчин, бывших сотрудников ФСБ и МВД. В конце 2003 года «Русский стандарт» впервые включил агентство в консолидированную отчетность, показав, как строятся их отношения.

Схема такова: банк по номиналу продает «Агентству» кредиты, по которым в течение четырех месяцев не было выплат, а «Агентство» «работает» с неплательщиками, возвращая деньги. Назад банку передаются только безнадежные кредиты, разобраться с которыми так и не удалось. По данным отчета «Русского стандарта» по МСФО за 2003 год, с начала работы «Агентства» по октябрь 2003 года банк продал ему кредитов на общую сумму 175 млн рублей. Безнадежных из них осталось лишь на 30 млн рублей.

Как удалось добиться такого высокого показателя? В самом «Агентстве» обсуждать с Forbes методы работы отказались, сославшись на то, что с появлением французских акционеров в компании идут перемены. Отказался от комментариев на эту тему и Тарико. Но бывшие сотрудники «Русского стандарта», с которыми удалось поговорить Forbes, пояснили, в чем состояла деятельность «Агентства».

Люди спортивного телосложения могли наведаться домой к заемщику, чтобы намекнуть на необходимость вернуть долг. В редких случаях они брали с собой участкового милиционера или же вывешивали в подъезде объявления, рассказывающие соседям о «проступке» клиента. Но обычно хватало телефонного разговора. По словам Александра Колошенко, начальника по развитию розничного бизнеса Райффайзенбанка, клиенты в России склонны недооценивать возможности банков, «но очень боятся, когда им звонят из некой компании «Безопасность и партнеры» и сообщают, что банк переуступил им долг».

Переуступая долги «Агентству», «Русский стандарт» лишь частично облегчал свой баланс от плохих долгов (по российским стандартам долг признается плохим, если просрочка платежа составляет более полугода) — к октябрю 2003 года их у «Русского стандарта» скопилось на 311 млн рублей, а на 1 июля 2004 года было уже 941 млн рублей. Впрочем, размер портфеля выданных кредитов на ту же дату составлял уже 19 млрд рублей.

Специальное агентство по сбору долгов пока есть в России лишь у «Русского стандарта», но в скором времени они, возможно, появятся и у других банков. Например, работой с должниками турецкого Финансбанка с недавнего времени руководит Анатолий Акимов, бывший гендиректор агентства «Русского стандарта».

В идеале российские банки мечтают о том, чтобы иметь возможность продавать проблемные потребкредиты (с дисконтом) какому-нибудь независимому агентству, которое бы с выгодой для себя разбиралось с нерадивыми заемщиками, — банки не хотят, чтобы их ассоциировали со сборщиками долгов. Проблема же в том, что независимых российских агентств пока нет, а западные только присматриваются к нашему рынку.

Применить западные технологии непросто. Самое главное отличие: в России ни у кого нет кредитной истории, испортить которую так боятся заемщики в других странах. Никаких законодательных норм, регулирующих деятельность агентств по возврату долгов, тоже нет. В Америке, к примеру, сборщикам долгов запрещается беспокоить неплательщика до 8 часов утра и после 9 вечера, грубо разговаривать, угрожать или оскорблять, рассылать письма, напоминающие по форме документы государственных органов, и т.д.

«Здесь же все базируется на психологии общения с человеком», — поясняет Александр Снурницын, руководитель направления по сбору долгов американской консалтинговой компании Mirantis. По словам Снурницына, Mirantis полтора года сотрудничала с одной из российских фирм, продающих компьютерную технику в кредит. В итоге уровень невозврата удалось снизить с 20% до 5–7%. Но, несмотря на удачный опыт, Снурницын не знает, продолжит ли компания развивать эту деятельность в России: «Пока здесь никто не знает, что это такое и сколько за это платить».

Камни растут

Чем выше цена на нефть, тем более крупные бриллианты предпочитают покупать посетители ювелирных магазинов

$25 цена нефти* — 0,25 размер камня**

$30 цена нефти — 0,5 размер камня

$35 цена нефти — 1,0 размер камня

*за баррель, **в каратах

Источник: «Кристалл»

Бриллианты из нефти

«Легкие деньги быстрее тратятся», — говорят ювелиры и не без удовольствия наблюдают за ростом мировых цен на энергоносители. Между ценой на нефть и спросом на бриллианты действительно существует связь. «Страна живет за счет сырья, жизнь становится лучше, и если раньше у нас покупали мелкие бриллианты, то теперь приобретают изделия с более крупными камнями», — говорит директор торгового дома компании «Ювелирный Дом» Виктор Тулупов. Конечно, стоимость нефти влияет на покупку бриллиантов опосредованно, но общая тенденция на мировом рынке такова: за год нефть марки Brent выросла в цене более чем на 50% до $44, а предметы роскоши в Европе подорожали на 6–10%. И это еще не предел. Эксперты отмечают, что рост спроса, в частности, на бриллианты отстает от роста цен на нефть минимум на три месяца.

— Мария Игнатова

Вернуть по-хорошему