06 сентября 2004, 17:04 Культура

Ночь с Тарантино

Антон Мазуров Венеция: Тарантино обратился к истокам, Франсуа Озон снова сказал, что женщинам верить нельзя, постановщик «Других» Аменабар голосует за эвтаназию.

По улице, заполненный спешащими на просмотры профессионалами и праздно шатающими туристами, разомлевшими от жары, шел высокий человек в крайне неуместном в такую погоду черном пиджаке и банальных джинсах… Шел один, сильно размахивая руками. Лицо человека было пунцового цвета, чем он напоминал профессиональному взгляду типичного «сердечника». Окружающие долго не обращали на этого господина внимания, хотя приезжий явно напоминал известнейшего режиссера Квентина Тарантино. Тот же профиль, тот же острый подбородок и живой взгляд… Хотя, конечно же, это не он. Это, видимо, была чья-то пародия. Персонаж был явно килограммов на 10–15 толще Тарантино…

Тем не менее по улице двигался именно он. Без охраны, без суеты, в совершенно определенном направлении: к главному фестивальному центру — муссолиниевскому CASINO.

Тарантино приехал по важному делу. В прошлом – видеотечная крыса, в настоящем – типичный киноман, требующий на фестивалях «окончательную аккредитацию», дабы иметь возможность посещать любые просмотры, он представлял ночь своего имени.

«Ночь с Тарантино» стартовала с пятницы на субботу ровно в 00.00. Квентин привез некий тертый и выцветший итальянский фильм, снятый в 1976 году в Лондоне. Фильм из собственной коллекции, собираемой когда-то по несуществующим уже гриндхаусам – кинотеатрам в рабочих районах, в которых только и можно было увидеть то мусорное синефильское киночтиво, из которого вырос его собственный кинематограф.

Поскольку заявленная под эту ночь в расписании картина была заменена Квентином на другую, никто даже не поймал ее название. Но небольшой зал с удовольствием впитал ностальгический семидесятнический трэш про серийного маньяка, убивающего учениц католической школы длиннющим ножом, втыкаемым им во влагалище (подтверждающий рентгеновский снимок размером в полный экран прилагался и остался в памяти эмблемой фильма).

В конкурсе же всех веселил Франсуа Озон, снявший свою версию «Необратимости» под названием «5 x 2». Как известно из вышеупомянутого фильма Гаспаро Ноэ: «Время разрушает ВСЕ вещи!». Вот так и у Озона – время безжалостно изничтожает банальный и счастливый человеческий брак. Между мужчиной и женщиной, естественно.

Жизнь с женщиной, по Озону – гарантированный ужас.

Пять историй из жизни семейной пары закручиваются от глобального семейного взрыва – развода — назад, через веселую свадьбу (на которой невеста, естественно, изменяет мужу), к счастливому знакомству (при котором девушка (Валерия Бруни-Тедески) отбивает парня у его возлюбленной… Философской глобальности не получилось, а вышло добротное и однослойное кино об анатомии и физиологии брака, раскованность в котором чревата взрывом, а древние правила уже почти невозможно соблюдать. Итогом стали невысокие оценки итальянской прессы.

Тема разрушения не меньше интересовала Алехандро Аменабара в его конкурсной картине «Внутреннее море». Состаренный на двадцать лет Хавьер Бардем – прикованный к постели парализованный инвалид с живым творческим характером — способен лишь вертеть головой. А то, что происходит в этой голове, основано на реальной истории. Всего лишь нырнув в море, герой получил парализовавшую его травму.

Пролежав 27 лет в постели, он резко ускоряет свое движение к смерти и требует от общества права на эвтаназию.

Судебный процесс делает его знаменитым, но не приводит к желаемому финалу. И только любящие друзья организуют содействие, в конце которого происходит светлое и мужественное самоубийство под видеозапись.

Бардем виртуозно справляется с ролью. Аменабар ни на шаг не отступает от любимого мотива «жизни после смерти», отработанного в «Других» в жанре хоррора. Картина умная, интересная, болтливая, снятая без заигрывания со зрителем. Но никакого оригинального языка режиссер не подобрал. Головокружительные полеты над морем и лицо Бардема – все, что может привлечь любителей живой визуальности. Не цепляет, уж больно традиционно.

Во внеконкурсной программе блеснул умный Спайк Ли. «Она меня ненавидит» — его самая легкомысленная картина. Все та же пресловутая корреспондентка Variety сразу подклеила фильму ярлычок: «Худшее, что он когда-либо снимал…!». Не поверим ей — эта эротическая комедия на политические темы лихо и неожиданно меняет жанровые ожидания зрителя. Начинаясь как политический триллер на основе реальных событий, она переплавляется в триллер «яппи в опасности», а затем резко и надолго превращается в историю про самца-производителя, за $10 000 предоставляющего лесбиянкам услуги в осуществлении беременности. Подробно и смешно исследуются все нюансы процесса с каждой из 19 (!) дам всех рас и народностей, весовых и ростовых категорий и темпераментов.

Спайк Ли в белой кепочке терпеливо отвечал на вопросы журналистов. Да, он тоже не любит Джоржа Буша, как и Тарантино.

На подходе Миядзаки, Миике, Ким Ки-Дук и Тод Солонц.