| Осетино-ингушский мир снова может оказаться под угрозой Еще до окончания трагических событий в Беслане ряд экспертов, с которыми удалось побеседовать корреспонденту «Времени новостей» как в Москве, так и в Северной Осетии, предупреждали о возможности возобновления осетино-ингушского конфликта в Пригородном районе Северной Осетии -- особенно в том случае, если среди заложников будут жертвы.
Количество жертв превзошло многие самые тревожные ожидания. По сведениям «Времени новостей», обстановка в Пригородном пока спокойна, но уже есть данные о появлении на улицах бойцов осетинского вооруженного ополчения. Присутствие правоохранительных органов на территории Пригородного пока усилено в той же степени, что и на всей североосетинской территории. Между тем в сам момент конфликта, осенью 1992 года, в район пришлось вводить регулярные вооруженные силы.
Напомним, что Пригородный район -- это широкое полукольцо территории к востоку от североосетинской столицы Владикавказа, непосредственно на границе с Ингушетией. Корни конфликта между осетинами и ингушами по поводу этих земель уходят в 1924 год, когда была упразднена Горская автономная социалистическая республика. В этой части Северного Кавказа из нее образовались три области -- Чеченская, Ингушская и Северо-Осетинская. Пригородный район считался ингушским. Тем временем Чечня и Ингушетия снова стали единой республикой (с 1936 года), а в 1944 году эта республика была ликвидирована в связи с депортацией чеченцев и ингушей. С территории Пригородного ингуши были также вывезены, а район окончательно и официально отошел к Северной Осетии.
После реабилитации чеченцев и ингушей в 1957 году Пригородный район не вошел в состав воссозданной Чечено-Ингушетии -- в качестве компенсации она получила три района Ставрополья, расположенные вдоль ее северной границы. Однако после распада СССР Ингушетия и Чечня разделились, и ставропольские районы остались в составе Чечни. Тогда ингуши опять поставили вопрос о возвращении Пригородного района, тем более что за прошедшие со времен депортации десятилетия ингушское население на этой территории снова выросло.
Пока Верховный совет РСФСР медлил с пересмотром параграфов закона о реабилитации репрессированных народов в части территориальной реабилитации, некоторые ингушские лидеры решили сами разобраться с проблемой Пригородного. Тем более что в октябре 1992 года Ингушетии предстояли первые выборы региональных органов власти: перед этим имело смысл окончательно утвердить границы республики.
Утром 31 октября 1992 года в Пригородном появились ингушские добровольческие отряды. И у ингушей, и у их противников было полным-полно стрелкового оружия, попадалась и бронетехника. Ингуши довольно быстро заняли большую часть селений, но осетинам при поддержке ополченцев из Южной Осетии удалось оттеснить ингушей обратно к административной границе.
Однако перестрелки и столкновения продолжались, и 2 ноября 1992 года президент России Борис Ельцин ввел на территории Пригородного чрезвычайное положение. В район вошли федеральные войска, которые к 6 ноября разделили противоборствующие стороны. Но к этому моменту примерно 30 тысяч ингушей, постоянно живших в Пригородном районе, уже подверглись этнической чистке и были вынуждены покинуть его территорию. В результате столкновений погибло около 500 человек -- примерно 100 осетин и 400 ингушей. Несколько сотен человек попали в заложники по обе стороны границы. Уголовные дела по фактам гибели и похищения мирных граждан были позднее сведены в одно производство и прекращены.
В течение последующих десяти лет граница между Ингушетией и Северной Осетией оставалась одной из самых напряженных на Северном Кавказе, а многие беженцы из Пригородного фактически не могли туда вернуться. После подписания соглашения о добрососедских отношениях между президентами Северной Осетии и Ингушетии Александром Дзасоховым и Муратом Зязиковым осенью 2002 года проблема вроде бы сдвинулась с мертвой точки: граница стала более открытой, ингуши получили возможность учиться и лечиться в Северной Осетии. Сейчас даже таксисты, которые раньше просто боялись пересекать административную границу, относительно спокойно ездят из Владикавказа в Назрань и назад. Но вернулись в свои дома еще далеко не все. Администрации тех осетинских сел, которые больше всего пострадали во время войны 1992 года, препятствуют возвращению бывших соседей, одновременно федеральный бюджет имеет обширный долг по выплате компенсаций за разрушенное во время конфликта жилье. На возвращение в Пригородный район, даже по самой скромной оценке, претендует еще несколько тысяч ингушей.
Там, где возвращение уже состоялось, отношения между соседями далеки от идеала. И осетины, и ингуши по-прежнему держат в домах оружие, многие из них не склонны забывать и прощать старые обиды. Среди ингушей, особенно у молодежи, есть те, кто с интересом прислушивается к проповедникам фундаментального ислама. У осетин, которые в основной массе являются православными, это не может не вызывать опасения и протеста. Жива и память о событиях 1992 года: ингуши называют их геноцидом, а осетины -- отражением агрессии и чуть ли не второй отечественной войной. В самых опасных и спорных местах ведомству президентского спецпредставителя по осетино-ингушскому урегулированию по-прежнему приходится держать блокпосты, круглосуточно охраняемые бойцами специального мобильного отряда МВД России.
Сейчас у командования этого отряда есть все основания для того, чтобы усилить бдительность. Несмотря на политкорректные сообщения телеведущих о том, что в составе банды, захватившей школу в Беслане, были в основном иностранные наемники, слух об ингушском происхождении террористов уже распространился, тем более что одним из ее вероятных руководителей упорно называют ингушского полевого командира Магомеда Евлоева. Этих новостей вполне достаточно, чтобы взорвать ситуацию в Пригородном и превратить его в еще одну горячую точку в непосредственной близости от Чечни.
Собеседники «Времени новостей» в Северной Осетии полагают, что появление вооруженного осетинского ополчения в населенных пунктах Пригородного пока нельзя рассматривать как признак начинающегося противостояния. Но если ряды ополченцев будут пополняться, ингуши тоже едва ли будут сидеть сложа руки. И даже если ситуация 1992 года не будет в этом случае воспроизведена во всех трагических деталях, урегулирование конфликта может быть отложено на неопределенный срок.
Удержать Пригородный район одним только милицейским и военным усилением на фоне постоянной трансляции по федеральным каналам политкорректной версии беслановской трагедии едва ли получится. Ситуация в районе, полном оружия и разделенном по этническому и религиозному признакам, может стать неконтролируемой в любой момент. Чтобы этого не произошло, в ситуацию с обеих сторон должны вмешаться лидеры, которые способны реально влиять на общественные настроения. С ингушской стороны это может быть бывший президент Ингушетии Руслан Аушев, несмотря на то что пробуксовки в осетино-ингушском урегулировании в 90-е годы часто связывались с его именем. Зато в 1992 году именно ему удалось многое сделать, чтобы остановить кровопролитие. В дни беслановской трагедии он также зарекомендовал себя как миротворец -- когда г-ну Аушеву удалось вывести из школы группу заложников, ему аплодировали даже осетины. Среди своих соотечественников г-н Аушев обладает почти непререкаемым авторитетом, в отличие, кстати, от действующего президента Ингушетии Мурата Зязикова, который так и не появился на месте трагедии. С осетинской стороны гарантом ситуации в Пригородном мог бы стать спикер североосетинского парламента Таймураз Мансуров. Он как никто понимает существующую опасность, тем более что среди пострадавших учеников беслановской первой школы двое его детей. Иван СУХОВ |
