Ужас бесланской катастрофы, заслонивший любую обыденность, оказался удобным моментом для некоторых политических и бюрократических инициатив.

Было бы нелепо предполагать, что с 13:07 3 сентября, когда события в школе №1 осетинского города Беслан перестали быть трагедией и обернулись катастрофой, вся страна замерла на месте. Да, с этого момента и на ближайшие несколько суток новости из Беслана и вокруг Беслана стали основой информационного поля, и граждане России, с утра занимавшиеся своими служебными делами, мало что важного могли в нее добавить. Совет директоров РАО «ЕЭС России» на своем заседании в этот момент одобрил создание двух оптово-генерирующих компаний, Гандбольная ассоциация страны решала вопрос о замене тренера национальной сборной, а мэр Москвы Юрий Лужков открывал в Москве новый мост и награждал денежными премиями победителей Олимпиады в Афинах.

И, в общем, правильно делали – лучшее, что могут обыкновенные живые в такой ситуации, это продолжать делать добрые дела всем оставшимся на этом свете так, как это делалось до трагедии. Но именно на фоне бесланских событий становится понятно, насколько цинично могут выглядеть обычные сообщения информационных лент в такой момент.

Белорусский президент Александр Лукашенко во многих российских СМИ заклеймен как циник высокого полета за объявление в дни всероссийского траура по погибшим в Беслане белорусского референдума, на котором, как предполагается, население дружественной России страны должно разрешить ему баллотироваться на президентский срок третий раз. Вообще говоря, законы о референдуме Белоруссии запрещают продлевать пребывание президентов у власти, а конституция страны однозначно утверждает максимальным количеством президентских сроков для Лукашенко два. Местная ЦИК немедленно вынесла вердикт: все так, но запретить Лукашенко спросить у граждан, может ли он как гражданин участвовать в выборах 2006 года, никто не вправе.

На фоне бесланской трагедии международные организации сразу даже не успели отреагировать на эти действия, а эксперты и журналисты заключили, что в этом и был замысел батьки: прикрывшись бесланскими заложниками, сделать новость о референдуме неважной.

Впрочем, Александр Лукашенко, своей тактикой фактически подтвердив, что является фактором не столько белорусской, сколько российской политики, выступил со своей инициативой лишь 7 сентября. Да и не так важна независимая Белоруссия: и в России нашлось, кому вставить свое неожиданное сообщение в поток новостей о количестве убитых в Беслане детей.

Лидером необычной информационной активности днем и вечером 3 сентября стали российские фискально-налоговые органы. Предполагалось, что Минфин России и Министерство по налогам и сборам, которое в новой структуре и под новым названием (Федеральная налоговая служба) подчиняется Минфину, ограничится плановой публикацией цифр о состоянии госфинансов по итогам августа. Однако же ограничивать себя мытари не стали. Так, во второй половине дня источник в Минфине, не сумевший удержать себя даже до объявления о завершении штурма в Беслане, сообщил «Интерфаксу» некоторые подробности о создании в структуре Минфина специализированного управления под контролем Сергея Разгулина, заместителя начальника департамента налоговой политики МНС. Фокус в том, что положение о ФНС пока не утверждено, равно как не утверждены и численность, структура управления и прочие подробности, приводящиеся в «сливе» от Минфина.

Сообщение, судя по всему, являлось частью аппаратной игры вокруг будущей ФНС, и то, что его в потоке бесланских сообщений найдут и интерпретируют лишь те адресаты, которые напрямую завязаны в этой игре, судя по всему, было прямым расчетом автора.

Но это лишь мелочь. В целом, МНС отметилось в информационной картине дня куда как более ярко. Примерно через час после начала трагической развязки в Беслане источники в налоговом ведомстве внезапно объявили о направлении в НК «ЮКОС» результатов повторной проверки верности уплаты налогов за 2001 год. Вообще говоря, цифра претензий налоговиков к ЮКОСу за 2001 год уже объявлялась – это 98 млрд. Однако в сообщениях информагентств в 14:00 3 сентября она возросла до 119 млрд рублей.

И лишь потом, когда стало ясно, что разницы в добрых $750 млн никто толком не заметит, кроме фондовых брокеров, МНС официально подтвердило новую цифру.

В чем была необходимость столь срочной, от «источников», публикации новых претензий к ЮКОСу, мне понять, видимо, не будет возможно никогда. Могу лишь отметить, что мои коллеги по ИД «Коммерсантъ» отреагировали на новость нецензурной бранью и через 10 секунд вновь считали погибших на лентах информагентств. Видимо, на это безвестный публикатор от МНС и рассчитывал, но то, что моральные качества автора публикации в моей газете единодушно сравнили с моральными качествами проститутки, я не могу отказать себе в удовольствии сообщить.

Другие структуры правительства России также не теряли времени даром и не игнорировали специфику информационной картины дня 3 сентября. Большое подспорье в этом чиновникам правительства оказал премьер-министр Михаил Фрадков, которому пришло в голову в тот самый момент подписать уточненную программу приватизации на 2004 год. В результате опять же «источники» в Минэкономразвития, например, увлекательно участвовали в эти часы в PR-битве между менеджментом «Аэрофлота» и его миноритарными акционерами из Национального резервного банка. Сообщения о том, что «Аэрофлот», несмотря на невключение его в план приватизации на 2005 год, все-таки будет, в конце концов, туда включен окольными путями, равно как и выведен из списка стратегически важных предприятий указом президента, прекрасно оттенили сообщения о том, как силы ФСБ ведут на окраине Беслана бой с террористами. Кому война, а кому и мать родна.

Подобные же дискуссии с участием анонимных представителей Минэкономразвития и Минсвязи развернулись вокруг «Связьинвеста». 3 сентября выяснилось, что в правительстве России, несмотря на исключение компании из плана приватизации на 2005 год (кстати вопреки всем прежним заверениям правительства), считают, что «Связьинвест» непременно будет продаваться. По версии источников Минсвязи, продадут 50% минус две акции компании, а по версии МЭРТ – все 75%.

Непонятно только, почему же представители Минсвязи и Минэкономразвития, передававшие столь срочную и важную информацию о планах правительства, опять были анонимны?

На этом фоне скромные сообщения о том, что московская мэрия разрешила снести и заново построить на Ленинградском проспекте универсальный спорткомплекс ЦСКА (сообщение агентства «МК-Новости»), или о том, что певец Николай Басков подписал контракт на работу с оперой Нижегородского театра, выглядят мелочью. Конечно, когда ленты информагентств переполнены детской кровью, мало кто заметит, что смысл проекта на Ленинградском шоссе – строительство подземной автостоянки и чего-то вроде бизнес-центра на территории спорткомплекса. Да и Николай Басков может не беспокоиться, что желтая пресса на все лады осмеет бывшего солиста Большого театра, вместо ожидавшегося театра Ла Скала или парижской оперы отправленного в прекрасный, но провинциальный театр Нижнего. Никто толком не заметил и высылки 3 сентября из Латвии Александра Казакова, занимавшегося в последнее время организацией акций протеста латвийских русскоязычных школьников против принудительного образования на латышском языке. Господи, какое нам принудительное образование, когда в бесланской школе уроки дают наследники надзирателей Освенцима? И тоже из идейных соображений.

А ведь я говорю лишь о некоторых сообщениях информагентств. А сколько решений, принятых в коридорах власти под шумок, и вовсе не попало в ленты информагентств? Конечно, хотелось бы верить, что все вышеописанное – результат накладок, недопонимания, совпадений и т.д. Хотелось бы верить. Но не верится.

Автор – обозреватель ИД «Коммерсантъ»; специально для «Газеты.Ru–Комментарии»

13 СЕНТЯБРЯ 2004 11:13

День анонима