КИНОШОКОВАЯ ТЕРАПИЯ

КИНОБУДКА

«Киношок» к лицу Анапе, городу медленному, здоро€во-провинциальному. Тянется себе неспешно вдоль моря, так что идешь-идешь по пляжу, и пейзаж никак не меняется — и суша, и море все те же, пляжные «шалманы» из железных щитов и картонных...

«Киношок» к лицу Анапе, городу медленному, здоро€во-провинциальному. Тянется себе неспешно вдоль моря, так что идешь-идешь по пляжу, и пейзаж никак не меняется — и суша, и море все те же, пляжные «шалманы» из железных щитов и картонных коробок, дружественные дельфины в 20 метрах от берега… Ни ручные обезьянки, ни свободные дельфины не выглядят экзотикой: они — население побережья. Никаких признаков урбанизации. Одни отходы цивилизации — чем ближе к центру города-пригорода, тем больше мусора на пляжах и народу, лежащего, кажется, на мусоре. Вторая половина сентября в Анапе удалась: ни облачка, ни дождинки.

…Опять же амброзия. Нет, не напиток богов, а всего лишь растение. Аллергенное. Краснодарский край в конце лета охватывает лихорадка: с одной стороны чихают и утирают слезы, с другой борются с причиной: на выкос-уничтожение зловредной амброзии отправляются студенты и школьники, как в былые годы «на картошку».

«Киношок» Анапу как-то оживляет. Опять же кино показывают. Раньше — на главной анапской площади («кино на площади» — ноу-хау фестивалей в швейцарском Локарно и в нашей Анапе), в этом году из-за бесланского ужаса — в кинотеатре «Победа». Л. Федосеевой-Шукшиной уже было взяли обратный билет, но ей так понравилась здешняя публика, что она решила концертировать дальше.

Концертирует и Оксана Мысина. Да нет, концерты ее группы «Окси-Рокс» — не единственная анапская цель актрисы. Она член жюри, возглавляемого поэтом Андреем Дементьевым. Такова киношоковская традиция: глава жюри — фигура «непрофильная». Мысинский же концерт вызвал у многих потрясение. Оксана под рок-сопровождение поет соло. Рок у Оксаны тяжелый, а голос сильный. По энергетическому напору напоминает Виктора Цоя. Георгию Данелия очень понравилось: он все фотографировал и фотографировал «роковую» Оксану посредством мобильного телефона.

Но и сам стал предметом живого интереса. Отдыхающий, увидев на пляже одновременно Данелия и Эльдара Рязанова, обращается к своей спутнице с закономерным вопросом: «Неужели они дружат?». Действительно: возможна ли в принципе дружба между двумя главными комедиографами нашей родины?

«Киношок» рифмуется с Анапой еще и потому, что в городе-пригороде органично смотрится кино из стран СНГ и Балтии, существующее на обочине прокатного кинопроцесса. На обочине расцветают цветы, какие большой киноиндустрии и не снились. Ну какой, скажите, «Гарри Поттер» выдержит соседство с казахско-французским «Охотником» Серика Апрымова (приз «За лучшую режиссуру»), эпическим полотном об «одиноком волке» казахских степей и его противоборстве с волком реальным? Да еще если учесть, что полотно это вдохновлено киргизским эпосом «Манас», а режиссер побывал в Киргизии в мемориальном комплексе героя, совершил ритуальное жертвоприношение и попросил благословения на свое кинодеяние? И в результате эпики нашел героя современного кинематографа в эпическом пространстве, фигуру мощную, какой в реальности и реализме ныне не обнаруживается.

«Охотник» хоть и говорит по-казахски, но показан будет в первую очередь в России, а потом в Европе и Японии. Казахский зритель, по словам создателей фильма, вряд ли перенесет самую экзотическую сцену фильма: соитие Охотника и степнячки на спине лошади, на полном скаку.

То, что кино киношоковское часто надеется на россиян, очевидно. По ходу пресс-конференций выясняется, что даже прибалтийские кинематографисты не забыли русский язык, и более того — учат вновь: по-русски стараются говорить даже эстонские режиссеры «кому до тридцати» и на вопрос, зачем им это в новых политических обстоятельствах, с эстонской обстоятельностью отвечают: «У вас телесериалы снимают наши коллеги из Центральной Азии (треть сериалов НТВ сделана в Казахстане, оттуда же и постановщик сверхрейтингового «Участка». — В.Б.). А чем же мы хуже?». Появление такого вопроса исторически симптоматично.

Симптоматично и то, что в Узбекистане теперь ежегодно на государственные деньги снимается 15 полнометражных картин. До недавнего времени их пленку проявляли в Москве и Минске, а озвучивали в Индии, Мадрасе. Теперь на модернизацию «Узбекфильма» выделено почти $50 миллионов — для Узбекистана сумма заоблачная. Но и зритель у узбекского кино двух видов: просто зритель и «зритель выше». Последнее выражение принадлежит режиссеру Джахангиру Касымову, автору комедии «Великан и коротышка» (приз за лучшую мужскую роль обоим исполнителям главных ролей), исполненной в лучших египетско-болливудских традициях. Однако в этой комедии есть и сцены обмана гастарбайтеров из нищих деревень, и намеки на то, что обычному узбеку, чтобы выжить, приходится изворачиваться чуть ли не как Ходже Насреддину перед визирем, и некий дуалистичный олигарх — с криминальным душком и жаждой справедливости… В стране, считающейся отпето тоталитарной, появились признаки свободного кино. И режиссер Касымов выход своей картины в узбекский прокат в не тронутом цензурой виде трактует как серьезные изменения, происходящие в «высшем зрителе».

В России с «высшими зрителями» тоже есть изменения. Что и показал включенный в основной конкурс «Киношока» документальный фильм «Недоверие». По словам его автора Андрея Некрасова, от показа фильма отказались два ведущих российских телеканала, хотя (или из-за того, что) в его основе — разработка «горячей» версии о том, что взрывы жилых домов на улице Гурьянова были инициированы ФСБ.

Я бы с готовностью посочувствовала автору и нам, зрителям, если бы режиссер не обошелся со своей героиней так же, как и ФСБ в его версии с жителями взорванных домов. Некрасов откровенно манипулирует ею: человека, у которого во взрыве погибла мать, он ставит на путь расследования, приводящий в Лондон к «чеченскому Гамлету» — Закаеву. Тот оказывает ей радушнейший прием в некоем 5-звездном отеле, но все же «оговаривается по Фрейду»: дескать, чеченским лидерам взрывы эти были не нужны… «на том этапе». Но все равно: управлять чувствами героя в документалистике считается недостойным. Хотя бы потому, что управлять чувствами зрителя куда сложнее.

Вот и анапское солнце, казалось, должно было отбить интерес к кино. То, что зритель упорно посещал программы «Киношока», — факт, в каком-то смысле шокирующий.