Андрей Ковалев. Дольше! Глыбже! Ширше!

Дольше! Глыбже! Ширше!
Андрей Ковалев

Дата публикации: 4 Февраля 2005

С разу должен заявить, что в данной ситуации я лицо ангажированное: работал над сайтом Московской биеннале (в основном вел ленту публикаций ).

Без такого заявления не обойтись, поскольку страсти накалились. Однако в рамках этого обзора считаю необходимым заняться привычным делом - выявлением конфликтов языков самоописания. Человек глубоко консервативный, я полагаю, что искусство и есть язык критического анализа общества. По сей причине меня особенно интересует язык художественной критики, который в биеннальный период достиг максимальной интенсивности. Должен предупредить, что в сегодняшнем обзоре буду рассматривать только тексты, относящиеся к основному проекту биеннале - тому, который подготовлен командой международных кураторов и представлен публике в восхитительно обветшавшем музее Ленина и сходном по фактуре музее Архитектуры. Все остальное, то есть множественные спецпроекты и параллельную программу, обещаю рассмотреть в следующий раз.

Поведу повествование по традиции, в хронологическом порядке. Вследствие глубокого замысла кураторов и организаторов тонкости события скрывались до последнего момента, но какая-то информация прорывалась. Михаил Швыдкой поведал своему давнему конфиденту Игорю Шевелеву, что "Ленин и сам был актуальным художником. Он сочинял такие кровавые социальные хеппенинги, говоря нынешним языком, которые не снились в страшном сне никаким концептуалистам" и что "русская культура одним актуальным искусством не исчерпывается. Она так же разнообразна, как сто или тысячу лет назад. Но для нас важно, что биеннале вписывается в контекст культурных событий года, связанных с 60-летием Победы" (" Биеннале готовит много сюрпризов ", "Российская газета" от 24.01.). 27.01. РИА "Новости" устами Ларисы Кукушкиной изложило правду в последней инстанции: "Биеннале носит некоммерческий характер, отбор произведений происходит по критериям художественного качества" . А со слов пиар-менеджеров можно было узнать, что "наряду со знакомыми жанрами визуального искусства - живописью, графикой, фотографией - будут представлены и новые, получившие распространение в конце XX - начале XXI веков, - видеоинсталляция, перформанс, видеоарт" (Маргарита Удовиченко, " Надежда на искусство ", "Финанс" от 25.01.).

Гораздо более конкретные вещи говорили исполнители грядущего шоу. К ним следовало прислушаться; не зря Милена Орлова сразу определила позицию российских организаторов: "Они, конечно, перестраховывались. От испуга делать основную международную выставку позвали сразу пятерых иностранцев-кураторов. Причем самых что ни на есть модных и востребованных, а не почетных пенсионеров" (" Великий почин ", "Коммерсантъ-Приложение" от 22.01.).

Исполнительный куратор с российской стороны Иосиф Бакштейн настаивал: "Тремя словами - легитимизация, консолидация и реинтеграция - определяется тематическое поле задач нашей биеннале" (Ольга Кабанова, " Узаконить, объединить, возвратить ", "Ведомости" от 21.01.). Сергею Соловьеву удалось выведать у Розы Мартинес , что "пора уже избавиться от доминант старых центров - от главенства Нью-Йорка, Парижа или Венеции. Я знала, что в Москву надо везти молодых и перспективных художников со всего мира. Тогда это будет прорыв" (" Вынесли Ленина ", "Новые Известия" от 27.01.). А Ханс-Ульрих Обрист и Даниель Бирнбаум прямо и ясно продекламировали Соловьеву: "Биеннале нацелена не на мгновенный результат, а на процесс" (там же). Но самый ошеломляющий тезис Обрист выдал Сергею Хачатурову: "Вопреки глобализации - усиление различий" (" Усиление различий ", "Время новостей" от 28.01.) А наиболее точно позицию кураторской группы изложил Ирине Кулик Николя Буррио : "Художник больше не является демиургом, перед которым подобает преклонять колени, он становится "семионавтом", прокладывающим маршруты между всеми существующими знаками. Сфера его деятельности сместилась от production к postproduction" (" Европа нуждается в пилотных институциях ", "Коммерсантъ" от 24.01.).

Однако о том, что такое эстетика взаимоотношений, консолидация, легитимизация и искусство как процесс и как эти простые вещи, предложенные изощренными европейцами, подействовали на воспаленные умы русских критиков, скажем позже. Прежде разберемся с процессуальным вопросом. Ярослава Бубнова , наш человек в Софии, заявила, что "биеннале, как и любое большое и радикальное по отношению к контексту явление культуры, инициируется политикой. У сам о й культуры уже лет двести нет такого потенциала" (Милена Орлова, Ирина Кулик, " Выставка тщеславия ", "Коммерсантъ-Власть" от 25.01.). Она же поведала Сергею Хачатурову правду о навязанных художникам и кураторам ограничениях: "Комиссар озвучил две запретных темы: личность президента Путина и православная религия. В запретную территорию биеннале попадают и другие больные для России темы, как то: антисемитизм или Чечня" (" Первая выставка биеннале не бывает потрясающей ", "Время новостей" от 13.01.). Из уст инсайдеров раздавались сообщения на грани истерики - московский метрополитен-де запретил ряд проектов, которые должны были показываться на станции "Воробьевы горы": "Боится ли руководство метро "Проекта для революции" - безобидного студенческого видео, столь уместного на университетской станции, или же просто не любит современного искусства?" (Николай Молок, " Взять метро ", "Известия" от 25.01.). Проблема серьезная: Москва, которая безропотно терпела выходки перформансистов девяностых, теперь отталкивает гораздо более тихие и мирные проекты. Всякий жест в общественном пространстве выглядит чистым терроризмом.

Однако самые подрывные акции международных кураторов разворачивались не в социальном, а в идеологическом пространстве. Ольга Кабанова проницательно подметила: "Интрига биеннале состоит в том, что в последнее время наше современное искусство, стараясь польстить зрителю, становится все буржуазнее и гламурнее - зрелищней, веселей, красочней и бессмысленней. Официальная программа стремится как раз этого избежать" ("Роман с Москвой", буржуазная газета "Ведомости" от 28.01.). Еще откровеннее характеризовал ситуацию Велимир Мойст в известной своими демократическими традициями "Газете.ру" ( Запад учит нестяжанию , 27.01.): "Деликатные упреки в адрес охваченных стяжательством россиян раздавались из уст прежде всего иностранных кураторов. То есть при коммунизме нас пилили за отсутствие рыночных отношений, а теперь мы получаем по шапке за излишнее рвение на этом пути. Что угодно может измениться в мире, только не назидательная интонация, с которой Запад обращается к нашей слаборазвитой сверхдержаве".

Приведенные соображения высказывались по следам пресс-конференции, когда экспозиция еще не была готова; настоящая война началась после официального открытия. Для полноты картины учтем точку зрения Игоря Шевелева, который убежден, что "суперсовременное искусство в России - способ халявы, саморекламы и отсутствие профессионализма в чем бы то ни было. После инсталляций - самое актуальное из искусств: фуршет" (" Фуршет на обочине ", "Российская газета" от 28.01.). Следует уважительно отнестись и к Людям Культуры, обнаружившим, что "неизобретательной представляется концепция, поверхностным ход мысли, и чрезмерно брутально-прямолинейно выглядят намеки" (Егор Одинцов, Максим Гуреев, " Новая серьезность ", "Культура" от 03.02.). Их можно понять: запредельно высокие критерии при встрече с современным искусством оставляют "ощущение крайней беспомощности и неодухотворенности явленного взору" (там же). Никаких проблем; кто станет спорить с тем, что "представленные публике экспонаты весьма далеки от классического изобразительного искусства. Так называемая "группа художников "Желатин" вообще выставила... деревянную туалетную кабинку" (Марина Образкова, " Полная биеннале ", "Солидарность" от 02.02.).

Возражения такого уровня несомненно стоит учитывать - в основном для того чтобы не получить в глаз от поклонников истинного искусства. Но ведь и наблюдатели несравнимо более тонкие отметили: "Главная проблема экспозиции - она недостаточно аттрактивна, чтобы быть понятной широкому кругу любителей искусства, выполнять просветительскую функцию. По жанру это очень драйвовый, очень тонизирующий workshop для заинтересованных профессионалов. Беда многих проектов главной площадки биеннале - неряшливая, неотформатированная презентация" (Сергей Хачатуров, " На диалектику надежда ", "Время новостей" от 31.01.).

Общее впечатление сформулировал рассудительный и строгий Никита Алексеев: "Это больше всего похоже на курсовой просмотр студентов Суриковского института при советской власти, это столь же бессмысленно и скучно, только сделано при помощи других технологий и при других обстоятельствах" (" Как Ленина домой не пускали ", "Русский журнал", 02.02.). И критики хором подтверждают наблюдение Никиты.

"Представлено второсортное искусство художников "третьего эшелона" . (" АРТикуляция # 31 с Дмитрием Барабановым ", "Артинфо.ру", 31.01.).

"При обилии экспонатов чего-то выдающегося, безоговорочно ценного найти не получается. Будем считать, что нас просто знакомят с мировыми тенденциями" ( Велимир Мойст, " Нанесение полиуретана на женщин ", "Газета.ру", 28.01.).

"Художники и галеристы устроили во всех смыслах приятный парк развлечений с узнаваемыми именами Но того самого прорыва нового и молодого искусства, о котором грезили критики, не случилось. То ли денег не хватило, то ли смелости" (Сергей Соловьев, " Загаженный Толстой ", "Новые Известия" от 31.01.).

Вот тут-то, судя по всему, и зарыта собака, о чем недвусмысленно заявила Юлия Логинова: "Убогие видеоинсталляции, маловыразительные поделки - их значительно больше, чем образцов высокого современного искусства. Казалось бы, государство выделило немереные деньги (2,5 млн долларов), а вид у проекта основной программы - копеечный. Вообще, похоже, на биеннале назревает скандал: несколько галерейщиков уже объединились на почве идеи разобраться с финансированием" (" Биеннале погрязнет в скандале? ", "МК" от 29.01.).

Ольга Кабанова о растраченных деньгах не заикается, однако утверждает: "Основная выставка Московской биеннале с экспонатами робко начинающих художников только усилила впечатление тоски, которое транслируют грязные стены и пустынные залы когда-то помпезного здания в самом центре Москвы. Позитивные художественные впечатления надо искать на биеннальной периферии" (" Художник Ленина не обидит ", "Ведомости" от 31.01.).

Насчет периферии, то есть специальных и параллельных проектов и их соотношения с собственно биеннале мы, как обещано, поговорим в следующий раз. Впрочем, пресловутую "молодежность" Ирина Кулик интерпретировала в положительном ключе: "Москве отводится лестная роль - открыть новое поколение, которое определит грядущий облик современного искусства" (" Художники оживили Ленина ", "Коммерсантъ" от 28.01.). А Николай Молок - кажется, единственный, кто пребывает в состоянии безоговорочного восторга: "Главная выставка биеннале вызывает восхищение и потрясение: такого уровня и качества работ в Москве, кажется, не показывали никогда" (" Биеннале раскраснелась ", "Известия" от 28.01.).

Осталось рассказать, что думает ангажированный критик Ковалев. Во-первых, он полагает, что бардак, царивший в туалете Музея Ленина, - такой же русский брэнд, как и медведи с морозами. И мрачно бурчит: "Хотелось чего-то такого, ошеломительного и восхитительного. Близкого нашей новорусской широкой душе, но очень интернационального. Но в шикарном зрелище московскому зрителю было отказано категорически" (" Обнуление ", "Время новостей" от 03.02.). Впрочем, в самый что ни на есть депрессивный штопор мрачного и ангажированного Ковалева ввело предположение о том, что "эпоха больших дискурсов закончилась, Дерридой уж не прикроешься" (там же). А в соавторстве с Юрием Арпишкиным Ковалев нашел нужным порадоваться тому, что "новое поколение русских художников органично вписывается в этот контекст, отрицающий всяческий пафос и патетику. Если все 80-е и 90-е годы художники были зациклены на проблеме национальной идентичности, теперь мы видим, как все изменилось, и различия между национальными школами абсолютно стерлись" (" Трэнд и брэнд ", "Московские новости" от 28.01.).

В целом же Ковалев согласен с шутником Александром Шабуровым, провозгласившим: "Я бы делал биеннале социально-политического искусства. Такого, как во времена передвижников и критических реалистов. Как во времена Родченко и Маяковского. Искусства... публичного, понятного и популистского!" (" Искусство - на раз ", "Российские вести" от 26.01.).