14 марта 2005, 20:27 Культура

Неформатная вечная память

Роза Мандель В клубе «Би-2» поминают Наталью Медведеву – женщину-катастрофу, самую неудобную фигуру русского рока и просто хорошего человека.

Наталья Медведева ненавидела, когда перечисляют ее амплуа – могла и на … послать, когда очередной интервьюер заводил волынку о том, кем она себя больше ощущает. Без перечня, однако, не обойтись – в этой женщине уживалось столько, сколько могло ужиться, пожалуй, лишь в каком-нибудь Леонардо. Итак: манекенщица и публицистка (Марго Фюрер – псевдоним дурацкий, как девяностые, в которые она публиковалась в России), певица (началось все с «конфеток-бараночек» в американских и парижских кабаках, кончилось в кабаках московских диким анархистским роком) и модельерша, писательница (неважная, чего уж там, – исповедальная проза, набитая сексом и матом, слишком быстро «протухает») и поэтесса (хорошая — стихи живут по своим вневременным законам), истеричка-алкоголичка и самоотверженный добрый человек.

Во вторник Медведеву будут вспоминать в клубе «Би-2» — она умерла два года назад, и это второй концерт ее памяти.

Будут музыканты, которые с ней играли: угрюмые зеленолицые мужики, которые теперь зовут себя «НИЛ-69», зажгут, как зажигали с покойницей; будет еще пара достойных андерграундных команд вроде «Министерства психоделики», и даже пластмассовый панк Александр Ф. Скляр почтит непричесанное и ненадушенное мероприятие своим присутствием.

Наконец, дадут кино.

Лента эта, без особой фантазии названная «Большой Медведицей», сделана так, что ее главная героиня наверняка бы сблевала. Киношники напихали в свой опус до одури душещипательности типа «Ах, ее никто не понимал, а она была такая ранимая» (хотя вопрос, хотела ли Медведева быть понятой толпой, мог бы прийти в голову и самому деревянному автору), довели до слез мать «именинницы», наконец, честно опросили нескольких светских персонажей.

Тут кроется самая большая засада. Все люди, которые о Медведевой вспоминают, обычно как-то ежатся. Друзья, кроме медведевского сожителя Борова и пары подружек на экран не попавшие, – от горя: кого-то она спасала от ломок, у кого-то сидела с детьми, кого-то пыталась вытащить из ментовки. А так называемые селебритиз – от неуютного чувства, именуемого у обычного человека совестью. Алла Борисовна вздыхает, что не нашла денег на ее раскрутку («Ну не было у меня их тогда…»), Артем Троицкий выражает неудовольствие, что Медведева пошла не в его тусовку, а к неинтеллигентным металлистам (в жизни, кстати, один мизинец рокера Борова куда воспитаннее, чем весь Артем Киевич с его радио, телевидением и апломбом), а известный в богемных московских кругах нарколог, проводивший на тот свет не одного обдолбанного музыканта и запойного журналиста, рассказывает, как он не смог почему-то помочь Медведевой. И конечно, маленький энбэпэшный фюрер Эдичка вещает, как он Наташу вдохновлял, когда был ее мужем (видимо, живя несколько лет на ее деньги и подворовывая матерьяльчик для своих книг из блокнотов благоверной).

Смотреть все это противно, но обывательский жанр поминок диктует свои законы – вспомните, как Козлевич с Балагановым хоронили Паниковского.

Куда приятнее будет послушать даже визг пафосной хиповской бардессы Умки или посмотреть, какое тряпье с барахолки выставит на этот раз на народ «модельер» Петлюра, — они тоже будут. Да и не выпить, конечно, за упокой души самой неформатной женщины русского рока будет грех.

Вторник, «Би-2», 20.00.