МИР ТАКОЙ ХРУПКИЙ

СЕКТОР ГЛАЗА

16 марта в самарском Доме-музее В.И. Ленина открылась передвижная межрегиональная выставка «Археология детства: игрушки, игры и обряды в традиционных обществах». Там представлены игрушки, в которые играли наши пращуры и пращурихи, когда...

16 марта в самарском Доме-музее В.И. Ленина открылась передвижная межрегиональная выставка «Археология детства: игрушки, игры и обряды в традиционных обществах». Там представлены игрушки, в которые играли наши пращуры и пращурихи, когда они были еще пращурятами. В качестве эксперта я взяла на эту выставку свою полуторагодовалую дочь.

Эксперт игрушки предков оценил. Во всяком случае, он выказывал явное желание познакомиться с предметами поближе, попробовать их на зуб, вкус, запах… Существу, которое совсем недавно рассталось с вечностью и начало человеческий путь, наше уважение перед лохматыми тысячелетиями непонятно, поэтому эксперта срочно пришлось погрузить в рюкзак-кенгурятник. И у следующей же витрины мы уставились на свое отражение: на нас смотрели женщина-туземка и ее малыш, прицепленный к мамаше незамысловатой перевязью. Тут мы все и поняли.

Игрушки за много тысячелетий не изменились. Изменились цвет, материал, из которого их делают, форма, часто обусловленная тем же материалом. В четвертом тысячелетии до нашей эры ребенок забавлялся глиняной погремушкой, по форме напоминающей маленький кувшинчик, в который были запаяны несколько камушков. Древнеегипетские девочки играли в кукол, у них были даже кукольные глиняные сервизы. Мальчишки катали глиняные повозки, стреляли из маленьких луков. Моя современная дочь как родного приветствовала плюшевого мишку, сидящего в очередной витрине, а между тем его предка, сшитого из овечьей шкуры и набитого птичьими перьями, нашли в пирамиде Хеопса.

Удобные вещи, которые ранее считались пережитком, теперь возвращаются с ярлыком «традиции». Берестяную погремушку-шаркунок сейчас можно купить в художественном салоне. Возвращаются люльки, которые древние славяне и североамериканские индейцы плели из бересты. Правда, мы уже не кладем туда в качестве оберега нож или топор. Но бабушка нет-нет да и сунет под матрасик какую-нибудь иконку с изображением, отпечатанным на принтере. Современные горшки поражают воображение — это просто достижение технического гения, которое играет победный марш, как только дитя соблаговолит усесться на него. А нашим маленьким предкам приходилось довольствоваться туваками — глиняными стаканообразными сосудами. И вместо памперсов у детишек раньше были суваки — мочеотводные трубочки, которые делали из полых костей и даже из стекла.

Люди и игрушки не изменились — изменились наши взгляды и верования. Мы и сейчас продолжаем украшать детскую одежду веселенькими аппликациями. И не задумываемся, что на протяжении многих тысячелетий так поступали все матери с одной целью — защитить дитя от злых духов. Фигурка животного, которая нашивалась на одежду, служила оберегом. Оберегом были и погремушки, да и сейчас остаются: современные родители частенько исполняют с ними у кровати ревущего чада ритуальный танец под названием «чем бы дитя ни тешилось».

Раньше про непослушного ребенка говорили, что его бес обуял, и верили: надо шаркуночком пошуршать или подержать бесноватого над едким дымом — и бес выйдет, а дитя снова станет чистым и невинным, ведь эти качества присущи ему изначально. А современная мамаша орет во дворе, краснея лицом и выкатывая глаза, на сына-двухлеточку, который не хочет отдавать чужую лопатку: «Что за непослушный ребенок, упрямец какой!». Грозит, что в наказание уведет его домой, потрясает связкой ключей. И вдруг малыш, как завороженный, устремляется к этой звенящей связке, чужая лопатка забыта — и дух упрямства испарился, испугавшись веселого звона. Только заметила ли мамаша, что сын у нее вовсе не упрямый?

…Когда мы собрались уходить, на выставку пришли два подростка. В спортивных костюмах, коротко стриженные, с недопитой бутылкой кока-колы. Ходили вдоль витрин и (как мы сказали бы в детстве) «зырили» на игрушки. Им явно было интересно.

Нам рассказали, что в музее есть специальная комната, в которой ребятам дают поиграть с моделями древних игрушек, покачать настоящую зыбку, покрутить волчок и даже нарисовать свой наскальный рисунок фломастером на листе ватмана. Говорят, что непривычные игрушки приводят компьютерное поколение в восторг.

А еще там есть специальная комната для инициации. Подростки, прошедшие этот обряд (а он нередко представлял собой весьма серьезные испытания), становились полноправными членами общества. У комнаты две двери: в одну человек входил еще ребенком, а в другую выходил уже взрослым. Моя дочь, которую я наконец выпустила побегать, уверенно направилась ко «взрослому» выходу, прошла комнату в обратном направлении и вышла в детство.