И невозможное возможно

Чеховский театральный фестиваль возник в 1992 году. Весь его дух был непосредственно связан с историческими событиями – короткой эйфорией, наступившей после августа 1991 года. Точно так же, как президент новой России, бывший партийный функционер Борис Ельцин объявлял о своей приверженности демократическим ценностям, бывший председатель комитета по культуре Москвы Валерий Шадрин из советского чиновника стал стремительно превращаться в грандиозного продюсера свободного театрального рынка. Но вот уже много лет, как Ельцин – не президент, и эйфория сменилась общественной стагнацией, а Валерий Шадрин продолжает показывать в Москве все новые и новые сюжеты и лица мирового театра, расширяя границы зрительской свободы.

Гладя на то, как второе десятилетие он строит свое театральное дело, можно ясно утверждать, что его продюсерский успех лежит в области, далекой от строгих рыночных понятий. Он связан с такими эфемерными субстанциями как харизма, пассионарность, мужество, верность и страсть. А еще, подобно первому российскому президенту, первый и главный театральный продюсер России обладает очень важным качеством имиджа – он идеально воплощает идею «русскости» в том виде, как она распространилась у наших западных соседей: он умеет и любит рисковать, он смел и непреклонен перед лицом опасности, в самые роковые моменты фестивальных боев испытывая то самое упоение, о котором писал Пушкин. Он неправдоподобно щедр и так же неправдоподобно порядочен. Если он дает обещания, он их исполняет. Очень часто – в ущерб себе и фестивалю. Но еще чаще – блистательно и, порой кажется, бесшабашно рискуя – он одерживает головокружительные победы.

Когда в начале 90-х он затевал свое дело, Россия была самой закрытой театральной страной Европы, ничего не зная о театрах на Востоке и на Западе. Разумеется, в первые годы Шадрин следовал явному общественному запросу и преимущественно привозил лучшие театры Западной Европы. Мы успели увидеть закат великолепного театра Петера Штайна – сначала «Три сестры», а в 1992 году – «Вишневый сад» в его знаменитом театре «Шаубюне». Штайн стал нашим наваждением и проклятием: скандал, связанный с копродюсером «Орестеи» надолго изгнал его из Москвы. Штайн стал нашим Петей, как называл его Шадрин. Московская богема поначалу иронично посмеивалась, а он так же нежно и по-приятельски продолжал говорить с Ариан Мнушкин, Робертом Уилсоном, Питером Бруком, Кристианом Лупой, Джорджо Стрелером, Ежи Яроцким, Тадаши Сузуки.

Дело развивалось по-русски: спонтанно, аврально, кустарно. Соседняя структура – дирекция национального фестиваля «Золотая маска» - обрастала менеджерами и компьютерами, а у Шадрина в канун театральной Олимпиады 2001 года, самого амбициозного международного театрального проекта, не было почти ничего. Постепенно Москву 90-х годов стали заполнять образы уникальных спектаклей. Андрей Щербан из Румынии привез в 1992 году свой «Вишневый сад» – пожалуй, самое сильное впечатление того года, кроме «Вишневого сада» Штайна, о котором спорили до хрипоты, и невероятного «Иосифа потерянного» из Таджикистана.

Четыре года без Чеховского фестиваля сильно переменили атмосферу в стране. В 1996 году, когда был объявлен второй фестиваль, уже давно забыли о буре и натиске первых перестроечных лет. Москва буржуазилась на глазах, а театры превращались в бульварные антрепризы. Государственный театр стремительно терял публику, серьезное искусство покидало театральные подмостки. А спектакли, привезенные на Чеховский фестиваль, заполняли вакуум отсутствующего контекста. «Три сестры» Някрошюса, «Герцогиня Амальфи» – первое знакомство с компанией «Чик бай джаул» и Дэкланом Доннелланом, «Чайка» молодого радикала из Праги Петра Лебла, «О, дивные дни» Питера Брука, «Тучи. Очаг» Эльфриды Елинек и, наконец, грандиозный «Остров рабов» Джорджо Стреллера.
К этому времени чеховский фестиваль стал абсолютным монополистом на рынке международных театральных проектов. К третьему своему фестивалю Шадрин привез самых непривозимых – «Театр Солнца» Ариан Мнушкин и Роберта Уилсона со спектаклем «Песефона».

После такого успеха можно было делать и вовсе невозможное. Шадрин это и сделал: во время четвертого фестиваля он устроил грандиозную Олимпиаду - театральный праздник, не имеющий аналогов в мире. Во-первых он доказал, что уличный театр можно показывать в мегаполисе, во-вторых, он показал новому поколению реальный срез мирового театра. Влияние Олимпиады на сознание людей театра было столь решительны, что сегодня мы находим его отголоски в самых разных спектаклях – от Анатолия Васильева с его «Илиадой» до Николая Рощина со спектаклем «Король-олень», явной репликой стрелеровского «Арлекина».
Бюджет Всемирной олимпиады в Москве составил 10 миллионов долларов. Нигде в мире не могли себе позволить ничего подобного: в одной программе Стрелер, Уилсон, Някрошюс, Ронкони, Кастеллуччо, Доннеллан, Штайн, Сузуки, Терзопулос, "Зингаро", Любимов, Васильев, не говоря о бурятских шаманах и русских бабушках. Москва, до того понятия не имеющая об уличном театре, стала его своеобразной столицей. Возглавил этот театр без границ наш клоун Слава Полунин.

Нынешний, шестой по счету Чеховский фестиваль тоже открывается на улице. «Урбан Сакс» (Urban Sax) - знаменитый уличный театр из Франции, возглавляемый известным композитором и режиссером Жильбером Артманом, совместно с Полуниным и его компанией, устаивает необычное шоу в саду «Аквариум». Кроме 50 французских саксофонистов, в нем участвуют «Провинциальные танцы» из Екатеринбурга, акробаты и прочие студенты училища циркового и эстрадного искусства.

Одновременно с ним начнется программа «Мировой серии». Уже 3 июня театр Види-Лозанн (Швейцария), тот самый, где работает сэр Питер Брук, покажет спектакль знаменитого немца Хайнера Геббельса «Эраритжаритжака». Это диковинное слово на языке австралийских аборигенов означает желание того, чего больше нет. В проекте принимает участие знаменитый голландский «Мордриан Квартет».

В июле еще один режиссер, может быть, лучший в современной Великобритании, Саймон МакБерни и его театр «Комплисите» тоже покажет работу с участием струнного квартета - знаменитого американского «Эммерсон Квартета». «Шум времени» - трагический и восхитительно-красивый спектакль о жизни и судьбе Дмитрия Шостаковича.
Прямо на днях – 5 и 6 июня - Чеховский фестиваль уже во второй раз показывает национальное достояние Японии, выдающегося актера театра «Но» Хидео Канзе в спектаклях театральной компании «Ногакуза».

Особое место на нынешнем Чеховском занимает программа современной тайваньской хореографии – нового театрального чуда. В качестве еще одной изюминки организаторы фестиваля заготовили Бразильскую программу – сразу шесть театральных компаний из этой страны увидим мы в первой половине июля. Хоть одну из них стоит посмотреть, чтобы повстречаться с неведомым нам искусством (последний раз театр из Бразилии был в Москве, едва ли не на первом Чеховском фестивале).

Июньскую часть театрального марафона венчают «Три сестры» Дэклана Доннеллана, почти обрусевшего создателя знаменитого лондонского театра «Чик бай джаул», который продолжает ставить с русскими актерами русскую классику. С 25 июня по 3 июля его новую постановку, созданную в копродукции театрами «Ле Жемо», «Ла Филатюр» и Чеховским фестивалем, можно увидеть в Театре им. Пушкина.

К сожалению, в Москву не приедет ее новый любимец – известный швейцарец, композитор и режиссер Кристоф Марталер со спектаклем «Защита от будущего». Но Шадрин расчитывает на следующем Чеховском его показать.

Зато, как и планировалось, в конце июля – с 26 по 30 июля – «Комеди Франсез» и Петр Фоменко представят свою совместную работу – пьесу Островского «Лес», поставленную русским мэтром на самой консервативной французской сцене в прошлом сезоне.

Фото с официального сайта фестиваля. Спектакль «Лунная вода» (на музыку И.С.Баха). Хореограф Лин Хвай-мин.