[ Радио Свобода: Программы: История и современность: Разница во времени ] [04-06-05]
Один из многих
Автор и ведущийВладимир Тольц Владимир Тольц: Может кто-то из, вас, уважаемые слушатели, и удивится, услышав сегодня название нашей передачи и ее музыкальные позывные. Ведь "праздник с сединою на висках" уже отгремел, уже в сотый раз перепеты на разные голоса и "землянка", и "синий платочек", и "война народная". Уже розданы ветеранам и псевдофронтовые пайки, и ценные подарки, поздравления от начальства и памятные медали (в том числе, по желанию- со Сталиным или без оного). Да и народ уже изрядно приустал от непрерывного надрывно-патетического победного телешоу. И новая картинка в телевизоре и в жизни - московский "конец света" 25 мая, Чубайс, Ходорковский - уже все победное вышибает... А тут снова ЦЕНА ПОБЕДЫ. Но так ведь в жизни и было: эту еще долго платили. Сегодня речь пойдет об одной из таких расплат. О многих людях и об одном из многих. Нет, не человеке, а списке. - Расстрельном списке, подписанном Верховным советским главнокомандующим во Второй мировой, генералиссимусом Иосифом Виссарионовичем Сталиным почти через пять лет после окончания войны, в апреле 50-го года. За три года до этого, в мае 47-го была отменена смертная казнь. Почему ее отменили? - спрашиваю я у историка карательно-репрессивной советской системы Никиты Петрова. Никита Петров: У Сталина было сразу несколько причин отменять смертную казнь в мае 47 года. Я бы сказал, был рациональный расчет, он был связан с тем, что в общем нужны были рабочие руки и нужно было трудоиспользовать людей, которые арестовывались после войны. И в какой-то степени этот указ помог ввести повышенные меры репрессии - до 25 лет стали давать по тем статьям, по которым раньше максимум было десять. То есть это некоторое ужесточение режима на самом деле. При этом вторая цель Сталина - это пропагандистский эффект. Владимир Тольц: Не надо это преувеличивать, считает исследователь послевоенной советской истории Елена Зубкова. Елена Зубкова: Влияние этого пропагандистского эффекта не шло ни в какое сравнение с соображениями экономического порядка. Другое дело, что собственно экономический эффект от этого нововведения оказался не таким уж большим. Владимир Тольц: Отмена смертной казни создала изрядные трудности в работе "органов" с населением. Но большевики не боятся трудностей, а преодолевают их. Все помнят описанный Солженицыным вопль души эмгебешников: "Товарищ Сталин, верните нам смертную казнь!" Тогда добились своего, вымолили. - В январе 50-го смертную казнь им вернули. В чем смысл этого? Никита Петров: Основная идея Сталина заключалась в том, чтобы расстрелять тех, кто был арестован до января 50 года. Елена Зубкова: Давайте вспомним, собственно говоря, по отношению к каким категориям была вновь введена смертная казнь. В указе прописано довольно-таки четко: по отношению к шпионам, диверсантам, изменникам родины. А теперь представьте себе, какие такие шпионы, диверсанты угрожали советской системе в 50-м году? В общем-то нет таких. Зато есть вполне конкретные сидельцы. Уже давно сидят и ожидают своей участи, ведется следственное дело над членами так называемого Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Уже арестованы часть будущих фигурантов "дела ЗИСа", завода имени Сталина. Тоже те самые фигуранты, которые станут жертвами антисемитской кампании. Но, самое главное, арестованы и сидят в тюрьме и в не простой тюрьме, а тюрьме партийной так называемые "ленинградцы" - Кузнецов, Попков, Родионов, другие, ну и, конечно, Вознесенский. Этот указ был механизмом террора, но не большого террора, не общего террора, каким он был до войны, а террора очень точечного, очень целенаправленного. Это особенность этого указа и, собственно говоря, особенность террора послевоенного, террора сталинского образца конца 40-х - 50-х годов. Владимир Тольц: А уже 23 марта 1950 года министр государственной безопасности Виктор Абакумов подал Сталину список на 85 человек. Традиционный советский расстрельный список. Никита Петров: Расстрелы по спискам - это было довольно типично для сталинской бюрократии и для сталинского применения террора. Прежде всего, видимо, он достигал того, что сам контролировал процесс, то есть сам видел имена людей, которых он назначал к расстрелу. Максимум, конечно, максимальное количество расстрельных списков Сталин подписал в период 37-38-го годов. Потом эпизодически, время от времени такие списки появлялись. Разумеется, в начале войны в 41 году, после начала войны. И вот после долгого перерыва, наконец, в начале 50 года Абакумов готовит очередной список. Владимир Тольц: В мартовском списке Абакумова, помимо прочих, значились имена арестованных по "Ленинградскому делу" и по "делу Еврейского антифашистского комитета (ЕАК)". Вот так вот - всех скопом! Сама процедура осуждения у Сталина возражений не вызвала. Она вполне соответствовала репрессивной традиции, возникшей в конце 34-го, после убийства Кирова. Но в отличие от гэбэшного генерала Абакумова генералиссимус Сталин был "великим стратегом". Если уж не военным, то политическим. И к тому же корифеем политэкономии социализма: политический ресурс (в данном случае "врагов") он умел расходовать экономно и максимально эффективно. Из предисловия к изданию сталинских расстрельных списков: "Инициатива Абакумова на сей раз не нашла поддержки у Сталина: относительно ленинградских руководителей и работников ЕАК у него были другие планы - организовать против них специальные судебные процессы, а не судить "каждого обвиняемого в отдельности", как предлагал Абакумов". Владимир Тольц: Когда Абакумов представил 11 апреля новый список, в нем было лишь 35 имен. Обвиняемые по "Ленинградскому делу" и "делу ЕАК" были исключены. Их судили и убили позднее. А 35 человек, названных в этом повторном списке, осудили и расстреляли в апреле 1950 года. Вскоре после того, как товарищ Сталин одобрил. Вот об этом-то списке и об этих людях и пойдет речь дальше. В апрельский список Абакумова публика была включена самая разношерстная. - Так называемые "террористы". К примеру, мать и дочь Ростовцевы - Ольга Михайловна и Ирина Евгеньевна. Из "бывших". Обе в застольных разговорах, якобы высказывали "готовность лично совершить террористический акт против Главы советского государства." Про мать (она работала методистом физкультуры в Лечебно-санитарном управлении Кремля) сообщалось, что она в 44-м информировала атташе норвежского посольства "о некоторых секретных данных, ставших ей известными по службе". (Что уж она там знала, эта кремлевская физкультурница?). Из апрельского расстрельного списка: "Устраивая у себя на квартире вражеские сборища, с антисоветских позиций критиковала политику ВКП(б) и правительства, превозносила капиталистический строй в Америке, высказывала намерение бежать за границу и опубликовать там клеветническую книгу об СССР". Владимир Тольц: Дочка, научный сотрудник Института органической химии, участвовала в этих застольях, а также "собиралась выйти замуж" за иностранца "и бежать за границу" (так в материалах дела). Вместе с ними в апреле 48-го замели и их гостью 24-летнюю художницу Лену Топоркову, дочь скончавшегося в лагере дворянина. Так и сидели два года все три "террористки" в Лефортово, ждали, когда же товарищ Сталин разрешит их казнить. Вообще "террористов" в списке больше. Это и партийный лектор отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП(б), - слушатель Высшей партийной школы Михаил Алексеевич КАПУСТИН, и беспартийный техник-нормировщик Борис Исаакович ЯКОБСОН - он родился в семье рижского фабриканта и за это был сослан в Сибирь, откуда бежал и обнаружен был под чужой фамилией через два года на Украине (оба, каждый в своей компании, якобы, болтали, что могли бы кокнуть товарища Сталина, или - на языке Списка - выражали готовность "лично совершить террористический акт против Главы советского государства".) А еще один "террорист" - БОГОЛЮБОВ Сергей Александрович, директор завода № 402 Министерства судостроительной промышленности СССР почти уже и осуществил свое злодейское намерение: однажды стрелял в портрет Ленина, а "в другой раз пытался произвести выстрел в портрет Главы Советского государства, находившийся в его служебном кабинете, но этот вражеский акт был предотвращен присутствовавшими лицами". Много в списке перебежчиков в свободный мир, много иностранцев. Тут и фашисты, вроде Александра ГААГЕ. "ГААГЕ Александр Георгиевич, бывший переводчик научно-технического отдела Министерства морского флота СССР в Берлине, 1897 года рождения, немец, германский подданный, с 1940 по 1944 год являлся членом фашистской партии Германии". Владимир Тольц: Тут и антифашисты: "АНДРЕЙЧИН Георгий Ильич, бывший заведующий отделом информации Министерства иностранных дел Болгарской народной республики, 1894 года рождения, болгарин, с 1921 по 1925 год состоял членом ВКП(б)". Владимир Тольц: Есть и бывшие иностранцы: "ФРИДМАН Сам-Рафаэль Яковлевич, до ареста переводчик английского языка англо-американского отдела Всесоюзного радиокомитета, 1910 года рождения, еврей, уроженец США, из торговцев, прибыл в Советский Союз в 1933 году, советское гражданство принял в 1945 году, два брата, сестра и мать проживают в Америке. Арестован 24 марта 1949 года". Владимир Тольц: Все они обвинялись в шпионаже. Причем не только на Третий Рейх, но - уже в духе Холодной войны - и на бывших союзников. "РОЗЕНФЕЛЬД, он же ШУВАЛОВ Михаил Семенович, 1903 года рождения, русский, в 1917 году вместе с отцом бежал за границу, проживал в Германии. Арестован 1 мая 1945 года. Обвиняется в шпионской деятельности. Агент английской, немецкой и французской разведок. В 1922 году был завербован английской разведкой, по заданию которой проводил активную шпионскую деятельность. В октябре 1932 года, по указанию английской разведки, переехал в Париж, где до 1938 года руководил английской резидентурой, собирал сведения о заказах Советского Союза во Франции и ходе выполнения их. Находясь во Франции, сотрудничал с французской военной разведкой. В 1938 году переехал в Швейцарию, где вел шпионскую работу против СССР. С 1944 года являлся агентом германской разведки, вербовал агентуру из числа советских граждан, находившихся в лагерях военнопленных. Изобличается показаниями осужденных сотрудников германской разведки ЗОММЕР и ПАННВИЦ". Владимир Тольц: Между прочим, это тот самый гестаповец Хайнц Паннвиц из Kommando Rote Kapelle, которого советский шпион Анатолий Гуревич (он же Кент) перевербовал во Франции и вывез в Москву. К апрелю 50-го Кент уже тянул свой 20 летний срок на Воркуте, а Паннвиц в ожидании обещанной Кентом амнистии давал показания на всех, на кого просили, в Лефортово. Вообще обвинение "шпионаж" красовалось против большинства имен в Списке. Там, где не было уж никакой возможности его привесить, значилось ""подозрение в шпионской деятельности". "ФЕДОСЕЕВ Иван Иванович, бывший сотрудник Главного Управления охраны МГБ СССР, 1907 года рождения, русский, бывший член ВКП(б) с 1938 года. Арестован 23 июня 1947 года. Обвиняется по подозрению в шпионской деятельности. Находясь на особо важном объекте охраны, на протяжении ряда лет скрытно читал важнейшие секретные документы государственного значения и их содержание разглашал среди сослуживцев и своих родственников. Брал государственные документы к себе на квартиру и оставлял их там на продолжительное время. К своим служебным обязанностям относился преступно. Делясь с женой впечатлениями о поездке в Потсдам, положительно отзывался об условиях жизни в фашистской Германии и восхвалял Гитлера. Изобличается показаниями своей жены арестованной ГРИГОРЬЕВОЙ". Владимир Тольц: Но особенно много в списке значилось военных. Причем не простых - генералов, старших офицеров и даже герой Советского Союза. "КОССА Михаил Ильич, бывший командир звена учебного центра Добровольного общества содействия авиации в селе Ротмистровка, Киевской области, майор, Герой Советского Союза, 1921 года рождения, украинец, бывший член ВКП(б) с 1944 года. Арестован 26 сентября 1949 года. Обвиняется в измене родине. Будучи озлоблен против Советской власти, решил бежать в Турцию, где установить связь с представителями США и Англии и выдать им секретные данные о советской авиации. В этих целях 24 сентября 1949 года, захватил самолет и совершил на нем перелет государственной границы и был задержан на территории Румынии". Владимир Тольц: Значился среди "шпионов" даже маршал. " ХУДЯКОВ Сергей Александрович, он же ХАНФЕРЯНЦ Аременак Артемиевич, маршал авиации, бывший командующий 12 воздушной армией, 1902 года рождения, армянин, сын владельца рыбного промысла, бывший член ВКП(б) с 1924 года. Арестован 18 марта 1946 года. Обвиняется в шпионской деятельности. Агент английской разведки. В 1918 году был завербован в гор. Баку английской разведкой, по заданию которой, скрыв свою настоящую фамилию, национальность и социальное прошлое, внедрился на военную службу в Красную Армию и пролез в ряды ВКП(б). На протяжении многих лет выдавал себя за ХУДЯКОВА Сергея Александровича, сына железнодорожного машиниста, тогда как на самом деле происходит из семьи владельца рыбного промысла ХАНФЕРЯНЦ. Являясь агентом английской разведки, в 1918 году дезертировал из красногвардейского отряда и, перейдя на сторону дашнаков, участвовал в вооруженной борьбе против Советской власти. В том же 1918 году входил в состав конвойной команды, сопровождавшей на расстрел 26 бакинских комиссаров. По заданиям английской разведки перебрасывался в период 1918-1919 г.г. в расположение частей Красной Армии и доставлял англичанам шпионские сведения". Владимир Тольц: Но Худякову и Косса вменялись их довоенные и послевоенные "полеты". А большинство военных-"героев" апрельского расстрельного списка в начале войны оказались в немецком плену и впоследствии сотрудничали с гитлеровцами. Все они обвинялись в измене родине. "БЕССОНОВ Иван Георгиевич, комбриг, бывший командир 102 стрелковой дивизии, (...) член ВКП(б) с 1932 года. (...) В начале Отечественной войны перешел на сторону немцев, выдал им сведения о частях Советской Армии и предложил свои услуги вести борьбу против Советской власти совместно с немцами. По заданию немцев формировал из числа советских военнопленных корпус для борьбы с партизанами, а также создал штаб так называемый "Политический центр борьбы", участники которого под его руководством разработали и передали немцам детальный план высадки в северные районы Советского Союза крупного воздушного десанта, состоящего из числа советских военнопленных, с целью захвата лагерей НКВД, вооружения заключенных и поднятия восстания в тылу Советской Армии.(...)". "БУДЫХО Александр Ефимович, генерал-майор, бывший командир 171 стрелковой дивизии, (...) член ВКП(б) с 1919 года. В ноябре 1941 года перешел на сторону немцев и являлся одним из руководителей созданной немцами так называемой "Русской трудовой народной партии", проводившей работу против Советского Союза. С апреля 1943 года являлся представителем так называемой "Русской освободительной армии" при штабе 16 немецкой армии". "БОГДАНОВ Павел Васильевич, генерал-майор, бывший командир 48 стрелковой дивизии В июле 1941 года, вследствие враждебных убеждений и пораженческих взглядов, перешел на сторону врага. По заданию немцев написал от своего имени антисоветские листовки с обращением "к русскому народу" и "к генералам Красной Армии", в которых отказался от присвоенного ему Советским правительством генеральского звания и призывал к свержению Советской власти. Выдавал немцам, находившихся в плену политработников Советской Армии. Вступил в созданный немцами для борьбы против Советской власти так называемый "Боевой союз русских националистов" и впоследствии являлся одним из его руководителей. Лично завербовал в эту антисоветскую организацию 93 человека из числа военнопленных. С ноября 1942 года по день задержания, вел вооруженную борьбу против партизан, действовавших в тылу противника, в составе так называемой "Русской национальной бригады "СС", созданной из предателей и изменников родины. НАУМОВ Андрей Зиновьевич, генерал-майор, бывший командир 13 стрелковой дивизии, (...). В июле 1941 года в Минске был пленен, перешел на сторону немцев и выдал им данные о частях Советской Армии. Вступил в созданную немцами так называемую "Русскую трудовую народную партию", где занимался вербовкой военнопленных в отряды, предназначенные для борьбы против Советской Армии. Доносил немцам о настроениях военнопленных советских генералов и офицеров. С октября 1942 года, находясь на службе у немцев, руководил участком военно-строительных работ организации "ТОДТ". Выдал немцам содержание выступления товарища СТАЛИНА 4 мая 1935 года на выпуске академиков Красной Армии. ЕГОРОВ Евгений Арсеньевич, генерал-майор, бывший командир 4 стрелкового корпуса(...) В июне 1941 года перешел на сторону немцев и являлся одним из руководителей созданной немцами так называемой "Русской трудовой народной партии", проводил вражескую работу среди военнопленных. В ноябре 1941 года, вместе с другими изменниками родины, обратился к германскому командованию с предложением сформировать из числа военнопленных отряды для вооруженной борьбы против Советского Союза. Возглавлял созданный при "Русской тродовой народной партии" штаб, занимавшийся антисоветской обработкой военнопленных и вербовкой их в указанные отряды. Владимир Тольц: Почему Абакумов (а за ним и Сталин) объединили всех этих изменников и коллаборантов с людьми совершенно иной судьбы в первом после отмены смертной казни списке? - спрашиваю я у доктора исторических наук Сергея Кудряшова. Сергей Кудряшов: Вы знаете, здесь, как всегда происходит со сталинской юриспруденцией, разумного объяснения пока нет. Потому что мы не знаем всей рутиной документации, которая исходила от Абакумова Сталину и от Сталина к низшим чиновникам. Но, по-видимому, речь идет о множестве мощных процессов судебных, которые готовились в стране. В первую очередь по военным, которые сотрудничали с нацисткой Германией в годы войны. И эти дела постепенно в течение четырех-пяти лет подходили к завершению, и в виде группы военных были предложены на утверждение Сталину 11 апреля 50 года. Владимир Тольц: Что они были за люди - коллаборанты из апрельского (1950 года) расстрельного списка? Сергей Кудряшов: Совершенно разные люди и разные по социальному происхождению, но все объединены одной темой, что во время войны они в той или иной степени сотрудничали с нацистами, с нацистским режимом. Большинство, бывший генералитет, как правило, это комбриг или генерал-майор, которые попали в плен в 41 или в 42, были направлены немцами в офицерские лагеря и там были использованы для работы против советского режима, против Красной армии. Есть очень известные фамилии. Например, комбриг Бессонов был сотрудником НКВД и, попав в плен, одним из первых предложил нацистам использовать в борьбе против СССР и против Красной армии бывших заключенных концлагерей. И даже предложил сбросить мощный десант в эти лагеря, чтобы поднять там восстание. Очень известная личность Богданов Павел Васильевич, генерал-майор. Он возглавлял 48 стрелковую дивизию до войны, тоже попал в плен в 41 году. Он был одним из организаторов такой примечательной коллаборационистской части, как "русская бригада СС". Владимир Тольц: Мне кажется, что в РККА было куда больше изменников генералов и старших офицеров, нежели в армиях других стран, воевавших с нацистской Германией. И это - не только плата за довоенные массовые расстрелы военных, но и за стратегическую катастрофу первых дней войны... Сергей Кудряшов: Вы знаете, тут не совсем я с вами соглашусь. Потому что в данном случае, если посмотреть на процентное соотношение бывших военных или военнопленных, сотрудничавших с нацистским режимом во всех оккупированных странах Европы, то СССР не представляет из себя чего-то уникального. Все эти генералы, которые оказались в плену, по разным данным их, по-моему, было 80-85 человек, подвергались сильнейшему давлению. Их всех обрабатывали и с каждым из них много часов проводили в беседах высшие офицеры вермахта, в том числе, и СД, и СС. Представьте себе показатель: половина из этих генералов было пленено в 41 года. До июля 42 года из всей этой когорты генералов немцы так и не смогли найти адекватного лидера, который мог быть объединить какие-то попытки русскоязычного или русского населения сплотить его с нацистским режимом, чтобы привлечь еще больше людей в армию, в немецкую полицию и так далее. И только с пленением Власова в июле 42 года у них такая фигура появилась. Поэтому я так скажу, что в процентном отношении, если мы сравниваем с другими странами, ничего экстраординарного нет. Но есть, конечно, удивительные сюжеты, когда люди, которые преданно служили и Сталину, и коммунистическому режиму, были члены партии, не имели никаких пятен в биографии, буквально в одночасье, в считанные дни, скажем, меняли свои позиции и предлагали немцам в своих записках, как нужно бороться с советским режимом. Здесь, конечно, есть удивительные вещи... Владимир Тольц: Всех перечисленных в апрельском расстрельном списке приговорили к смерти ускоренно в интервале между 20-м и 28-м апреля. Убивали в день приговора. Всех, кажется, похоронили на Донском кладбище в Москве. Там же похоронены и другие расстрелянные в 50-м году советские военачальники - генерал-майор Кулик, генерал-полковник Гордов, генерал-майоры Понеделин и Кирилов и многие другие, убитые после отмены смертной казни, которой Генералиссимус расплатился со страной за победу. Все они, кроме коллаборантов и нацистов, - перебежчики, псевдо-шпионы и псевдо-изменники - давно уже реабилитированы. 