| Творческая элита изобразила скорбь по просьбе начальства Руководитель Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаил Швыдкой решил делать свою «Культурную революцию» в формате реалити-шоу и только для випов российского искусства. В понедельник состоялся первый выпуск, посвященный готовящейся Московской биеннале. Сказав вступительное слово, Михаил Ефимович уступил права ведущего куратору-координатору биеннале, директору Института современного искусства Иосифу Бакштейну. В кинозале федерального агентства известных, прослывших новаторами в своей профессии людей собралось действительно много. Театральный продюсер Эдуард Бояков, хореограф Алексей Ратманский, дирижер Александр Ведерников, музыкант Татьяна Гринденко, композитор Владимир Мартынов, художница Айдан Салахова, театральный режиссер Кирилл Серебренников, социолог Даниил Дондурей, писатели Дмитрий А. Пригов, Виктор Ерофеев, кинорежиссер Иван Дыховичный, директор Московского Дома фотографии Ольга Свиблова... Вот далеко не полный перечень участников первого ток-шоу. Пригласили и обозревателей нескольких московских газет. Идея встречи: консолидация творческих людей в поиске территории современного искусства. Той территории, на которой диалог разных видов творчества был бы конструктивным и имел мощный общественный резонанс.
Устроенная Михаилом Швыдким встреча почему-то называлась «круглый стол». Выглядел «стол» так: все, включая самого Швыдкого, сидят в креслах кинозала, а на сцене перед экраном -- ведущий вечера Бакштейн. Он сам дает и отбирает слово, единственный задает вопросы и приглашает выступающих пройти на сцену к симпатичной деревянной трибуне. Диспозиция вышла, мягко говоря, совсем не демократическая. По иконографии что-то среднее между заседанием партийного съезда и все тем же телевизионным ток-шоу.
Другой, принципиальный, на мой взгляд, минус в подготовке встречи -- невнятно и рыхло сформулированная задача и цель саммита. Каждый из приглашенных мэтров театра, кино, художественной жизни -- сам себе режиссер, человек медийный, привыкший говорить на публику и украшать свою речь правильными, но очень общими и элементарными по сути риторическими фигурами. У каждого из выступавших своя авторская редакция любимого русской интеллигенцией причитания «доколе?». Чтобы этот безответный по определению вопрос не докучал собравшимся на протяжении двух с половиной часов, желательно было бы конкретизировать тему и о территории современного искусства говорить не вообще, а в частности -- применительно к тем институциям, которые за эту территорию отвечают.
В такой формулировке многое бы конкретизировалось для самих выступавших. Ведь большинство из них (Бояков, Дондурей, Пригов, Свиблова) сетовали как раз на то, что в коммуникации по поводу современного искусства профессиональным сообществом, как и обществом в целом, не выработаны правила игры, отсутствует контекст, конвенциональность -- то, что, по словам Даниила Дондурея, «обеспечивает уважение до понимания». Чтобы в обществе появилось «уважение до понимания» contemporary art необходимо приравнять к высшей математике. Но такое может случиться только в том случае, если в стране будут нормально действовать институции с нормальным бюджетом, нормальной программой, обеспечивающие нормальный процесс адаптации contemporary art массовым сознанием, а также нормальный процесс интертекстуального, мультимедийного обмена между отдельными жанрами и видами творчества.
Вот об институциональности и можно было бы поговорить, тем более что в одной только Москве находятся несколько институтов, занимающихся проблемами «контемпоральности». А трудности у этих институтов общие, хотя бы потому, что ни один из них пока не перестает быть герметичной эзотерической ячейкой; диалог с российским обществом, пожалуй, лучше всего удается вообще не москвичам, а нижегородскому филиалу Центра современного искусства (почему-то именно его директор Анна Гор так и не получила слово у ведущего «круглого стола» Иосифа Бакштейна).
Проблема институций неизбежно актуализирует и другие обозначившиеся в ходе встречи больные вопросы. Прежде всего -- вопрос об образовании. Айдан Салахова спросила Михаила Швыдкого наотмашь: «Я преподаю живопись в Суриковском институте. Там до сих пор учат по системе полувековой давности. Готовят не современных художников, а создателей панно на тему «Мир. Труд. Май» в детских садах и общественных столовых. Когда реформа художественного образования наконец-то начнется?» Ответа пока нет.
Образование, в свою очередь, тащит ниточку еще одной проблемы -- из года в год уменьшается число адекватных зрителей (слушателей-читателей) произведения современного искусства, организованного по принципу интеллектуального приключения и требующего поэтому далеко не среднего культурного уровня и напряженной работы мысли, сотворчества. Сужение круга единомышленников -- следствие того же самого: диалог с искусством вообще и современным в частности не является прерогативой государственной политики, он случаен и маргинален. И снова речь о необходимости институций, тех, что действуют по принципу vincit dum vincit -- «побеждает пока связывает». Их эффективный менеджмент, бюджетная структура -- отличные темы для конкретного обсуждения с госчиновниками.
Есть надежда, что такой разговор впереди. Нам обещано, что «круглые столы» с Михаилом Швыдким будут регулярны. Это радует, ведь когда все друг друга узнают лучше, высокопарной риторике делать будет нечего и коллективное «доколе?» уйдет восвояси. Сергей ХАЧАТУРОВ |
