ПОБЕДИТЕЛИ БЕЗ КОНКУРСА

ТЕАТРАЛЬНЫЙ БИНОКЛЬ

В Париже на подступах к Центру Помпиду засмотрелась на быстроногую птицу с длинным клювом, прыгающую по тротуару в поисках еды. Клошар с початой бутылочкой розового, заметив мой интерес, важно изрек: «Как ты думаешь — кто побеждает? Самый...

В Париже на подступах к Центру Помпиду засмотрелась на быстроногую птицу с длинным клювом, прыгающую по тротуару в поисках еды. Клошар с початой бутылочкой розового, заметив мой интерес, важно изрек: «Как ты думаешь — кто побеждает? Самый красивый или самый богатый? Самый быстрый!» — и, страшно довольный собой, стремительно прикончил вино.

Уже в Авиньоне я вспомнила его слова, глядя в программу: кто же в этом году самый быстрый, кто победитель, хотя официального конкурса нет и в помине?

Русские придут

Если субъективно ставить звездочки, то безусловный победитель — Уильям Форсайт. О его спектакле «Вы сделали меня монстром» мы писали в № 52. Югославская художница Марина Абрамович с «Ремиксом биографии» берет человечностью, эффектной метафорой жизни как перформанса — ей второе место.

Бельгиец Вим Вандекейбус, единственный из обширной танцевальной программы (кроме Форсайта), показал танец, а не беснующееся мясо — и ему честная «бронза». Спектакль Puur («Чистота») был дан в пригороде Авиньона, в песчаном Карьер де Бульбон, в котором Питер Брук творил свою знаменитую «Махабхарату». Теперь на той же площадке молодые танцовщики компании Вандекейбуса «Ультима Вез» из разных стран, среди которых была и наша соотечественница Елена Фокина, на своих родных языках и ловкими, скользкими телами рассказывали о вечном желании человека вернуть невинность детства любыми способами. То, что «Чистота», как многие другие спектакли Вандекейбуса, идет на четырех языках, не смущает Вандекейбуса и не должно смущать нас — надо верить, что Вавилон не разрушен и люди всегда поймут друг друга. Так свидетельствует о методе Вима танцовщица Елена Фокина, покинувшая ради Брюсселя Русский камерный балет «Москва». Тем более что Вандекейбус сопровождает спектакль видеофильмами собственного производства, предельно проясняющими сюжет. Пришедший в танец из фотографии и психологии, Вандекейбус — превосходный кинорежиссер, владеющий приемами головокружительного монтажа; киноманам за его фильмами стоит погоняться.

Незаявленные в программе русские все-таки появились. Новый спектакль известного в России хореографа Джозефа Наджа Last Landscape («Последний пейзаж») сделан вместе с известным джазовым барабанщиком-перкуссионистом Владимиром Тарасовым (трио Тарасов — Ганелин — Чекасин), который за последние 8 лет работал вместе с Наджем над целой серией спектаклей. В 2006 году, когда Надж станет художественным руководителем Авиньонского фестиваля, в Папском дворце будет представлена новая большая работа Наджа и Тарасова в копродукции с японскими музыкантами Satagoya Public Theatre. В пригороде, на химическом заводе, покажут цикл спектаклей Анатолия Васильева. Также от России приглашен Русский инженерный театр AXE, живущий между Петербургом и Германией.

Таким славянин Надж, 25 лет живущий в Париже, увидел актуальный ландшафт российского театра. Выбор его объясним. Васильев — наиболее известная во Франции фигура российского драматического театра: действующая кафедра режиссуры в Лионе, постановки в «Комеди Франсэз». АХЕ — европейская по духу и эстетике команда театральных перформеров родом из питерского сквота «Пушкинская,10», выступающая под русским флагом. Наджу надо заново и максимально мягко встроить симпатичных ему русских в новый европейский театральный пейзаж.

После премьеры в Авиньоне «Последний пейзаж» поедет в итальянскую Модену, в парижский «Театр де ла Вилль». Осенью, возможно, довезут до Москвы и покажут на фестивале NET.

О спектакле «Последний пейзаж» Владимир Тарасов рассказал «Новой газете».

Владимир ТАРАСОВ:

«Джозеф Надж — это джаз»

— В Югославии есть клуб любителей трио Ганелина — Чекасина — Тарасова, и Джозеф Надж вместе с художником Золтаном Бичкей входили в этот клуб. Бичкей нас и познакомил, это такой человек, каким был в России Николай Дмитриев — где ни появится, всех перезнакомит и устроит фестиваль. Он устроил фестиваль в Конише, на родине Наджа, и мы там познакомились. Конише — деревенька на границе Югославии и Венгрии, до предела насыщенная художниками, поэтами и писателями, творческим народом; как они там все умещаются и почему живут в таком количестве, я не понимаю.

В 1996 году Надж приехал на гастроли в Москву и возникла идея сделать что-то вместе. Вроде бы мы занимаемся параллельными вещами, но нам нравится одна и та же музыка — Колтрейн, Кейдж. Мы сделали вместе несколько спектаклей — в частности, «Время отступления» при участии Сесиль Тьеблемон в 1997 году, «После полуночи» при участии лучшего американского барабанщика Джона Сериэла. С Сериэлом мы играли во время московской встречи Горбачева и Рейгана композицию «Саммит» в зале Чайковского, и это было красиво — у президентов был свой саммит, а у двух барабанщиков — свой. Во французском городе Невер на джазовом фестивале мы с Джозефом делали спектакль «Невермор» («Никогда больше»). Мы работаем и сегодня.

«Последний пейзаж» — это инсталляция из звука, движения, картин. Звук-картина-звук-картина-движение-звук-движение-звук-звук. Театр — не театр? Не знаю. По-моему, это то, что когда-то давно мы с Ильей Кабаковым называли концептуальным искусством. Недавно я нечто подобное делал в Русском музее в Петербурге — инсталляцию «Большое желтое такси», в которой возникало полное ощущение, что ты на море и волны лижут тебе пятки (я записывал звук моря на Балтике), а речь шла тем временем о текущих по улицам Нью-Йорка желтых такси.

Все на уровне состояния, такая джазовая вещь. Мячик ударяет по тарелке в ноте «ля» — рождается настроение. Музыка строго выстроена, движения выстроены. Ведь импровизация — это не когда человек выходит на сцену и творит, что бог на душу положит.

Надж в работе идеален. Точно выхватывает необходимый материал, у нас одинаково напряженный тренинг, он гибко реагирует на предлагаемые изменения. Мы идентично вживаемся в материал, и ощущение от общей работы на сцене джазовое, комфортное. Джазовая ситуация — когда ты играешь в хорошей команде, не надо никого тащить, когда партнер тебя слышит в нужный момент и немедленно реагирует. Свинг — это когда вместе.