ДОСТОИНСТВО НЕ УДИВЛЯЕТ

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

Мне сказали, что начальник ФСБ Правобережного района теперь возглавляет целый отдел по борьбе с терроризмом республиканского УФСБ РСО-Алания. То есть получил повышение. Не знаю, кто именно придумал для журналистов пропуска на бесланское...

Мне сказали, что начальник ФСБ Правобережного района теперь возглавляет целый отдел по борьбе с терроризмом республиканского УФСБ РСО-Алания. То есть получил повышение. Не знаю, кто именно придумал для журналистов пропуска на бесланское кладбище, надеюсь, не этот человек. Тем не менее многие журналисты сначала лихорадочно оформляли себе аккредитацию на траурные мероприятия, а потом ходили с этими бейджиками по местам траура.

«Новая» в последнюю очередь получила аккредитацию. Да и то после скандала. Может быть, еще и потому, что целый год работал корпункт газеты в Беслане и мы как-то привыкли ходить на кладбище без всяких пропусков, даже не предполагали, что они понадобятся. Зачем охранять теперь кладбище, если не сохранили школу?

Впрочем, траурные мероприятия, посвященные событиям 1—3 сентября, прошли без чрезвычайных происшествий. Они вообще скромно прошли. Без размаха, хотя размах поначалу предлагался. Но жители решили: не надо. Здесь вообще самая большая скорбь начнется позднее и будет скрыта от глаз. Потому что 6 сентября 2004-го, когда похоронили одновременно более 200 человек, и будет для многих семей годовщиной. И люди будут ходить на поминки. И на кладбище, на входе которого уберут металлоискатели и фээсбэшников. И журналистов уже не будет. И официальные лица займутся своими делами, определенными жесточайшим графиком.

В дни траура бесланцев наконец прорвало. Заговорили о Путине все. Заговорили плохо. Молчал весь год и был всего лишь адресатом для открытых писем. А потом в его графике образовался, как выразился полпред Козак, «пробел». И он решил встретиться с бесланцами. Не то место и не то время. Впрочем, приехать в Беслан он не мог по объективным причинам. Комитет матерей заранее предусмотрел такую возможность и составил список людей и мероприятий, которые в эти дни в этом городе неуместны.

Президент Дзасохов попал в этот непочетный список. Но на кладбище приехал. Ждали его у школы, но у школы он не появился. Накануне сюда пришла директор Лидия Александровна Цалиева, но у бесланцев не выдержали нервы, и они сорвались. Так велико было отчаяние, что выплеск стал и страшным, и стыдным.

Президент настоял на встрече. И поэтому ему пришлось сказать очень многое и пообещать невозможное.

Он сказал, что все три дня не знал, что заложников больше 354 человек. Он сказал, что ему сказали, что огнеметы в школе применяли дымовые, а не термобарические. Он сказал, что требования боевиков были выполнены, потому что войны в Чечне и так нет и федеральных войск нет, там идет антитеррористическая операция, а террористы не требовали прекратить именно антитеррористическую операцию. То есть вся разница — в терминах, которыми пользуются президент и террористы. В общем, не поняли друг друга.

Президент пообещал исправить недостатки расследования. Хотя за такое расследование надо по крайней мере увольнять. Да никто в Беслане и не верит, что следователи сами, по своей инициативе так нарасследовали.

Не знаю, поняли ли президент и его администрация: бесланцы — злопамятны. Сразу же, как делегация приехала из Москвы в Беслан, нам сказали те, кто не поехал:

— Соберутся все участники встречи, и мы устроим перекрестный опрос. А вы, журналисты, все запишите. Чтобы мы ничего не забыли.

Третьего сентября во дворе первой школы было несколько тысяч человек. Огромная очередь в спортзал, который утонул в бутылках воды и в цветах. Пройти по периметру, посмотреть на фотографии 331 убитого, поставить свечки, помянуть. Потом люди выходили и ехали или просто шли пешком на кладбище. На кладбище звучал метроном. Стояла тишина. Осетинский диктор читал фамилии и имена погибших. В том числе и спецназовцев «Альфы» и «Вымпела» и сотрудников МЧС, которые не лежат на бесланском кладбище, но которые погибли в бесланской школе.

Удар метронома, имя, удар метронома… Под ногами в разных концах кладбища — клетки с белыми голубями. Их тоже 331. Зазвучала музыка, взлетели голуби. Заплакали люди. Даже журналисты. Стянули белое покрывало с памятника. Это «Дерево скорби»: матери — ствол, дети — листья. Не удивило достоинство, с которым прошла эта строгая церемония. До сих пор удивляет усердие государственных СМИ, которые так или иначе все эти дни намекали на неадекватное психическое состояние бесланцев.

Утром третьего сентября показали, как президент объявил минуту молчания. Люди почему-то ждали, что он публично признает свою вину, как до этого на встрече с бесланцами. (Этот момент в протокольные сюжеты не вошел.)

Смутило Беслан не то, что не было сказано ни слова о вине… Смутило то, что минуту молчания президент устроил на заседании Совета безопасности. В окружении силовиков.