Махмуд Ахмадинеджад: «Мы правила соблюдаем»
На прошлой неделе посольство Великобритании в Тегеране осадила взбешенная толпа. «Умрем, но не сдадимся!—скандировали демонстранты.—Ядерная энергия—наше право!» Полиция разогнала митингующих, но один из них все же успел прорваться к дверям посольства и оставить отпечаток окровавленной ладони. Это ответ Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ), которое недавно по инициативе «европейской тройки»—Великобритании, Франции и Германии—решило передать иранское досье в Совет Безопасности ООН. Конечно, в Тегеране каждому ясно, что все это козни американцев. А поскольку посольства США в Иране нет—отдуваться пришлось англичанам. Впрочем, президент Ирана Махмуд Ахмадинеджад сказал в интервью корреспонденту NewsweekЛалли Веймаут, что Иран не собирается разрабатывать ядерное оружие.
Президент Буш называет Иран частью «оси зла» и хочет, чтобы вы тут у себя кое-что изменили…
А мы хотим, чтобы Буш кое-что у себя изменил.
Например?
Например, стиль общения, которого американское правительство придерживается в отношениях с другими странами.
Есть мнение, что вы консерватор и противник реформ. Это правда?
Каждый имеет право на мнение. Но это не означает, что любое мнение—правда. Я молод, поэтому приветствую реформы.
Говорят, вы имеете какое-то отношение к захвату американского посольства в 1979 году. А это правда?
Конечно, нет. Даже люди, ответственные за те события, говорят, что я в них не участвовал. Но сначала нужно ответить на вопрос, почему они произошли, а не выяснять, кто это сделал. Это была естественная реакция народа на действия США. Если народ угнетать—реакция неизбежна.
Сложилось представление, что Иран разрабатывает ядерное оружие. Вы можете его опровергнуть?
Наша религия запрещает иметь ядерное оружие. Наш религиозный лидер запретил его, исходя из религиозных норм. Да нам оно и не нужно; мы можем защитить себя другими способами. За последние два года в нашей стране было проведено более 1200 инспекций, в МАГАТЭ было отправлено более 1030 документов, на стенах наших зданий висят камеры агентства, его наблюдатели следят за каждым нашим движением. Мы сделали достаточно, чтобы доказать: мы соблюдаем правила.
Иран обещает не использовать свою ядерную программу для разработки оружия. Но разве она сама по себе не представляет опасности для Запада?
А почему она должна быть опасна для Запада? Разве не разумнее опасаться тех, кто систематически нарушает нормы международного права?
Правительство США утверждает, что Иран подстрекает иракских мятежников…
Правительство США все время что-нибудь утверждает, но никогда не подкрепляет эти заявления доказательствами. От беспорядков в Ираке страдают в первую очередь соседние страны—например, Иран.
Вы хотите, чтобы американцы ушли из Ирака?
Разумеется. Всякому ясно, что когда вторгаешься в страну, которая находится в нескольких тысячах миль от твоей собственной,—проблем не избежать.
Многие боятся, что если вывести войска, то начнется гражданская война.
Можно назначить конкретный срок вывода войск США либо заменить их международным контингентом или войсками ООН.
Вы посадили под домашний арест двух видных членов «Аль-Каиды». Что с ними сейчас происходит?
«Аль-Каида», несомненно, враг Ирана. Они убили 11 иранских дипломатов. Мы всегда стремились разгромить и искоренить эту организацию.
Сможет ли президент Палестинской автономии Махмуд Аббас добиться успеха в Газе? Или ему помешает ХАМАС?
Мы поддерживаем вывод войск из Газы и создание независимого Палестинского государства. Повторяю, нужно всегда выявлять глубинные причины. Пока существуют оккупация и расизм, пока арестовывают молодежь, разрушают дома и поджигают сельскохозяйственные угодья—как можно говорить о прочном мире?
Недавно Израиль и Пакистан наладили официальные контакты. А вы не думаете поручить одному из членов правительства установить контакт с Израилем?
Нет. Мы не признаем их режим законным и не желаем иметь с ними ничего общего. Президент Мушарраф сказал мне вчера, что его контакты с Израилем не означают, что Пакистан признает политику этой страны. Это всего лишь политический контакт, цель которого—ускорить мирный процесс.