Виктор Живов: Из истории византийской культуры. Передача девятая

[ Радио Свобода: Программы: Россия ] [03-10-05]

Новая эра

Автор и ведущаяЕлена Ольшанская

РедакторАлексей Цветков

Виктор Живов: Из истории византийской культуры. Передача девятая

Благодарность Михаилу СУББОТИНУ, США

"Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, - это священство и царство. Первое служит делам божеским, второе заботится ? делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому цари более всего пекутся ? благочестии духовенства, которое, со своей стороны, постоянно молится за них Богу", - говорится в кодексе императора Юстиниана 1. Знаменитая византийская формула о "симфонии двух властей": духовной и светской стала в то время государственной доктриной. Юстиниан 1 Великий лично составлял для церкви "соборные решения".

Елена Ольшанская: Время императора Юстиниана I считается началом истинно византийского периода Восточной Римской империи. "Как скоро воцарился Юстиниан, он воздвиг великое гонение на эллинов и еретиков... и постановил, что только вера православных христиан признается государственной, и все церкви еретиков отдал православным, - сообщает древний хронограф. - "Te, кто еще не крещен... да идут с детьми и женами и со всеми домочадцами во святые церкви... Они немедленно должны крестить своих малолетних детей. ...А взрослые ... если они не будут креститься, ссылаясь на военную службу... или дела имущественные, ... то описывать их имение и изгонять их из государства. " ...Манихейство было распространено в высших кругах общества. Изобличенных в этом приговаривали к смертной казни - утоплению в море или сжиганию на костре. Монтанисты (как и манихеи - христианские сектанты), нe дожидаясь правительственных казней, ...в эсхатологическом экстазе сами сжигали себя. Иудеям было запрещено употреблять еврейский текст Библии... Горшей оказалась судьба самарян ... Историк Прокопий говорит, что истреблено было до 100 тысяч самарян.... " С 539 г. по эгидой императора Юстиниана началась борьба с "оригенизмом" палестинского монашества... Предыдущая передача была посвящена "христологическим спорам", страстной идейной борьбе, которая привела к принятию на 1У Вселенском церковном соборе в 451 году в Халкидоне догмата о природе Иисуса Христа.

Вашему вниманию предлагается девятая лекция Виктора Марковича Живова, заместителя директора Института русского языка имени академика В.В.Виноградова и профессора университета Беркли (США) - "Новая эра" (из истории византийской культуры).

Виктор Живов: Император Юстиниан в 6 веке продолжал усилия церкви по регламентации монашеской духовности, соединению ее с той синтетической духовностью, которая вырабатывалась после Халкидонского 1У Вселенского собора. Халкидонский догмат, вообще говоря, составлен почти как мозаика из различных связанных с дохалкидонской полемикой сочинений. Он дает компромиссные формулы, с которыми может согласиться большинство. В этом смысле, Халкидонский догмат отражает, я бы сказал, трезвость и умеренность Рима, вообще западного богословия. Западное богословие не очень вдается в это время в метафизические тонкости, как это делают греки, оно предпочитает фиксировать общую веру церкви в доступных выражениях, пусть и не всегда согласующихся друг с другом. Фиксировались тривиальные истины Истории спасения: Христос был только Богом до воплощения, Богом и человеком в его земной жизни, совершенным Богом и совершенным человеком в своей славе по воскресении. И хватит.

А вот греков эта простота не удовлетворяла. И хотя халкидонские решения пользовались довольно широкой поддержкой на Востоке, эта поддержка отнюдь не была всеобщей. Последовали мятежи и восстания в Сирии, в Египте, в Палестине, которые грозили единству империи. Это было серьезное дело. Поиски компромисса продолжаются и дальше, и особенно усиливаются при императоре Юстиниане 1 Великом, императоре, который не без успеха пытался восстановить римское могущество и который отвоевал Италию у варваров. Юстиниан видел свою миссию не только в восстановлении универсальной империи, но и в восстановлении универсального православия. И он уверенно воспринимал себя как прямое орудие промысла Божьего. Как раз в это время императоры начинают рассматриваться как равноапостольные. И Юстиниан, прекрасно образованный человек, богословствует самостоятельно. В 543 году он издает указ, который задним числом осуждает Оригена. И, в силу того, что оригенизм был особенно характерен для монашества, указ, прежде всего, направлен на регламентацию монашеского богословствования.

Елена Ольшанская: Великий христианский философ Ш века Климент Александрийский говорил: "Если бы кто-либо предложил гностику (т. е. христианскому ученому) сделать выбор между познанием Бога и вечным блаженством, допуская, что одно с другим несовместно (что, конечно, неправда), то гностик, без сомнения, избрал бы познание". Учеником Климента Александрийского был Ориген, блестящий философ и педагог, в юности окопивший себя ради чистоты тела. Ориген трактовал творение мира как "низвержение" всех существ из высшего, невидимого и бестелесного состояния в низшее, видимое и телесное. Воскрешение Ориген понимал как обратное движение вверх - "анастасис". Разумные существа, благодаря своему разуму и возможности свободного выбора, вновь соединятся с Творцом. "Каждый грешник сам для себя зажигает пламя собственного огня, а не погружается в какой-то огонь, зажженный уже раньше или прежде него существовавший", - учил Ориген. Когда все разумные и свободные духи, включая дьявола и бесов, будут очищены пламенем (топливом которому послужат их собственные грехи) наступит апокатастасис - всеобщее состояние разумной природы, которое она имела до грехопадения. Материя уничтожится. Спасенные души обретут новые духовные тела.

Виктор Живов: Я уже говорил, что в монашеской среде аскетический подвиг был определяющим образом жизни и способствовал поддержанию определенных богословских умозрений. Постольку поскольку этот подвиг вообще нуждался в какой-то теории, монашеская аскеза имела тенденцию разрастаться на оригенистической почве, ведь она боролась с телом. Именно от тела, как казалось, шли соблазны и искушения. Спасение понималось как избавление духовного начала из тюрьмы вещества, из тюрьмы плоти. При таком взгляде, целью аскезы становилось избавление от тела, умерщвление тела. Те, кто был занят этим умерщвлением плоти, естественно, чувствовали себя отделенными от других людей, которые погружены в телесность и в ее соблазны. Императору Юстиниану принадлежат два антиоригенистических послания. Первое, адресованное константинопольскому патриарху Мине, было написано в 543 году, и оно завершалось десятью анафематизмами, которые были в том же году утверждены местным Константинопольским собором. А второе было направлено Вселенскому собору 553 года и содержало основные положения, которые затем нашли выражение в 15 анафематизмах этого собора. В этих анафематизмах осуждению подверглась и космология, и антропология Оригена. Хотя интересно, что учение Оригена о Троице, на неправославие которого указывал Юстиниан, было оставлено Вселенским собором без внимания, потому что тринитарное богословие к этому времени уже стало устойчивым и в защите больше не нуждалось.

Первый анафематизм собора 553 года осуждал учение о предсуществовании душ: "Те, кто исповедуют баснословное предсуществование душ и мыслимый при этом об апокатастасис, да будут анафема". Юстиниан пишет об Оригене вот что: "Воспитанный на греческой мифологии, Ориген, толкуя Священное Писание, следовал их методам. И на этом пути что он мог раскрыть, кроме доктрин Платона?". Это в общем-то достаточно нетривиальная мысль, замечу. Метод навязывает содержание, в платоновских терминах нельзя выразить истину христианства. Но, вместе с тем, посмотрите: эта мысль разрушительна, поскольку все здание догматического богословия строилось, грубо говоря, на платоновских или, во всяком случае, на классических терминах. Дело, однако, не шло о том, чтобы внушить необразованным монахам правильные богословские взгляды. Большинство монахов явно было неспособно воспринять ученую аргументацию Юстиниана. Как обычно, вопрос шел о власти. Осуждение монашеского оригенизма означало, что сам по себе монашеский опыт не есть правило церкви. Власть сосредоточена у того, кто интерпретирует, и Юстиниан пишет: "Каково будет воздаяние тем, которые вели праведную борьбу и свидетельствовали о Христе, если демоны и нечестивцы получат в апокатастасисе то же достоинство, что и святые?". Соответственно, для Юстиниана аскетическое делание не есть борьба с веществом, это борьба с грехом. Бог единовременно произвел тела и сотворил души, составив, таким образом, совершенного человека, потому что тело без души не есть человек, ни душа без тела. Отец Иоанн Мейендорф по этому поводу пишет: "Жизнь человека в материальном мире не есть наказание за грех. Человек был создан с душою и телом, венчая творение Божье, как об этом и говорится в Библии. Он был создан как царь над творением, и все творение было приготовлено к тому, чтобы признать его власть и воздать ему хвалу. На пути к исполнению этой миссии стоит не данное человеку тело, а грех, который творит весь человек душою и телом".

Елена Ольшанская: Мысль Оригена об апокатастасисе в 1У веке по-своему истолковывал один из отцов церкви Григорий Нисский, а в УП-м Максим Исповедник. Образ Божий дан человеку при творении, - учил преподобный Максим, а подобие - это божественное "задание". После грехопадения человек лишился возможности достичь подобия Божия, но это право возвращено ему явлением Христа .

Виктор Живов: И сочинения Юстиниана, и определения У Вселенского собора, о которых мы говорили, решали богословские проблемы, которые поставил оригенизм, чисто отрицательно. Что значит отрицательно? Они осудили этот взгляд Оригена. Сказано, что это ересь, а что не ересь - не сказано. Новая, разработанная христианская православная антропология появляется впервые у Максима Исповедника. И богословие Максима может рассматриваться как синтез тех интуиций, которые присутствовали в монашеских и гуманистических культурах. Максим был замечательным подвижником и богословом. Он был в результате своего конфликта с императором сослан в Крым, где и погиб. Поэтому он и называется исповедником, потому что отстаивал свою веру. Как пишет Максим, "дух не рождает волю, которая этого не хочет, но превращает в обожение волю, которая к этому стремится".

Елена Ольшанская: Максим Исповедник родился в 580 году в аристократической константинопольской семье и получил прекрасное образование. В возрасте 30 лет он начал светскую карьеру при дворе императора Ираклия, однако вскоре предпочел стать монахом. Духовной карьеры он также не сделал, если не считать путь мученичества, который 653 году преподобный Максим прошел вместе с римским папой Мартином, борясь с монофелитской ересью (учением о единой воле воплотившегося Бога Слова), в то время узаконенным государством. Сохранилась стенографическая запись суда и слова Максима. Под пыткой он отверг предложенный компромисс "во имя единства Византии и Рима" и ответил мучителям: "Я думаю не об объединении или разъединении римлян и греков, но о том, чтобы мне не отступить от правой веры... не дело царей, но дело священников исследовать и определять спасительные догматы ... Церкви". В 662 году Максима Исповедника вновь пытали в Константинополе, отрезали ему язык и правую руку. Существуют две воли, учил Максим: естественная, врожденная, и вторая, которая выражает себя в сомнении и возможности выбора. Такая воля впервые проявилась в Раю как искушение Адама и Евы. По мысли Максима, в грядущем апокатастасисе для тех, кто не откажется от этой греховной воли, Благодать станет мукой. Рассогласование личной воли с единой Божественной обернется неугасимым огнем страдания.

Виктор Живов: Христос в Евангелии прямо говорит в Молении о чаше: "Не Моя воля, но Твоя да будет". Значит, две воли. Он также говорит: "Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца". Опять же, это значит две воли. Вот таким, в общем, простым образом Максим решает проблему соотношения благодати и свободной воли, которая столь мучительно решалась на христианском Западе. Человек наделен свободной волей, соотносимой с его человеческим естеством, с его человеческой природой. Эту волю он должен согласовать с Божьим замыслом о себе. Обоженье совершается не благодаря действованиям человека, но благодаря Божественной благодати. Божественная благодать не поглощает человеческую волю, а дает ей возможность согласовать себя с волей Божией. И при таком согласовании божественные энергии проникают в человеческую природу и обожают ее. Так что люди становятся, как пишет Максим, "богами по благодати." Но первородный грех направил волю в другом направлении, и это сделало человека нечувствительным к благодати Божией, он закоренел в своем отпадшем состоянии. Учение о двух волях сначала было утверждено на Латеранском Римском поместном соборе в 649 году, потом отвергнуто, и восторжествовало уже после смерти Максима Исповедника на У1-м Вселенском соборе (Ш-м Константинопольском) в 681году.

Елена Ольшанская: "Освещенный солнцем воздух кажется не чем иным, как светом: не потому, что теряет он свою природу, но потому, что свет в нем преобладает ... Так и человеческая природа, присоединяясь к Богу, во всяком отношении есть Бог: не потому, что перестала она быть природою человеческою, но потому, что прияла причастие Божественности... И как не видно воздуха, если он не освещен, так нет и твари без Бога", - писал Максим Исповедник в одном из своих сочинений.

Виктор Живов: Учение Максима вообще может рассматриваться как вершина восточного богословия. Он, правда, нигде не излагает свое учение систематически. Но зато он пишет о множестве сюжетов, включая и традиционную монашескую проблематику - молитва, аскеза, индивидуальное совершенствование - и вместе с тем, проблематику, которая в его время лежала вне сферы монашеского богословствования. К последнему типу можно прежде всего отнести толкование литургии. Максим возвращает монашескую духовность в храм и подчиняет ее церковной иерархии, тем, кто совершает евхаристию - архиереям и иереям. Литургия, по мысли Максима, задает общий план сотериологии (учения о спасения). Это - часть истории Спасения, и в то же время образ этой истории. Спастись - и значит соединится с Богом, то есть, обожиться. Это соединение состоит в проникновении божественных энергий в тварное начало.

Нам следует обратиться к еще одной фигуре, чрезвычайно важной для византийской религиозной мысли. Я имею в виду Псевдо-Дионисия Ареопагита. Кто такой Псевдо-Дионисий Ареопагит, мы не знаем, на то он и Псевдо. Это автор сочинений, появившихся в Византии в конце У - в начале У1 века, так называемых "ареопагитик". Они включают трактаты "О небесной иерархии", "О церковной иерархии", "О божественных именах", "Мистическое богословие" и десять посланий. Автор приписал эти сочинения ученику апостола Павла, который упоминается в "Деяниях апостолов", и это обеспечило этим сочинениям безусловный авторитет. Хотя автор этих сочинений анонимен, кое-что мы можем сказать о нем, исходя из самих текстов. Он хорошо образован, причем, образован философически. В его текстах обнаруживается несомненное влияние поздних неоплатоников, он в курсе их философских построений и вполне владеет аппаратом неоплатонической философии. Сообщение Бога с миром происходит через иерархии - Божественную и церковную - соответственно и два трактата Псевдо-Дионисия. Бог испускает из себя свет, исходит из себя в свете, чтобы в этих своих эманациях быть доступным восприятию. Исхождение Божественного света совершается через иерархии. Каждая ступень иерархии воспринимает Божественное озарение и передает его более низкой ступени. Иерархии располагаются в триадах. Сама идея иерархий и триадическая структура взяты прямо из трудов неоплатоника Прокла.

Елена Ольшанская: "Св. Писание величественно изображает Бога невидимым, беспредельным и непостижимым ..., - писал Псевдо-Дионисий Ареопагит, - и этим означает не то, что Он есть, но что Он не есть. Последнее, по моему мнению, даже еще свойственнее Богу. Потому что, хотя мы и не знаем невместимого, непостижимого и неизреченного беспредельного бытия Божия, однако ж на основании таинственного Священного предания истинно утверждаем, что Бог ни с чем из существующего не имеет сходства. Итак, если по отношению к Божественным предметам отрицательный образ выражения ближе подходит к истине, чем утвердительный, то при описании невидимых и непостижимых существ несравненно приличнее употреблять изображения... Потому что священные описания, изображая небесные чины в несходных с ними чертах, тем самым придают им более чести... Ибо благороднейшими изображениями скорее бы некоторые обманулись, представив себе небесные существа мужами златовидными, световидными, молниеносными, красивыми по виду, одетыми в светлые ризы, испускающими безвредный огнь, или под какими-либо другими подобными видами...".

Виктор Живов: Псевдо-Дионисий определяет Бога как абсолютную тайну, которая недоступна никакому пониманию. Как мрак, в который не может проникнуть взгляд ни ангела, ни человека. Единственно возможные суждения о Боге - это суждения отрицательные, так называемые апофатические. Про него можно сказать, что он не есть, но про него нельзя сказать, что он есть что-то, потому что всякое "есть что-то" накладывает пределы на бесконечность и абсолютную непознаваемость Бога. Эти трактаты Псевдо-Дионисия написаны удивительно непонятным языком. Как он говорит о Божественном мраке, в который невозможно проникнуть, так и его сочинения в некотором смысле воплощают этот мрак. Поэтому их можно толковать очень разным образом. Вообще говоря, отвлекаясь от прямого изложения, замечу, что Псевдо-Дионисий часто сейчас воспринимается как некоторая основа православной духовности, его цитируют, его читают и преподносят в качестве столпа всей восточной традиции. Другие христиане, может быть, и хотят что-то понять, а вот мы хотим такое, что совсем непонятно. Это началось очень рано, со времени распространения этих трактатов. Но все-таки нужно сказать, что тогда, в древние времена, видимо, читатели действительно принимали эти тексты за создание ученика апостола Павла, чего мы сейчас не делаем. Сейчас мы вполне можем увидеть в них ясное влияние поздней неоплатоники. Хотя Христос у Дионисия и упомянут несколько раз, никакого личного Бога у него нет (у неоплатоников тоже нет никакого личного Бога, и этим они отличаются от Оригена). Ориген - в этом плане - был куда большим христианином, чем Псевдо-Дионисий.

Елена Ольшанская: "...[старец] говорил, что, ... Церковь является образом и подобием человека, созданного по образу и подобию Божию. Храмом, как телом, Она представляет нравственную философию; алтарем, словно душой, указывает на естественное созерцание; божественным жертвенником, как умом, проявляет таинственное богословие". Он также говорил, что человек есть в таинственном смысле Церковь, ибо телом своим, словно храмом, он украшает деятельную способность души, ... душой, как алтарем, он приносит Богу, при посредничестве разума и в соответствии с естественным созерцанием, логосы чувственных вещей, тщательно очищенные в духе от материи; умом же, словно жертвенником, он призывает при помощи возвышающегося над многословием и многозвучием молчания ... молчание незримой и неведомой велеречивости Божества". "Мистагогия" Максима Исповедника написана как пересказ учения мудрого старца.

Виктор Живов: Что существенно для нас в предвидении следующей темы - темы иконопочитания - это место, которое Максим отводит в Истории Спасения веществу. Согласно Максиму, Божественные энергии проникают в самое вещество, в тело. И хотя нынешняя плоть должна быть человеком презираема, как подлежащая тлению и смерти (Максим вовсе не отказывается от этого общего места монашеской литературы), но сам факт того, что в грядущем веке плоть уподобится душе и будет нетленной, как пишет Максим, предполагает в нынешнем веке движение тела к этому состоянию, то есть, к обожению, дабы, как сказано в другом месте, "весь целиком человек участвовал в Боге, оставаясь по природе, душою и телом, человеком и становясь по благодати, весь целиком, душой и телом, Богом". Воплотившийся Бог Слово совершает дело спасения телесно, как сказано у Максима по-гречески - somatikos, и являет плоть животворящую. И так же телесно, somatikos, спасается в этом веке и человек. Движение человека и мира к Богу начато, или восстановлено, воплощением Христа. Продолжается же это движение Церковью, поскольку Церковь есть непрестанно продолжающееся и ширящееся воплощение Христа. Именно в этом плане и следует понимать слова "Мистагогии", что святая Церковь носит тип (tupos по-гречески) и образ Бога, поскольку она типически и подражательно обладает той же энергией, тем же действованием. Образ обладает теми же Божественными энергиями, что и Архетип. И церковь, поскольку она этими энергиями обладает, и есть инструмент обожения человека, соединения его с Богом. Человек представляет собой микрокосм, то преображение, которое совершается в нем, производит преображение макрокосма, то есть, человек получает космическое значение. Это согласование совершается как через индивидуальную аскезу, так и через сакраментальную жизнь Церкви, через таинства. Таким образом, Церковь движется к Царству Божиему, к Преображению, к обожению мира, к творению, которое заложено Его замысле.