Александр ГОРДОН: «Я СТОПУДОВО С КРЕМЛЕМ»
ТЕЛЕВИЗОР
Александр Гордон возвращается на Первый канал, на котором работал на заре своей телекарьеры. И уже сейчас ожидает «либерального визга» как реакцию на свою программу «Гордон-2030». Она должна выйти в эфир завтра ночью. О том, почему...
Александр Гордон возвращается на Первый канал, на котором работал на заре своей телекарьеры. И уже сейчас ожидает «либерального визга» как реакцию на свою программу «Гордон-2030». Она должна выйти в эфир завтра ночью. О том, почему приглашение на «Первый» совпало по времени с его открытым письмом против политики «Эха Москвы» в освещении процесса Ходорковского (в котором он заодно открестился от либералов), мы и говорим с известным телеведущим.
— Что это за программа?
— Темы будут разные. Уже записана программа о том, какими мы хотим видеть границы России в 2030 году. Или о мировом мозге, в которой рассказывается о надинтернетовском образовании.
— Забавно, что в названии вы проводите знак равенства между собой и Россией.
— Россия равна каждому, кто здесь живет. А свое будущее к 30-му году я представляю ясно: небольшой холм, крест, надпись «Гордон».
— А это ведь либеральная идея — интересы гражданина.
— Что скрывать, я антилиберал.
— Да все и так в курсе.
— У нас нет национальной идеи, и ее последние 15 лет не пытаются услышать — в истории страны, в настоящем и будущем. А чем отличается страна, где есть объединяющая идея, от той, где ее нет? В одной — народ, в другой — народонаселение. Мы превратились в страну с народонаселением. Как бы ни боялись либералы, идеология есть у всех: китайцев, американцев, европейцев, японцев, не говоря об исламском мире. Идеология позволяет народу видеть образ будущего. Когда я говорю, что будущее — это индивидуальное знание, это не либеральная идея. У каждого есть кусочек пазла. Их нужно собрать, чтобы понять, кто мы.
— Вы понимаете, о чем либералы говорят?
— В последнее время с трудом. Мне сильно их жалко. Провокация с письмом по поводу «Эха Москвы» принесла завидные плоды. Либералы, будучи не согласны с моей позицией, должны отдать жизнь, чтобы я имел право ее высказать, но широкий спектр их ответа на письмо — от «использованных гордонов» до обещаний дать в морду.
— Как письмо появилось? 15 лет «Эху». Киселева зовут, Леонтьева, даже до Проханова дошли. чем мешают?
— Я не сегодня сделан и не пальцем, понимаю, что такое СМИ и манипуляция общественным мнением. «Эхо» манипулирует теми же методами, что прокремлевские издания. Ничего страшного, но они заявляют, что даже мысль о манипуляции им претит. Я циничный, всегда смотрю, кто бабки дает.
— «Эху» даже «Газпром», владелец, не дает.
— Вы не знаете? Люди, которых вы перечислили, появляются на «Эхо-ТВ», которое делает программы для RTVi.
— Делать программу начали задолго до RTVi, который купил права на показ. «Первый», кстати, тоже может.
— Вы мне скажите, кто владелец RTVi.
— Вообще-то на вопросы не я отвечаю, но общеизвестно — Гусинский и Березовский.
— Когда Березовский появился в Нью-Йорке, моим тамошним знакомым предложили создать ТВ, ставшее RTVi. Задача — информвойна против Путина. Проблема в том, что мы живем в стране, большинство которой его выбрало. И если в условиях чудовищной внешней агрессии, опасности дезинтеграции страны, ты льешь воду на мельницу Кондолизы Райс, то работаешь не против Путина, а против России. А то, что эти ребята сидят на прикормке там, что у нас 90% правозащитных, экологических организаций получают деньги напрямую от ЦРУ, для меня факт непреложный.
— У вас есть доказательства?
— Давайте откроем сайт, все есть в интернете (в интернете нужного сайта так и не нашли. — Н.Р.).
— Пожалуйста, доказательства, а то я переживаю, что «Новая» получит иск за дезинформацию, побликуя вас.
— Вы смешные вещи говорите. По закону о СМИ иск будет ко мне.
— Нет-нет, могут и нас обвинить.
— Есть американское госагентство USAID, помогающее развиваться демократиям в разных странах, в России у него огромное отделение. Оно финансируется напрямую Конгрессом США, расходы идут по разделу «внешнее влияние», куда относится и ЦРУ. И когда меня хотят уверить, что на развитие российской инфраструктуры, — не верю.
— Я не поняла, при чем тут «Эхо». Его кто финансирует?
— Гусинский и Березовский.
— Ох, намутил! А при чем тут ЦРУ?
— Не мутил, я начал исследование: чем занимаются экологические организации — от «Гринпис» до Киселева.
— А Евгений Алексеевич-то тут при чем? Он эколог?
— Я сказал Киселев? Имею в виду Ковалева.
— Думаете о Киселеве... Не дают вам покоя его лавры.
— Да какие лавры-то? Провалил все, что дали. Эти люди убедили себя, что работают на благо страны. Иначе оправдать жизнь, получая деньги из кармана людей, которых я всегда считал и буду считать врагами России, трудно.
— Березовский и Гусинский?
— И ЦРУ.
— Не понимаю. Впервые вы появились в телеэфире ОРТ.
— Сначала — на ТВ-6.
— На канале Березовского, потом пошли на его же ОРТ.
— Да.
— Тогда это не мешало? А сейчас Березовского в стране нет, и он уже ужасный человек. Я не адвокат Березовского, но вы непоследовательны.
— Я не говорю, что он ужасный человек. Он враг России.
— Вы работали на врага России. Что потом изменилось?
— Я никогда не был в штате какого-либо канала, а продавал им свою продукцию. И никогда не занимался политикой.
— Вы сочли, что откреститься от либералов надо публично, чтобы прийти на «Первый»?
— Вы верите в теорию заговоров, как я погляжу.
— Да нет же! Совпадение странное: сначала письмо, потом — приглашение на «Первый»…
— Заявка на передачу лежала на НТВ 2,5 года, и мне объясняли, что в ближайшие годы не востребуют. Было письмо, через 2,5 месяца закончился «Стресс», на НТВ не последовало предложения. И я пошел к Эрнсту. Он сказал: эфир дам, а денег — нет, попробуй найти. Пока нашел на 9 программ. Наверное, можно рассчитать мою выгоду, даже противиться не буду. Но как только выйдет программа, либералам мало не покажется.
— Мочить будете?
— Нет, я медиатор, не высказываю своей точки зрения. Мы приглашаем разных людей, обвинить меня в предвзятости будет сложно, но визг начнется.
— Я не могу понять, у «Эха» 700 тысяч слушателей, мощь Первого — 98% страны.
— Мал клоп, да вонюч. Но разве я призывал закрыть «Эхо», а сотрудников выслать в Сибирь? Мне показалось, что станция, которая в сознании многих говорит правду, ее не защищает. Называя дело Ходорковского политическим, ни разу не сказали, что это за политика. Я обвиняю «Эхо»: как у любого либерального образования, у них — политика двойных стандартов. Да, Кремль, мягко говоря, лукавит: за налоги можно взять каждого, а взяли Ходорковского. Почему? Я объяснил. А они молчат. Иначе он предстанет олигархом с поехавшей политической крышей.
— А власть, которая сажает «не за то», нормальна? Вы наезжаете на «Эхо», а не на суд.
— Судебная власть все время выполняет чей-то заказ. В худшем случае — политический, в лучшем — транслирует чаяния населения. Любой суд ангажирован.
— Про источники финансирования либералов и «Эха», кстати, в письме ни слова.
— А вы считаете, что ум, честь и совесть нашей либеральной демократии в эфире говорила о Ходорковском бесплатно?
— В суде можете это доказывать. Я правильно поняла, что эти ужасные люди финансируются из одного кармана, а люди противоположных взглядов работают безвозмездно?
— Есть два типа людей. Одни делают что-то искренне, а есть записные идеалисты, которые делают что-то за деньги. Одни деньги идут из Америки, другие — из Кремля. Одни пытаются деструктивно разрушить политсистему, которую худо-бедно избрал народ, а другие — противостоять, промывая мозги, чтобы не слушали первых. Это нормальное политпротивостояние. Только я не могу понять, почему эти люди, которые здесь выросли, нашли силы убедить себя в том, что они зарабатывают честно. В то время как они продажные шавки.
— Но есть и кремлевские «продажные шавки»?
— Конечно.
— Меня смущает, что кремлевских «продажных шавок» значительно больше. Но бог с ними. Зачем лупите по демократам? Так опасны для госмахины?
— Раковая опухоль начинается с одной клетки, а либеральная идея в нашей стране — раковая опухоль. Чем ограниченнее их влияние, тем лучше.
— А демократия нужна?
— Как инструмент — да, как высшая цель, как идеология — нет.
— А как вы на свертывание демократических институтов смотрите, на ущемление прессы?
— Не верю в независимую прессу. Все зависит от того, от кого пресса зависит. если свертывание американского финансирования прессы началось, это положительный процесс.
— А чего с Венедиктовым полемизируете? Написали бы Миллеру — он почти полный владелец.
— Хорошая идея! Напишу, чтобы «Газпром-Медиа» непременно открестился от агента влияния США.
— Вы все-таки готовы поспособствовать закрытию станции, хотя и опровергали это.
— Я бы проверил их источники финансирования, исполнение закона «О рекламе». Время церемонничанья прошло. Надо понять, кто враг, кто друг. Когда чеченских террористов называют сепаратистами здешние СМИ, хочется башку отвернуть! Какие, на хрен, сепаратисты? А на RTVi отстраняют от эфира назвавшего американские войска в Ираке «оккупационными».
— Фамилию!
— Не буду, ему там работать. Но это политика двойных стандартов.
— И блестяще ее демонстрируете — полемику ведете против одних, не замечая госканалы. Случился Нальчик — что включили?
— Ополчился на «Эхо», потому что я их слушатель. А ТВ не смотрю, разве из любопытства: как чувствует себя Петя Толстой на «Первом» или Глеб Павловский в роли телеаналитика. Беда, кстати, коль пироги начнет печи сапожник. «Эхо» чуть ли не единственная информстанция.
— Слушайте «Маяк», не нервничайте. Есть и «Свобода».
— На «Маяке» подача информации замедленная. Кстати, я не догадался, что можно слушать «Свободу» в машине.
— ТВ не доверяете?
— Я знаю, что не скажут правды, я привык получать правду другими путями.
— Посредством «Эха».
— Да какая правда? Можете спорить, но если определяться, с кем я, то стопудово с Кремлем, не с Вашингтоном.
— А зачем вы в Штаты-то тогда уехали?
— Если сложить несколько факторов — 1989-й год в России, полуторагодовалый ребенок, актерское образование… ни разу не взял ни копейки у того государства.
— Но благодаря США выжили — 7 лет жизни там…
— Гораздо более осознанным, чем отъезд туда, было возвращение на Родину.
— Вы вообще искренни?
— А вы как думаете?
— Я слышала о некоторых звонках, которые вы получали, с просьбами о чем-то журналистам не рассказывать.
— Знаете, я все-таки не первый раз…
— ...Замужем.
— Понимаю, что такое «Первый», пусть и в ноль часов.
— Что?
— Мейнстрим основного направления политики: все выстроено на управление — от Петросяна до сериалов. Я сразу попросил определить правила. Слышал, что есть списки, сказал я, кого приглашать нельзя. Мне сказали: Басаев, Березовский, Гусинский, Невзлин. Но это те, кого бы я к стране не подпустил. Говорят, я у Невзлина на седьмом месте личных врагов. Приятно, если на первом — Путин.
— Недалеко же ушли.
— Да.
— Слышали? На «Первом» нет самоцензуры, там цензура.
— Я цензуры не обнаружил.
— Но и в эфир не вышел!
— Технические причины.
— Будут претензии к цензуре — обращайтесь…