На даче Семена Михайловича Буденного в подмосковной Баковке все было устроено по-военному четко: 4 Георгиевских креста, 5 голов рогатого скота, 6 лошадей и 7 гектаров дремучего леса

На прошлой неделе министр обороны России Сергей Иванов, выступая в Думе, прибег к испытанному временем аргументу, объясняющему неуставные отношения в армии: "Такое у нас общество". Обозреватель "Власти" Евгений Жирнов нашел подтверждения частного случая этого тезиса: какое общество, такие военачальники.
"Солдаты превратились в личных холуев"
Мысль о том, что вину за все армейские проблемы можно перевалить на советский народ в целом, возникла в Главном политуправлении Советской армии на закате перестройки. В то время военные мыслители выдавали на-гора множество разнообразных идей. К примеру, мне пришлось присутствовать на совещании в Центральном доме Советской армии, где обсуждались меры по внедрению в воинских частях офицерской чести. Каким образом должно было проводиться внедрение, главпуровцы не объясняли, но уверяли, что после этого отцы-командиры начнут лучше относиться к своим солдатам. Однако этот способ решения армейских проблем не нашел горячего отклика в сердцах присутствовавших в зале офицеров и генералов.
А вот идею о том, что ответственность за все безобразия в воинских частях можно разделить на сотни миллионов частей — по числу граждан СССР, поддержало подавляющее большинство военачальников. По сути, никакой революции в духе нового мышления политработники при этом не совершили, просто перекроили в соответствии с ситуацией старый лозунг "Народ и армия едины". Тезис быстро внедрили в речи и интервью военачальников, и, как только кого-то из них спрашивали о неуставных отношениях и беспорядках, они разводили руками и отвечали: "Ну что же вы хотите? Армия — только зеркало общества. Какой народ, такая и армия".

Сохранять здоровый дух в здоровом теле маршалу Буденному помогали не только физические упражнения (с эспандером), но и военнослужащие Советской армии, которые несли службу на его личном участке, растили его личную картошку и пасли его личную скотину

Собственно, это не было новостью и для самих граждан. На протяжении десятилетий советский народ смотрел на маршалов, которые, как утверждала пропаганда, были плоть от плоти народной, и видел вопиющие случаи нарушения устава. Хотя неуставные отношения, царившие в генеральской среде, имели несколько иной характер, чем в армии в целом. Взять, к примеру, красного казака Буденного. К началу 1950-х ограниченность полководческих талантов легендарного командарма Первой конной ни для кого не была секретом. С постов командующего кавалерией Советской армии и замминистра сельского хозяйства по коневодству маршала освободили в 1953 году. Вскоре его назначили генеральным инспектором группы генеральных инспекторов Министерства обороны, что было равносильно почетной отставке. И всю свою энергию, возможности и крестьянскую сметку маршал направил на обустройство персональной дачи в Баковке. О том, какими способами строил крепкое личное хозяйство Буденный, один из жителей поселка в 1954 году написал лично Хрущеву:
"Я, советский человек, считаю своим долгом помочь нашей партии устранить безобразия, вызывающие на местах глубокое возмущение простых людей, которые видят извращенный образ жизни одного из руководителей партии и правительства маршала Буденного С. М. и с презрением хают великую идею строительства коммунизма. Маршал Буденный проживает на своей даче в поселке Баковка Кунцевского района.

1. Усадьба Буденного состоит из размером до 7 га дремучего леса, фруктового сада, пруда, парниково-огородного и многоотраслевого хозяйства: скотофермы, где имеется 5 голов рогатого скота, 6 лошадей и много птицы. Это хозяйство Буденного огорожено большим забором, как китайской стеной. Буденный от этого своего крупного хозяйства государству не платит по поставкам: ни овощей, ни огородины, ни мяса, ни молока, ни яичек, а ведь он равен перед советским законом, тогда как простые люди за свой клочок усадьбы и корову платят тысячи рублей налога.
2. На даче Буденного всю весну, лето и осень 1953 г. работало большое количество рабочих как по вольному найму, так и солдат по уходу за скотом, на огороде, в саду и во дворе. Как видно, рабочие в прошлом году и в настоящее время поставляются Министерством обороны, поскольку их все время возили и возят автомашинами. Кроме этого, на даче Буденного всю весну, лето, осень и зиму 1953-1954 г. работало и работает по уходу за скотом и на разных подворных работах и прислугой 5-7 человек рабочих.
3. Весь 1953-54 г. на даче Буденного помимо законом положенного наряда солдат для несения охранной службы еще на его даче до поздней осени размещалось в палатках саперное воинское подразделение солдат, которые целый год перестраивают заборы, ремонтируют во дворе конюшню, коровник, птичник и убирают улицу, двор, сад и т. п. Люди любят своих воинов и с гордостью посылают своих детей служить в Советскую Армию, но когда видят, что солдаты у Буденного превратились в личных холуев его и его семьи и эти солдаты ходят с нарушением воинской дисциплины и даже часто пьяные, то это вызывает в народе возмущение. Кроме этого, люди высмеивают Буденного, говорят, что Семен Михайлович уже дожился до полного царства коммунизма, к большому стыду, тов. Буденный за счет чужого труда лично наживается и в глазах народа потерял свою скромность и скатился на путь старого барина и потерял образ советского избранника народа".
То, что герой Гражданской войны отделается в лучшем случае внушением, автор письма не сомневался. "Буденный не одинок,— писал он.— Посмотрите в той же Баковке и в других поселках Кунцевского района, сколько построено личных дач, и в них живут высокопоставленные лица из разных правительственных органов, которые занимают одной семьей дачи по 10-15 комнат, в этих дачах проживают по 3-5 слуг, и все содержится за счет государства".
Объяснял правдоискатель и то, почему никто, кроме него, не решился подписать письмо: "За жалобу на Буденного загонят живьем в могилу, ведь Буденный завел таких 'адъютантов', что ни в чем не повинные люди и те дрожат, когда они едут верхом на лошадях. Быстро давай дорогу, а иначе плетью собьют".

"Целовал бригадира и пытался это сделать в отношении посла"

Главкому ВВС маршалу авиации Павлу Жигареву (пока стоит) по долгу службы часто приходилось принимать зарубежных гостей и алкогольные напитки

Куда экстравагантнее вел себя бывший боец Первой конной Павел Жигарев, которым очень гордился Буденный. После Гражданской войны Жигарев окончил сначала кавалерийское, потом летное училище, а затем Военно-воздушную академию. В 1941 году он был назначен командующим советскими ВВС, правда, продержался на этом посту сравнительно недолго. Недруги утверждали, что Сталин снял его и отправил подальше от фронта — на Дальний Восток — за постоянное вранье. Рассказывали также, что он отличался не столько талантами летчика и командира, сколько склонностью к различного рода интригам.
Маршал авиации Голованов вспоминал о том, как Жигарев использовал в своих целях Василия Сталина: "Василий был лейтенантом на фронте, через год встречаю его майором, потом — полковником. Это все Жигарев старался, главком ВВС. Он хотел получить новое здание для штаба ВВС и присмотрел дом на Пироговке. 'Уговоришь отца,— сказал он Василию,— станешь полковником!' Но Василий боялся идти к отцу с этой просьбой. Жигарев посоветовал ему сразу к отцу не обращаться, а под проектом решения собрать подписи членов Политбюро, сказав им, что отец согласен. Василий так и сделал, а потом пошел к отцу, показав ему, что все согласны. Так Василий стал полковником, а здание это и поныне служит штабом ВВС".
Как бы то ни было, после войны Жигарев вновь стал главнокомандующим ВВС, а затем заместителем министра обороны. В 1955-м ему было присвоено звание главного маршала авиации. А в следующем году произошло событие, предопределившее скорый конец карьеры Жигарева. О скандальном происшествии в афганском посольстве в Москве министру обороны маршалу Жукову сообщил генерал-полковник Гусев:
"Докладываю. 3 июня с. г. в 20.00 послом Афганистана в СССР Гулям Яхья Ханом Тарзи был устроен прием по случаю завершения работы афганской военной делегации, а также в связи с отъездом в Афганистан пяти членов этой делегации.
На приеме с советской стороны присутствовали: главный маршал авиации т. Жигарев, начальник Главного управления по делам экономических связей т. Коваль, генерал армии т. Курасов, генерал-полковник т. Гусев, генерал-лейтенант т. Котов, генерал-майор танковых войск т. Сидорович, генерал-майор т. Соколов, начальник отдела стран Ближнего и Среднего Востока МИД СССР т. Зайцев. С афганской стороны — посол Афганистана в СССР, члены афганской военной делегации во главе с генерал-майором Абдул Резак Майвандом и сотрудники посольства.
Вначале прием проходил в теплой, непринужденной обстановке. После полутора-двух часов — 5-6 тостов, произнесенных послом и гостями с обеих сторон, главный маршал авиации Жигарев опьянел и нарушил нормы поведения и дипломатический этикет. Эти нарушения выразились в следующем: главный маршал сказал, что планирование поставок на 1957-58 гг. из СССР в Афганистан учебных и боевых реактивных самолетов и особенно истребителей неверное, т. к. они могут прекрасно летать с грунтовых аэродромов и их надо поставить в 1956 году... Обращаясь к бригадиру авиации Абдул Резак Мирата, сказал: 'Вам следовало бы посетить наши авиационные училища, и вы увидели бы, как наши молодые летчики летают с обыкновенных аэродромов с травяным покрытием'.

Маршал Жигарев был полностью удовлетворен оказанным ему приемом в афганском посольстве. Посол Тарзи (в центре на фото) и бригадир Мирата (справа на фото) были удостоены бурных, продолжительных поцелуев.

На это бригадир-авиатор Мирата заявил, что он неоднократно выражал свои пожелания советским специалистам и, в частности, генерал-лейтенанту Котову показать хотя бы одно подобное училище, но его просьба не была удовлетворена. В ответ на это главный маршал авиации т. Жигарев заявил, что он сам может показать одно, два и даже три таких училища, если только пожелает афганская делегация. После этого т. Жигарев произнес тост за авиацию Афганской армии и, выйдя из-за стола, чокнулся рюмками с бригадиром Мирата и начал его целовать, сказав: 'Дали вам хорошую материальную часть, смотрите — не подведите, а то голову отверну'.
Желая сидеть вместе с бригадиром Мирата, т. Жигарев нарушил рассадку гостей за столом, установленную послом в начале ужина, посадил Мирата рядом с собой, а генералу Котову приказал сесть на его (бригадира) место. После пересадки бригадира т. Жигарев с послом и бригадиром выпил несколько рюмок водки, продолжая целовать бригадира и посла, перейдя в обращении с ними на 'ты'. В момент, когда т. Жигарев целовался с бригадиром, к послу подошел его первый помощник и хотел что-то сказать ему на ухо, т. Жигарев отвел его рукой назад, сказав: 'Не мешай', а сам продолжал целовать бригадира. В этот же момент посол Тарзи хотел что-то сказать бригадиру, т. Жигарев, разговаривая с бригадиром, приложил руку к правой щеке посла и отвел его лицо назад.
После этого генерал Соколов, Котов и я попытались подсказать в удобной форме т. Жигареву не допускать подобного, но нам не удалось ничего сделать. Т. Жигарев продолжал мешать говорить выступающим с краткими речами и после каждой выпитой рюмки водки целовал бригадира и несколько раз пытался это сделать и в отношении посла, выражаясь: 'Хорошие вы люди'.
Пять членов афганской делегации около 23 часов попросили разрешения отпустить их для подготовки к вылету в Кабул. Тов. Жигарев не разрешил выходить из-за стола членам военной афганской делегации, вылетающим в Кабул, и заявил, что он может доставить их на родину реактивным самолетом. Видя такое положение, т. Коваль, сидящий рядом с послом, подал мысль последнему выйти из столовой в гостиную и завершить там ужин (оставалось подать фрукты и кофе).
Посол согласился, и все вышли в гостиную, т. Жигарев, оставаясь в столовой, продолжал разговор с бригадиром Мирата и другими членами афганской делегации и целовал их, а тов. Коваль и другие с нашей стороны товарищи беседовали с послом по существу соглашения. Генералы тт. Курасов, Сидорович, Соколов, Котов, я и тов. Коваль просили тов. Жигарева поблагодарить посла и идти домой. Тов. Жигарев оттолкнул тов. Курасова и других генералов и не обратил внимания на наши просьбы, сказав, что 'не пойду', выругавшись нецензурным словом в наш адрес.
После того как уехали тт. Коваль и Зайцев, тов. Жигарев попросил посла к себе за стол в гостиной, выпив несколько рюмок водки, попытался целовать его, бесцеремонно подтягивая его за рукав к себе. Посол попросил уйти на время для решения служебных вопросов в связи с отъездом части делегации в Кабул. Тов. Жигарев взял его за руку, вернее, за рукав костюма и не пускал от себя...

Всей афганской делегации был обещан полный улет на реактивном самолете

После того как посол ушел, мы пытались увести т. Жигарева, но он сопротивлялся, и увести его не удалось. В гостиную вошел глава афганской военной делегации генерал-майор Абдул Резак, тов. Жигарев попросил его за стол. Генерал Абдул Резак подошел, и т. Жигарев взял генерала Абдул Резака за нос, потянул его к себе и начал целовать его, повторив это несколько раз...
Мы пытались вывести т. Жигарева, говоря, что он нарушает всякие нормы поведения, экстерриториальность Афганского посольства. Он оттолкнул нас и обругал нецензурными словами... Около часа ночи тт. Соколову и Сидоровичу удалось уговорить и увести т. Жигарева домой".
В Министерстве обороны опасались, как бы инцидент не получил международную огласку. Ведь прием был сорван, афганцам нанесли оскорбление. Однако неприятного шума удалось избежать. Афганцы, правда, вскоре отозвали своего посла. А главного маршала авиации Жигарева отправили руководить гражданской авиацией.

ПРИ СОДЕЙСТВИИ ИЗДАТЕЛЬСТВА ВАГРИУС "ВЛАСТЬ" ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ ИСТОРИЧЕСКИХ МАТЕРИАЛОВ

Журнал "Коммерсантъ Власть" №7 от 20.02.2006, стр. 66

Авторы:

Евгений Жирнов

Темы:

Коммерсантъ История

Театр Буденных действий