Тема энергетической безопасности является приоритетной в повестке дня саммита "восьмерки" в Санкт-Петербурге в июле 2006 года. От того, как определят лидеры G8 смысл этого термина, зависит и ответ на вопрос, что делать для обеспечения мировой энергобезопасности*.

Совместный проект "Коммерсантъ-Власть" и концерн Shell*

По просьбе "Власти" зампред комитета по экономической политике Госдумы Алексей Лихачев и вице-президент компании Shell International Джереми Бентам ответили на следующие вопросы:
1. Как вы определяете "энергетическую безопасность"?
2. Какие подходы могут быть использованы для эффективного прогноза энергетических тенденций в мире? Каковы выгоды от использования этих подходов?
3. Какими вам видятся тенденции изменения глобального спроса и предложения на энергоносители в последующие 25-30 лет?
4. В чем заключаются долговременные риски, которыми следовало бы заняться уже сейчас?
5. Как проблемы защиты окружающей среды и, в частности, снижения выбросов СО2 представляются вам в долгосрочной перспективе?

Алексей Лихачев

1. Я бы выделил три аспекта энергетической безопасности. Первый — экономический. Он связан с бесперебойным снабжением потребностей мировой экономики, с балансом интересов потребителей и поставщиков, с проблемами развития как мировой энергетической отрасли, так и мировой экономики вообще. Второй — социальный. Он связан с влиянием энергетики на жизнь и здоровье людей и на решение политических вопросов — говоря о взаимоотношениях стран-поставщиков и стран-потребителей всех видов энергоресурсов. И здесь же можно говорить об экологическом значении, об уровне загрязнения окружающей среды. Третий аспект — технический или техногенный. Он связан с уменьшением вероятности возникновения аварий и катастроф, а также с освоением новых месторождений и утилизацией старых. Сюда же относится и борьба с терроризмом, ведь объектом террористических действий могут стать энергетические объекты.
2. Понятно, что, с одной стороны, потребители пытаются оптимизировать свои энергопотребности, стимулировать энергосбережение и влиять на мировой рынок с целью снижения цен. А с другой стороны, задача поставщиков — продать как можно дороже. Об этом, кстати, говорил президент Путин в Шанхае, о безопасности поставщиков энергетических ресурсов. Надо просчитать и наши потребности в освоении новых месторождений, и возможности заключения долгосрочных контрактов. Эту задачу надо решать и методом переговоров (которые, собственно, и будут происходить на заседании "восьмерки"), и при помощи экспертных оценок.
Есть некая смесь энергетического рынка, с одной стороны, и квазипереговорного стола — с другой. На нем не бьют по рукам и не заключают контракты, а лишь пытаются взять на себя ответственность в реализации тех или иных тенденций. Как странам-потребителям, так и странам-поставщикам энергоресурсов нужно выработать хотя бы среднесрочный прогноз на 15-20 лет. Все попытки спрогнозировать цену барреля нефти, кубометра газа или соотношение курсов валют провалились. Важность G8 — в официализации переговорного стола и — при определенном уровне его открытости — возможности долгосрочных прогнозов. У мирового рынка энергоресурсов нет той степени открытости и объективности, как, например, у рынка компьютеров. Особую роль приобретают переговорный процесс и добрая воля переговорщиков, их способность выполнять свои обязательства.
3. Я думаю, что потребность в энергоресурсах будет расти, несмотря на то что есть и прогнозы снижения. Другое дело, что страны-потребители будут пытаться диверсифицировать портфель поставок, будут искать технологии энергозамещения, стараться экономить энергоресурсы. Как ни парадоксально, в постиндустриальном обществе потребность в энергоресурсах растет. Эксперты, которым я доверяю, говорят, что годовой прирост энергетических потребностей — от 7 до 10%. Надо понимать, что это выше темпов развития мировой экономики. То есть экономика экономикой, а мировой социум потребляет энергоресурсы, невзирая на недостаточные темпы роста.
4. Первый и главный риск — это непредсказуемость очень многих глобальных экономических процессов. Вспомнив философскую модель развития по раскручивающейся спирали, можно спрогнозировать периоды роста и стагнации мировой экономики. Вместе с этим будут расти или замедляться темпы потребления энергоресурсов. Важно, что мы живем в России и пытаемся прогнозировать не столько мировое развитие, сколько обеспечить себе и своим детям стабильное развитие. Все равно главной задачей остается диверсификация экономики — возможность на волне роста цен на сырье сложить экономику высоких технологий, поменять приоритеты в экспортном портфеле, создать за счет нефтегазовых сверхдоходов инвестиционный портфель для развития современной науки, технологичных производств, условия для прихода инвесторов.
5. Подходы должны быть интернациональными. Это главный выбор, который сделала Россия, ратифицировав Киотский протокол. Непосредственно у России интереса к нему нет, мы видим, что только РАО ЕЭС способно достаточно эффективно применять его инструментарий. Тем не менее проблема экологической безопасности настолько интернациональна и глобальна, что очень надеюсь, что она отдельно будет обсуждена на "восьмерке" и будут предприняты общие действия. Напомню, что США формально отказались от Киото и пытаются выработать свое видение решения экологических проблем. Надеюсь, что саммит G8 позволит все-таки объединить силы.
Воспитывать же бизнес, воспитывать экономику словами о нравственности и важности экологических проблем не особенно эффективный инструмент. По всему миру должны действовать одинаковые законы, с одной стороны наказывающие тех, кто пренебрегает экологическими стандартами, а с другой — поощряющие законопослушные отрасли и предприятия.

Джереми Бентам

1. Энергетическая безопасность — концепция, корни которой уходят как в политику и международные отношения (которые оказывают влияние на стратегию инвестиций), так и в геологию и технологию. Вне зависимости от того, подразумевается ли увеличение геологоразведочных работ, разработка альтернативных источников энергии, строительство трубопроводов и газовых терминалов или увеличение гибкости энергетических систем, энергетическая безопасность в первую очередь представляет собой проблему инвестиций. Проблема инвестиций огромна. Например, согласно данным Международного энергетического агентства, потребность в инвестициях российского энергетического сектора в течение последующих 30 лет оценивается в $1 трлн.
В работе "Глобальные сценарии Shell до 2025 года" мы обсуждали различные подходы к энергетической безопасности в зависимости от сценария. Например, в сценарии "Открытые двери" мы рассматривали мир, в котором безопасность обеспечивается возможностью свободно инвестировать в любой точке мира, в то время как в сценарии "Флаги" энергетическая безопасность обеспечивается самодостаточностью.
2. В течение последних 30 лет Shell разрабатывал сценарии с целью предоставления высшему руководству концерна комплексной картины возможного развития экономической обстановки. Нам необходим способ работы во временных масштабах, которые выходят за рамки достоверных прогнозов. Нам необходим также способ высвечивания критических рисков и возможностей в индустрии энергоносителей. Мы хотим иметь возможность заранее выявлять критические неопределенности.
3. Во всех сценариях до 2025 года наблюдается всеобщий рост спроса на энергоносители, при этом существенную роль продолжают играть ископаемые. Движущей силой общего спроса (в частности, спроса в секторе транспорта) оказывается более сильный его рост не в развитых, а в развивающихся странах. Еще более быстрый рост наблюдается в секторе производства электроэнергии, где движущей силой оказывается бурное увеличение спроса. Лидером этого роста является газ, который должен сыграть роль моста в будущее, поскольку он характеризуется меньшими выбросами, чем уголь или нефть. Наблюдается также быстрый рост спроса на новые возобновляемые источники энергии (например, энергию ветра, солнечную энергию, биотоплива, энергию волн) — он превышает 10% в год, однако ввиду старта с очень низкого уровня их абсолютный уровень оказывается весьма ограниченным. Поэтому важную роль будет играть и уголь, особенно в качестве местного топлива, и к 2025 году будет наблюдаться абсолютный рост его потребления благодаря появляющимся технологиям чистого угля.
Нетрадиционные углеводороды потенциально могут заменить запасы обычных углеводородов, однако скорость этого процесса зависит от технических, коммерческих и природоохранных соображений, а также от наличия благоприятных цен в течение длительного времени. Выработка атомной энергии также возрастет, однако будущее этой энергетики все еще остается неясным. Поскольку энергетическая безопасность стоит на одном из первых мест в повестке дня, то атомная энергетика обладает потенциалом более быстрого роста, поскольку имеет преимущества в обеспечении национальной самодостаточности.
4. К будущим ценовым потрясениям может привести риск недостаточного инвестирования в добычу традиционных запасов при росте спроса на энергоносители. К этому набору добавляются риски, связанные с изменением климата. Однако каждый риск потенциально может открыть новую перспективу. Например, высокие цены на энергоносители позволяют нам разнообразить портфель работ, инвестируя в нетрадиционные, возобновляемые и экологически более чистые ископаемые топлива, а также поддерживать более эффективное использование энергии, что также дает возможность снизить выбросы СО2. Наша задача состоит в поддержании равновесия между различными силами общества, государством и рынком. Если мы, как глобальное сообщество, сохраним общий диалог между этими тремя действующими факторами, то сможем гораздо проще и эффективнее справляться с рискам и проблемами в будущем.
5. Безусловно, мы являемся свидетелями превращения углерода в самостоятельный товар. Это товар с отрицательной ценой: вы платите, чтобы от него избавиться. Кредиты на выбросы углерода являются товаром с положительной стоимостью. Для некоторых людей разработка механизма финансирования углерода представляется просто еще одним бременем, возлагаемым на бизнес. В действительности картина оказывается более сложной и менее мрачной. Открывающиеся возможности обращения с углеродом как с самостоятельным товаром, торговли выбросами углерода, появления рыночных механизмов и т. д. оказываются весьма перспективными. Эти возможности лежат в русле устойчивого развития — получение экономической выгоды, выгоды для общества и выгоды для окружающей среды.

*"Власть" и Shell завершают свой совместный проект. Предыдущие публикации см. в ##9, 13 и 17-18 за этот год.

Журнал "Коммерсантъ Власть" №25 от 26.06.2006, стр. 32

Темы:

Что делать с энергобезопасностью?