Без шума и лагерной пыли
За высоким забором в поселке Бобровка Свердловской области среди лилий и ромашек отдыхают юные екатеринбуржцы—9-летние Семен с Глебом и 10-летний Тимофей. Неделю назад родители сдали троицу в частный лагерь, который открыла на своей даче преподаватель Уральского университета Тамара Польянова. В начале смены доцент кафедры возрастной педагогики украсила кусты малины новогодними гирляндами—для праздничного настроения. Теперь вешает на яблони мокрые простыни—у одного из воспитанников энурез. Глеба, сына владельцев 9-комнатной квартиры, нашпигованной техникой, Польянова научила «управлять» деревенским самоваром. А чтобы привыкший отдыхать за рубежом Семен мог ориентироваться на ее 12 сотках, переименовала дачную поленницу во Францию, рукомойник—в Италию. В Египте—крошечной бане—прячется сама хозяйка лагеря, автор 30 книг об игровых технологиях. Парилка—не только «заграница», но и курительная комната. Когда сигаретный дым, нарушая конспирацию, выбивается из-под двери, мальчишки голосами телевизионных дикторов вещают: «В Шарм-эль-Шейхе опять бомбежка. Крантец Египту». Польянова убеждена, что у детских лагерей в России нет будущего. «Казармы с койками и утренние линейки—анахронизм,—полагает она.—Поколению индивидуалистов необходимы компактные отряды с максимальным комфортом и частные пансионаты».
Ее мнение косвенно подтверждают данные Роспотребнадзора: в 2005 г. из 52 388 летних лагерей (70%—ведомственные и муниципальные, остальные—частные) закрылись 5000, в 2006-м баз детского отдыха стало еще на 8000 меньше. Эта агония, по предсказаниям ведомства, затянется на 6–7 лет. Правда, Роспотребнадзор объясняет такую динамку не социальной психологией, как Польянова, а отвратительным состоянием большинства лагерей. И отсутствием хозяина—единого федерального органа, «определяющего государственную политику в сфере защиты детства»: Минобразования забрал под свое крыло «лагеря дневного пребывания», открывающиеся летом при школах, а социальным службам достались детские санатории. Частные же лагеря, которые могли бы удовлетворить запросы и детей, и родителей, остаются фактически на нелегальном положении.
15-летний Сергей Тренихин из Курска понял, что история отечественных лагерей закончится раньше, чем его детство, после прошлогоднего отдыха в «Орленке», одном из самых престижных в советские времена лагерей: «Форма дырявая, мебель старая, воспитателям ничего не нужно. Полный отстой». Чиновники к выводу о разрушении лагерной системы пришли годом позже. Глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко составил рейтинг регионов, быстрее других теряющих летние лагеря: лидируют Иркутская, Челябинская и Тамбовская области. Две трети «Искорок», «Дубрав» и «Звездочек» строились в 1960-е годы. Сегодня, признают в Минобразования, большая часть помещений в таком состоянии, что их уже не спасут никакие капитальные ремонты—проще снести; спортивные площадки заросли бурьяном, водоемы загажены. И так повсюду.
До 2005 г. у Свердловской области было 220 ведомственных детских баз, осталось 65. Жители Екатеринбурга нашли выход—открывают мини-лагеря на дачах. Детей туда набирают без шумной рекламы—работают без лицензий, налоговых и санитарных проверок. В роли Роспотребнадзора здесь—сами родители, инспектирующие чад и наставников в течение смены. Они же—финансовая дирекция, оплачивающая труды воспитателя-дачника.
Подростков новая форма отдыха привлекает отсутствием режима: тихого часа, обеда по звонку, строевой ходьбы и «всяких глупых соревнований». «В школе забодали конкурсами, хоть здесь отдохну»,—10-летний Никита Струков придумал свой распорядок дня: спать до упора, не есть манную кашу, а командовать собой позволять разве что на речке. Никитина мать, Людмила Струкова, бизнес-леди из Новоуральска, выбирая сыну лагерь, общалась с психологами: «Оказывается, до 14 лет детям противопоказаны состязания. Проигрывая, они взращивают в себе комплексы. Специалисты сказали, что массовый отдых убьет в моем мальчике личность. Как же можно удержать в поле зрения полсотни детей? Мы предпочли кемп-дачу (от английского camp—лагерь.—Newsweek) для узкого круга».
Устраивая отпрысков в лагерь «Веселые дачники» Тамары Польяновой, с бревенчатой избой и резиновым бассейном посреди огорода, состоятельные родители из Екатеринбурга и Сысерти занимают очередь. Взрослые не оформляют с владелицей усадьбы официальных соглашений, договариваются устно: 500 руб. с человека за сутки. Смена—10 дней, получается 5000 руб. с носа плюс покупка чего-нибудь из необходимой техники: DVD, компьютера или музыкального центра.
Людмила Морозова, 78-летняя мама Польяновой, в прошлом воспитатель детского сада, все лето без передышки готовит ребятам обеды на заказ: одному котлеты, другому блины, третьему борщ. Она исправно доставляет кастрюльки «веселым дачникам», но каждый раз обещает Тамаре рано или поздно послать отдыхающих «к ядрене фене». «Устала я»,—охает старушка, присев под кустом смородины—мальчишки собирать ягоды для компота категорически отказались. «На вашем месте я бы пошел спать»,—советует «кухарке» заботливый мальчик Степа.
Польянова в это время планирует дневные занятия, стараясь развести по разным грядкам капризного ребенка-арахнофоба (арахнофобия—боязнь пауков.—Newsweek)и драчливого пацаненка-аутиста, живущего в придуманном мире и выискивающего в сверстниках то хищников, то пиратов. «Специально воспитанников не выбираю, о болячках родители сообщают в последний момент,—поясняет педагог.—Но нездоровье—не беда, что по-настоящему плохо, так это невоспитанность и агрессивность подростков». Каждого отдыхающего Тамара Александровна за свой счет страхует от несчастных случаев: детские травмы оцениваются полисом в 25 000 руб. Если Польянова берет группу из 3–4 ребят, за каждого платит по 40 руб., если в группе 12 человек—по 20 руб. До сих пор никаких ЧП не было.
Моду на мини-лагеря в Екатеринбурге поддержали и малообеспеченные жители. Родители находят надежных людей—как правило, школьных учителей, сбрасываются по 1500 руб. и на две недели поручают ему заботу о 3–4 подростках. Педагоги, чтобы дети не скучали, выбирают тематику смен: обычно каникулы проходят с подзорной трубой для изучения небесных светил, со словарем немецкого, английского или в беседах об экологии.
«Предки велели—вот теперь собираю гербарий на чужой даче,—делится Гена Сошников.—Начитались про вожатых-педофилов в больших лагерях—испугались». Родители Сошникова объясняют выбор дешевизной «компактного» отдыха. В среднем по Свердловской области смена в обычном лагере стоит 13 000–15 000 рублей—такое себе позволить могут не многие. Но Роспотребнадзор «экономии на детях» допускать не намерен. На последнем селекторном совещании Геннадий Онищенко грозил «неучтенным» лагерям налоговыми и медицинскими проверками.
«По закону нас нельзя оштрафовать,—возражает Тамара Польянова.—Ни в одном документе не проходим как владельцы детских баз. Договорных обязательств нет. Комиссиям родители скажут, что мы давние знакомые и подруге доверили смотреть за ребятишками».
Тинейджеров бумажки вообще не волнуют, им главное—интересно или неинтересно. Старшеклассники Алла Даурова и Костя Краев успели побывать во многих ведомственных и муниципальных лагерях Свердловской области, Краснодарского края, но лучшим называют «Лето в шоу-бизнесе». Этот лагерь уральская академия моды «Гвенделин» организовала в Екатеринбурге без вмешательства образовательных и медицинских комитетов, без лицензии. 20 дней ребят учили накладывать макияж, свободно держаться перед камерой, снимать клипы. Смена стоит 10 000 руб. с человека, лагерь одновременно принимает 15–20 детей.
«Бывшие пионерские базы скучны и предсказуемы. За что родители им платят—непонятно,—говорит Алла Даурова.—Лето слишком коротко, чтобы тратить его на речку, стенгазеты, речовки. Хочу чему-то научиться. А “Шоу-бизнес” меня раскрепостил». Костю Краева частный лагерь научил не прятать окурки от взрослых—«нельзя стыдиться слабостей»—и помог найти «призвание»—профессию модели.
Уральские подростки учатся проводить кастинги, воронежские педагоги—аукционы. «Мало того что правительство переложило заботу о детском отдыхе на муниципалитеты со смешными бюджетами,—жалуется Николай Карташов, сотрудник управления труда и социального развития Воронежской области,—так еще и утвердило закон о торгах: чтобы получить льготные путевки по линии соцзащиты, лагерям надо было подать заявку и выплатить деньги. Средства нашли единицы». Торги выиграли три лагеря на севере области—им достались путевки для 1500 льготников из южных районов.
«Они в такую даль—километров триста—не сунутся. Транспортные расходы дороже, чем лагерная смена»,—замечает Николай Карташов. Детские путевки в Воронеже стоят около 5000 руб. Загородные лагеря за сезон выручают по 800 000. Неплохая прибыль. «Если не ремонтировать помещения и не менять мебель»,—уточняет чиновник.
Какие базы финансировать, а какие закрывать, регионы решают без контроля сверху, опираясь на постановления глав областных и краевых администраций. В Воронеже в детский отдых никто вкладываться не собирается: ведомственные лагеря безвозмездно передаются муниципалитетам, которые тратить и без того скудные средства на их ремонт не хотят—впусти юных громил в свежие стены, и плакали денежки. Воронежская областная Программа летнего оздоровления детей в основном сводится к финансированию администрацией трех собственных, «элитных», лагерей в Ялте и Ессентуках.
А «общедоступные» лагеря местные бизнесмены превращают в клубы и сауны. В конце 90-х, в годы экономической неразберихи, коммерсанты самовольно заняли опустевшие лагерные земли, построили на месте корпусов коттеджи, кафе и платные стоянки. Воронежская прокуратура не обращала внимания на это обстоятельство, пока в июне 2006-го межведомственная комиссия не добралась до бывших «Дубрав» и «Солнышек» с проверкой и не обнаружила в песочницах новых владельцев. Сейчас следователи подшивают к папкам уголовных дел «липовую» документацию пяти «помещиков».
Впрочем, как считают воронежские чиновники, до «посадки» дело вряд ли дойдет. А вот 12-летний тамбовчанин Темка Прибылов, по словам родственников, уже в «тюрьме». «Так Артем называет лагерь дневного пребывания. До 17 часов их держат в классе, вечером возвращают домой,—описывает режим сына его мама, Галина Ивановна.—Конечно, хорошо, когда есть возможность отправить ребенка на речку или на море. Но мы небогаты». Июнь подросток провел с бабушкой, в августе семья увезет его на дачу, а в июле, чтобы Темка не слонялся по улицам, Галина Прибылова «разорилась» на путевку в городской лагерь—5000 руб. отдала.
К 2006 г. Тамбовская область сохранила только 40% детских загородных баз—их осталось 29. Зато число лагерей «дневного пребывания», наоборот, растет. Сейчас их 600, почти вдвое больше, чем в 2003–2004 годы. Школу под лагерь переделать просто и дешево: столовая уже есть, в классах вместо парт ставятся раскладушки для послеобеденного сна—вот и вся «организация детского отдыха». Довольны все: педагоги—ответственности меньше, районо—не надо искать персонал, родители—отпрыск под присмотром за вполне приемлемые деньги. Возмущаются только врачи: детям нужен простор и воздух.
«Чепуха какая-то!—недоумевает Дмитрий Ахматов, специалист по оздоровлению из лагеря Новоуральского электрохимического комбината.—Какая разница, где дети—в подворотне или под замком в лагере дневного пребывания? Здоровья ни там ни тут не прибавится». Сотрудник управления образования Тамбовской области Татьяна Булгакова оправдывает такое положение дел тем, что обычные лагеря содержать очень накладно. «Предприятия-собственники стареют вместе с персоналом,—сетует Булгакова.—Молодых семей почти нет. А содержать загородные базы ради 50–60 ребят бессмысленно». Привлечь же спонсоров не получается.
«Детский отдых—это большие затраты и никакой прибыли»,—объясняет Руслан Лысенков, директор ведомственного лагеря Новоуральского электрохимического комбината. Лысенкову частная спонсорская помощь не нужна—комбинат богатый, хватает того, что дают шефы. Другим базам повезло меньше: о них вспоминают раз в год в дни городских и областных инспекций. Но и они мало что меняют. Во время июньской проверки в Тольятти под мэром Николаем Уткиным провалилась кровать—градоначальник лично испытывал «материально-техническую готовность к летнему сезону» одного из лагерей. Кровать списали—тем дело и кончилось. Денег из бюджета не добавили ни копейки. В следующем году мэр просто будет осторожнее.