ЧЛЕНЫ ЗАКРЫТОГО КЛУБА

СПОРТ

Хоккейный «Спартак» наконец-то пристрелили. И правильно: сколько можно длить мучения? Сколько можно морочить головы игрокам, цедить деньги по капле и то обещать финансирование, то отменять его? Сколько можно тасовать решения, как карточную...

Хоккейный «Спартак» наконец-то пристрелили. И правильно: сколько можно длить мучения? Сколько можно морочить головы игрокам, цедить деньги по капле и то обещать финансирование, то отменять его? Сколько можно тасовать решения, как карточную колоду: сегодня гарантировать команде выступление в суперлиге, а завтра отменять гарантии, данные сдуру и сгоряча? Да, лучше уж так: коротко, определенно, ясно. Московский «Спартак», хоккейная команда с великой историей, закрывается. Игроки и тренеры свободны. А что публика, что болельщики, среди которых юные фанаты и почтенные доктора наук? А ничего. Публика поноет и заткнется. И не такие вещи проглатывала безгласно наша публика.

Это правда. Перечень вещей, которые мы проглотили за последние пятнадцать лет, может занять всю газету. Пьяные выступления дирижера Ельцина, фантики Чубайса, грабиловка «Чары» и МММ, лидеры оппозиции (все как один с честными глазами), которые с каждыми проигранными выборами почему-то становятся все богаче и богаче, — от всей этой бесконечной туфты может стошнить. Олигархи, взбухшие на теле страны, как гнойные фурункулы, и страна, превратившаяся в одно сплошное фальшивое авизо, — даже говорить об этом противно, после каждого сказанного слова так и тянет бежать к раковине и мыть рот с мылом. Кажется, при чем здесь хоккейный «Спартак»? Но он очень даже при чем, он очень хорошо вписывается в этот ряд оскорблений и унижений.

Дух народа, как и дух Божий, проявляет себя не там, где его ждут функционеры в хорошо сшитых костюмах или церковные иерархи на «Мерседесах». Он проявляет себя в самых неожиданных местах. Московский «Спартак» всегда был таким местом. Люди, здесь игравшие, часто имели на лицах приятное, родное выражение работяг и забулдыг. Они, может быть, не становились эталонными советскими спортсменами и членами ЦК ВЛКСМ, но на хоккейной площадке всегда могли как следует приложить к борту самых знатных соперников, обыграть кого угодно в отчаянной и безжалостной рубке. Я их помню, этих умельцев доисторической эпохи, нападающих Фоменкова и Ярославцева и вратаря Прохорова, великана с огромными руками. Знакомый хоккейный тренер рассказывал мне, как самозабвенно и до потери сознания пил с этим огромным вратарем после того, как тот закончил играть. Так спартаковские герои, познав краткую славу, возвращались в жизнь, чтобы окончательно слиться с ней и исчезнуть в ее глубинах.

О братьях Борисе и Евгении Майоровых и Вячеславе Старшинове слышали все. Многие еще помнят их быструю умную игру. Широкоплечий, мощный Старшинов — незабвенный номер восемь — стоял на точке вбрасывания в ожидании соперника, поставив конек на пятку, носком вверх: характерная поза уверенного в себе бойца. Защитники висели на нем, как собаки на медведе, и он их стряхивал. Однажды, когда Старшинов уже вернулся из Японии и играл свой последний сезон в «Спартаке», к нему пристал на площадке нынешний министр спорта, а тогда молодой и наглый армеец Фетисов. У них вышла стычка, и трибуны свистели Фетисову: на кого ты руку поднимаешь, парень? И вот теперь герой-центрфорвард мямлит жалкие слова в телекамеры и неуверенными жестами перекладывает на столе бумаги — он в растерянности, он не знает, что сказать. Вячеслав Старшинов, вынужденный комментировать смерть московского «Спартака», — нет уж, я не хочу на это смотреть, увольте!

«Спартак» закрыли, и сейчас обязательно найдется какой-нибудь идиот, который выступит на пепелище с набором обязательных истин. Идиот расскажет нам, что мы живем при капитализме, и, значит, все решают инвесторы. Захотят — дадут деньги, захотят — не дадут. Хоккейной команде «Спартак» они решили денег не давать, потому что возможный процент прибыли и окупаемость их не устраивают. Если поверить всей этой чепухе, то следует признать, что ни наша страна, ни наша жизнь нам больше не принадлежат. Нас всех — пишущих и непишущих, пьющих и непьющих, интеллигентов и матершинников, в общей массе и составляющих народ, — можно закрыть, как закрыли московский «Спартак», по причине плохой окупаемости и низкого процента (а освободившиеся деньги отправить в «Челси». Там они нужнее).

И что же тогда останется в этой стране, очищенной от людей с плохой окупаемостью и культурно-спортивных предприятий с низким процентом? Останется Рублевка, где за высокими заборами в домах с пятью каминами и восемью санузлами будут жить председатели «Фонда поддержки демократии» и «Общества поощрения банков». Останется прислуга, вышколенная, как стайка цирковых зверьков. Останутся поля для гольфа, на которых джентльменам так удобно катать мячик в лунки и затем, попивая коктейли, решать проблемы. Но эта стерильная безлюдная страна будет уже не Россия.