Николай Козлов в "АРТСтрелке-projects"

выставка инсталляция

В московской галерее "АРТСтрелка-projects" открылась выставка Николая Козлова "Они повсюду". Инсталляция одного из заметных персонажей андерграунда 1980-х посвящена "новоязу", некогда придуманному пиратскими переводчиками голливудских боевиков. Знакомые реплики ловила ИРИНА Ъ-КУЛИК.

Николай Козлов, выходец из семьи потомственной советской военной элиты, начинал свою карьеру современного художника в бесшабашно-безнадежные последние годы советской власти. В 1980-е годы он прославился произведениями в стиле детсадовского military — всяческой "войнушкой", в которой игрушечные танки и солдатики разыгрывали баталии на стеганых одеялах. Наверное, самая известная его работа называлась "Кто сильнее, танк или самолет". Последнее время художник выставлялся крайне редко — его предыдущая персональная выставка состоялась в 1995 году.

Новая инсталляция господина Козлова "Они повсюду" также своего рода поле брани, правда, брани исключительно словесной. Здесь уже нет ни танков, ни самолетов. Вместо этого в галерее аккуратно, как в хозяйственном магазине, расставлены по полочкам новехонькие скобяные изделия самого мирного назначения: тазы, кастрюли, чайники, умывальники, лейки. На их жестяных поверхностях красными буквами (такими на советской общепитовской кухонной утвари писали "мясо" или "суп") выведены типовые реплики из голливудских фильмов, стандартные формулы дружбы и вражды, ободрения или устрашения. "Мы — одна команда" и "Ты не можешь так поступить со мной", "Это не то, о чем ты думаешь" и "Мы сделали это", "Я надеру тебе задницу" и "Я спас твою задницу", "Встретимся в аду" и "Срань господня!", ну и, собственно, "Они повсюду" — классическая формула сюжетообразующей паранойи, относящаяся ко всяческим врагам — от пришельцев до бандитов. Как и жестяная посуда, на которой они написаны, эти реплики воплощают этакую звонкую и функциональную пустоту. Каждая издает бравурный и безопасный грохот упавшего таза. И каждая безупречно, хотя и без особой изощренности, поддерживает бойкий и ни к чему не обязывающий диалог, главное назначение которого не отвлекать от экшна. Инсталляция Николая Козлова — идеальный конструктор для начинающего сценариста: как ни расставляй по полочкам эти ведерки и лейки, поневоле получится сносный диалог, к которому сам собой придумывается сюжет и видеоряд. И встреча двух чайников ведет к эффектной потасовке столь же неизбежно, как и встреча двух подвыпивших компаний футбольных фанатов, болеющих за команды-соперники.

Впрочем, художник использует не английские, а именно русские фразы, отсылающие не столько, собственно, к поточной голливудской продукции, сколько к такому сугубо российскому феномену, как пиратский перевод "с прищепкой на носу" — ведь, наверное, только у нас переводчики вроде Леонида Володарского становились фигурами почти столь же культовыми, как режиссеры и звезды фильмов, которые они переводили. Пиратские переводчики во многом сформировали современный разговорный русский. И даже, по справедливому выражению автора пресс-релиза к выставке художника Ильи Китупа, "их язык был лучше того, на котором мы говорили" — он счастливо сочетал "буржуйское" чувство собственного достоинства с нашей самоиронией, избегая при этом нашего хамства и американского ходульного пафоса.

В работах Николая Козлова голливудские реплики выглядят примерно так же, как обрывки разговоров на кухне советской коммуналки в классических произведениях Ильи Кабакова. Это язык, который положили на полку, где он ведет некое машинальное существование, уже ни к кому не обращенный и никем не слышимый. Только в отличие от потрепанных жизнью предметов у Ильи Кабакова скобяные изделия у Николая Козлова новехонькие и еще только ждут, чтобы их купили и использовали.

Сегодня напоминание об этом пиратском наречии выглядит особенно своевременным, ибо само это ремесло уходит в прошлое: даже нелицензионные DVD выходят, как правило, уже с профессиональным дубляжом. Да и сами B-movies постепенно уходят с телевизионных экранов, уступая место отечественным сериалам, герои которых изъясняются столь же ходульно, но куда менее изящно, чем персонажи американского трэша по Володарскому.

Жизнь как жестянка