«ТЕЛЕВИДЕНИЕ — ЭТО ИЛЛЮЗИЯ СОУЧАСТИЯ»

ТЕЛЕРЕВИЗОР

Телевидение способно влиять на ситуацию в стране, но только если идет зомбирование, неоднократное повторение, обработка разными методами. Там, где возникает спор хозяйствующих субъектов, где высказываются разные точки зрения, телевидение...

Телевидение способно влиять на ситуацию в стране, но только если идет зомбирование, неоднократное повторение, обработка разными методами. Там, где возникает спор хозяйствующих субъектов, где высказываются разные точки зрения, телевидение ничего изменить не может. Все, что показывается в интерактивном режиме и с приглашением публики, превращается в шоу и не вызывает желания вмешаться и кого-то в чем-то убеждать, потому что за тебя все уже решено.

Например, о Музее кино достаточно часто снимают сюжеты на телевидении. Когда был скандал, связанный с нашим выселением из Киноцентра, не было канала, который бы не откликнулся на это событие. В этом смысле мы очень благодарны новостным программам. Даже Первый канал на эту ситуацию среагировал, что для меня было несколько неожиданным. Второй — приглашал меня в новостную программу на прямой эфир для Дальнего Востока, в центральной части страны эта программа уже шла в записи. О нас постоянно говорило «старое» НТВ и даже «новое» НТВ, было много сюжетов на ТВЦ и Рен ТВ. О выселении Музея кино говорили практически все центральные каналы и не по одному разу. Об этом узнала вся страна, но, к сожалению, это никак не повлияло на тех, кто принимал решение о нашем выселении, и на тех, кто торговал этим зданием, на наш взгляд, незаконно.

Люди смотрят телевизор, я думаю, по двум причинам: с одной стороны, это инерция, привычка, которая сложилась и укрепилась, особенно в первые годы перестройки, когда телевидение действительно играло роль и информатора, и дискуссионного клуба, и даже ориентира, потому что люди вообще не понимали, что происходит в стране. С другой стороны, это компенсация той инертности, на которую мы обречены, в силу того, что общественность не востребована в реальной жизни. Это своего рода псевдодеятельность. Иллюзия соучастия при достаточно комфортном нежелании соучаствовать.

Для того чтобы знать, что делается в мире, я слушаю радио. Что касается кино, мне достаточно тех фильмов, которые мы показываем и отбираем в Музее кино. Иногда бывает, что картины, которые мы демонстрировали, потом оказываются на телевидении, потому что их не взял прокат. Это касается новых фильмов. Какое-то время мы оказывали вляние на отбор фильмов телевидением. После наших ретроспектив на ТВ появились картины Фасбиндера и Годара. В общем, каналы как-то оглядывались на то, что имело успех у нашей публики.

Это началось с передачи «Музей кино», которая несколько лет шла на Втором канале, и мы, в согласии с нашим репертуаром, всей стране показывали классику: фильмы Эйзенштейна, Барнета, Протазанова, Роома. Потом эта передача называлась «Шедевры старого кино», чтобы слово «музей» не отвращало зрителей. Но у нас было единственное условие — чтобы эти фильмы не перебивались рекламой. Естественно, оно вошло в противоречие с коммерческими интересами канала, и передача была снята как невыгодная.

Мы знаем, например, что по Первому каналу прошел фильм Вендерса «Алиса в городах», когда у нас была ретроспектива картин этого режиссера. Право показа по телевидению этого фильма купил Гете-Институт, чтобы познакомить страну с таким именем, как Вим Вендерс.

Телевидение всегда зависело от тех людей, которые за него платят. Вопрос в том, чего эти люди хотят.