МОЛЛЮСКИ ЗАНЯЛИ БИРЖУ

ИНОСТРАНИЯ

Дату открытия сезона зеландских мидий (обычно ближе к концу июля) определяет совет, который собирается в поселке Ерсеке, где находится единственная в мире «биржа мидий». В Голландии, Бельгии, Германии и Франции это праздник, и почтенная...

Дату открытия сезона зеландских мидий (обычно ближе к концу июля) определяет совет, который собирается в поселке Ерсеке, где находится единственная в мире «биржа мидий». В Голландии, Бельгии, Германии и Франции это праздник, и почтенная публика резервирует столы. Сезон продолжается до мая. Но Ерсеке не может праздновать это событие наряду с Брюсселем или Парижем. «Столица мидий» гуляет, когда главные труды позади, устраивает в конце августа свой День мидий — Mosseldag.

Мидии — лакомство Европы, а в Бельгии их называют национальным блюдом. Самые вкусные, конечно, зеландские. Ресторатор непременно отметит это в меню, а супермаркет — в рекламном буклете. Далеко не многие знают, что большую часть зеландских мидий ловят почти на двести километров севернее, в другой нидерландской провинции — Фризии. Там они размножаются в природе, а в Зеландию их привозят в «детском» возрасте, размером с ноготок, чтобы за два-три года откормить чистым планктоном Восточной Шельды, освободить от тины на ее ровном и плотном дне и продать оптовикам. Впрочем, это относится больше к технологии и торговле и массовому потребителю не очень интересно. Он любит мидии нежные и ароматные, с пылу с жару, в черной кастрюльке, похожей на шляпу-котелок, под картошку-фри с пивом или лучше пронзительно холодным мозельским вином.

От Антверпена до Ерсеке — четверть часа езды, но после незаметной голландской границы начинаю понимать, что часть машин с номерами разных стран направляется именно туда. Перед съездом с автострады на шоссе убеждаюсь в этом. В нескончаемой веренице ползу остаток пути, и вот уже скауты в одинаковых шортах, синих рубашках и полосатых галстуках направляют гостей туда, где, может быть, еще можно припарковаться. Наивные дети… Поиск места занимает еще полчаса. За высокой дамбой, отделяющей улицы от порта, гремит музыка, торгует ярмарка, дети шумят на аттракционах, а родителям уже коптят угрей и наливают пиво. Местное «Хейнекен» и специально сваренное бельгийцами в Генте «Мосселбир».

«Единственная в мире биржа мидий» разочаровала. Зал в полсотни квадратных метров, белый кафельный прилавок, как в рыбном магазине, электроплитки, котелки, весы… Аукционный мастер Нико Ван Зандворт сказал, что на торги собираются человек двадцать пять — тридцать. В Нидерландах восемьдесят хозяйств выращивают мидий. Меньше тридцати привозят товар на аукцион. И все равно он уникальный, самый большой. Он диктует цену.

«Мосселсхипы», промысловые суда с открытым трюмом, собирают созревших мидий драгами и привозят на биржу. Мастера берут по ведерку из каждого лота, пробуют сырыми, взвешивают, варят, опять взвешивают — сначала с раковинами, потом отдельно мякоть. Компьютер выдает цифры на экран и ставит стартовую цену. Если не считать очень личного критерия — вкуса, то качество зависит от полноты, отношения веса раковины и мяса. Вовсе не обязательно, что самые крупные лучше. Проданный товар снова вываливают в Шельду, но уже в огороженные квадраты, принадлежащие оптовикам. Оттуда мидий будут по мере необходимости упаковывать в мешки из рогожи или вакуумные пакеты.

Вит Хаген — администратор аукциона. Я так и не понял, чем его должность отличается от той, что занимает Ван Зандворт, но оба могут рассказывать о мидиевом хозяйстве часами. Традиция промышленной добычи мидий в Ерсеке уходит корнями в начало ХIХ века. Но и раньше везде в Нидерландах ловили морских моллюсков. Ими откармливали уток и не думали, что мидии когда-нибудь станут блюдом не только для бедных. Ерсеке жил за счет морского промысла. Сегодня рыбы в Северном море стало меньше, Евросоюз регламентирует лов, и квот на всех не хватает. Автоматы потеснили ручной труд, и рабочие руки оказались лишними. Ерсеке стал специализироваться на моллюсках. В этой отрасли и вокруг нее занято около половины работающих. Вторая половина занята в промышленности. Ездят на работу во Флиссинген, Роттердам или за границу — в бельгийский Антверпен. Живут как могут. Разговор о доходах — бесперспективный в Нидерландах.

— Не знаю даже вилку, — уходит от темы Ван Зандворт. — Кто-то следит за откормом мидий, кто-то на флоте, кто-то на фабрике очищает от раковин. Другие — на приеме и реализации. Одни имеют много масла на хорошем куске белого хлеба, а другие — минимальную зарплату или пособие по безработице.

Но в День мидий зарабатывают все. Если бы его не было по традиции, то пришлось бы придумать. В ресторанах не хватает мест и сотой доле желающих. А на пирсе под тентами за длинными столами, как на гигантской сельской свадьбе, организовано массовое поедание мидий. Степенные голландские, бельгийские, немецкие и французские буржуа, забыв об этикете, поглощают их, как рыбаки в позапрошлом веке, выковыривая одной створкой из другой, и бросают отходы в пластмассовые ящики на столах. Мидий варят и на промысловых судах, которые на день превращаются в прогулочные. На взгляд человека, привыкшего к регламентации всей жизни, катание на них — экстрим. Людей на борту — как мидий. Ни ограждений, ни запретов. У голландцев принято самим отвечать за себя. И ни один ребенок не упал за борт или в открытый трюм, ни одна старушка не сломала ногу. А на улочках старого центра — капустники под пиво и морепродукты. Это для своих, кто здесь живет. Потому что посторонние плохо понимают местный говор, не оценят юмор на местные темы…