В СТРАНЕ НЕВЫУЧЕННЫХ УРОКОВ

Образование

После ряда публикаций («Можно ли впитать язык с молоком матери?», № 56; «Для тех, кто еще не в курсе английского», № 64; «Как донести язык и не испортить», № 67; «Ребенок надежнее, чем правительство», № 70; «Пролетая над незнакомым...

После ряда публикаций («Можно ли впитать язык с молоком матери?», № 56; «Для тех, кто еще не в курсе английского», № 64; «Как донести язык и не испортить», № 67; «Ребенок надежнее, чем правительство», № 70; «Пролетая над незнакомым городом», № 71) на нашем сайте уже месяц обсуждаются проблемы изучения иностранного языка, но пока разговор шел о курсах, за которые мы платим свои денежки. А ведь до того все учили язык в общеобразовательной школе. Раньше с пятого, а сейчас со второго класса в программе каждой школы есть иностранный язык. Почему не удается его выучить на уроках? Часов не меньше, чем в Европе, группы небольшие, выбор учебников нормальный...

Елена ЛЕНСКАЯ, заместитель директора Британского Совета по вопросам образования и преподавания английского языка, считает, что многое определяет стандарт и система экзаменов: если учитель не знает, какой результат он должен получить, то ничего стоящего ожидать не приходится.

Замысел нового экзамена по английскому языку в России появился в 1995 году, задолго до появления идеи ЕГЭ. Тогдашний начальник Управления образования Санкт-Петербурга Олег Лебедев попросил Британский Совет помочь с разработкой нового поколения выпускных экзаменов, поскольку старые, по его словам, не выдерживали никакой критики. Мы собрали группу заинтересованных учителей города и попросили их исследовать отношение к экзаменам и к преподаванию английского языка в целом. Они опросили почти треть учителей города, их учеников и родителей. Все, за редчайшим исключением, высказались резко против формата и содержания экзамена по английскому языку.

Из чего состоял экзамен? Во-первых, из рассказа на предложенную тему, так называемого топика. Темы публикуются заранее, написанные топики можно выучить наизусть. Иногда успешно сдавшие экзамен не могут сказать ничего за пределами затверженной темы. Вторая часть экзамена — пересказ прочитанного (как правило, адаптированного, то есть упрощенного, текста). В жизни вряд ли придется читать такие тексты, кроме того, одинаково оцениваются те, кто справился с задачей за пять минут, и те, кто копался почти все сорок пять минут подготовки. А ведь когда придется применить знания на практике, последние вряд ли смогут работать с прочитанным текстом: слишком медленно и неэффективно они читают. Третья часть экзамена — разговор с учителем по предложенной теме. До недавнего времени все сводилось к написанию десяти вопросов по теме. Опять-таки их можно было написать и заучить заранее — тем не так уж много.

Имеет ли отношение такой экзамен к реальному владению языком? В жизни иностранцу редко или никогда не приходится произносить заученный текст; разве только он будет выступать на конференции, но там он вряд ли будет рассказывать о своей семье или родном городе, как в школе. В жизни придется читать тексты в оригинале — это может быть инструкция к прибору или электронное письмо, газетное сообщение или просто надписи в аэропорту. Отлично, если получится читать художественную литературу, но это точно не первая необходимость. А уж если читать, то без упрощений и пересказов. Иногда при этом приходится пользоваться словарем, а он на экзамене по непонятной причине запрещен.

Когда ты кого-то о чем-то расспрашиваешь, то твой второй вопрос часто зависит от ответа на первый. В строгой последовательности вопросы задаются только в формальном интервью или анкете — часто ли их проводят иностранцы?

Итак, то, что проверяет экзамен, не позволяет судить о том, как выпускник сможет использовать свои знания по предмету. Совсем нет заданий, проверяющих умение понимать речь на слух, нет заданий по письму и т.д. Сохранять такой экзамен — значит не уважать права ученика на качественное образование.

В своих исследованиях мы сравнивали требования школьных и вузовских экзаменов. Те и другие обладали одинаковыми недостатками, да еще и не коррелировали друг с другом! При этом требования в каждом вузе разные и нигде толком не описаны. В одном из престижных московских вузов проверяли понимание текста на слух и знание грамматики, в другом — понимание письменного текста и лексику. Где-то ограничивались письменными заданиями, а где-то были и устные. Оценки в основном выставлялись по принципу «Сколько сделано ошибок?». Хотя всем известно, что нет действеннее способа отбить охоту к изучению языка, чем начать считать ошибки. Да и ошибка ошибке рознь. Если ты так выразил свою мысль, что тебя не поняли, то это серьезный просчет, а если твоя ошибка или оговорка не помешала плавному течению диалога, то ничего в ней страшного нет — мы и в родном языке иногда ошибаемся.

Важно определить, какие вопросы сможет решить новый формат экзамена, чем и почему он будет отличаться от старого?

Первое: это внешний экзамен. Оценивает не тот учитель, который учил, вынужденный одновременно оценивать и самого себя, а комиссия экзаменаторов, которая не знает ни какие оценки имел выпускник в течение года, ни сколько раз отвлекался на уроке, ни кто его родители. Комиссия оценивает при желании результат работы и не имеют права принимать во внимание другие соображения. Экзамен устроен так, что надо строго следовать процедуре, а она должна исключать любые возможности подсказки, подсуживания или засуживания.

Второе: экзамен по-новому — стандартизованный или критериальный. И экзаменатор, и экзаменуемый точно знают, что подлежит оценке, на основании каких критериев она применяется и как выводится. Знать мало — экзаменаторы должны потренироваться в выведении оценки, чтобы все однозначно поняли принципы работы. В стандартизованном экзамене большое внимание уделяется и подготовке сопоставимых по трудности вариантов заданий. Стандартизовать — задача очень непростая. Одним экспертам здесь не справиться. Нужно проводить пробное тестирование, и если окажется, что с каким-то вариантом ученики справляются значительно хуже, чем с другими, — значит калибровка по сложности не сработала.

В нашем экзамене мы проверяем все речевые умения: и то, как ученики умеют донести свою мысль устно и письменно, и как они могут понять устное или письменное сообщение или текст. При этом создаются ситуации, которые могут встретиться в реальной жизни. Владение словарем и грамматикой проверяем тоже, но не знание правил ради правил, а умение использовать словарь и грамматику для точного выражения мысли. При этом мы понимали, что если результаты будут использоваться вузами, то нам нужно дать возможность выпускникам продемонстрировать знания и выше школьного стандарта. Поэтому, когда мы адаптировали выпускной экзамен к нуждам ЕГЭ, мы каждый раздел выстроили как батарею постепенно усложняющихся заданий.

Наконец, четвертое отличие. Мы старались ориентироваться не только на требования российского стандарта по иностранным языкам, но и на международные стандарты, прежде всего Совета Европы. Международные экзамены по иностранному языку пока вызывают наибольшее доверие во всем мире. Наш единый экзамен похож по формату на международные языковые экзамены, прежде всего на кембриджские. Важно, что успешно сдавшие ЕГЭ и набравшие не меньше определенного балла могут сразу сдать и кембриджский экзамен на первый сертификат. Это платный экзамен, поэтому результаты ЕГЭ позволят не рисковать деньгами зря. Со временем, мы надеемся, результатам ЕГЭ будут доверять не меньше, чем международным экзаменам, и именно потому, что он ориентирован на международные требования.

Любая экзаменационная система должна устояться для того, чтобы стать

по-настоящему удобной и надежной. Но, поскольку экзамены касаются большого числа людей и реально влияют на их судьбу, мы часто требуем, чтобы младенец сразу стал взрослым и при этом без недостатков. Так, к сожалению, не бывает. Нет ни одной страны, где полностью довольны своей системой оценки качества, как нет и ни одной страны, которая была бы полностью довольна своей системой образования. Достоинства и недостатки можно увидеть только в сравнении.

Но уже сейчас новый экзамен позволяет гораздо более надежно и справедливо оценить знания, чем та система, которую мы имели раньше. Его эффект был бы еще большим, если бы в ходе обучения в школе система критериальных испытаний применялась несколько раз. Тогда о пробелах в знаниях учеников можно было бы узнать заранее и экзамен был бы не окончательным вердиктом, а диагнозом.

Сейчас появилась масса учебных пособий, которые предназначены для подготовки к ЕГЭ. И это часто служит поводом для утверждений: на экзамен в форме ЕГЭ можно натаскать за короткий срок. Но предназначение таких пособий иное — они должны помогать ребятам разобраться в формате экзамена, чтобы сам способ выполнения заданий за определенный временной промежуток и по определенным правилам был им знаком до того, как они придут сдавать экзамен. Одновременно ребята могут потренироваться в тех умениях, которые, как им кажется, сформированы недостаточно. Такие пособия существуют и для подготовки к международным экзаменам. К сожалению, у нас, когда появился ЕГЭ, пособия начали создавать и те, кто не до конца разобрался в новом экзамене, и те, кто в глаза не видел спецификации.