Путин: Рузвельт или Чавес

Третий срок в президентских республиках -- исключение из правил

Казалось бы, отрицательный вердикт Центральной избирательной комиссии, рассмотревшей 27 сентября инициативу североосетинского общественного движения «Согласие и стабильность» по вопросу организации референдума о третьем сроке президента Владимира Путина, кладет конец «досужим» разговорам и инициативам доброхотов с мест. Однако не все так просто и однозначно.

Во-первых, внимательные наблюдатели обратили внимание на казуистическую формулировку, оставляющую определенную лазейку. Во-вторых, совершенно очевидно, что еще не задействована «тяжелая артиллерия». Имеется возможность использования парламента для отмены ограничивающего пункта Конституции. Для этого достаточно двух третей Государственной думы и трех четвертей Совета Федерации. При нынешнем раскладе в высшем органе законодательной власти это становится лишь делом техники. И тут на ум приходит хорошо известное выражение: «Короля играет свита». «Король», то бишь президент, неоднократно открещивался от подобной идеи. Но «свита» не дремлет, выполняя свойственные ей функции. И исподволь готовит почву. Российская элита сегодня лихорадочно мечется между двумя вариантами. Либо операция "Преемник" с непредсказуемыми последствиями, либо третий срок.

К примеру, на днях второй (подчеркнем -- государственный) канал телевидения показал фильм «Рузвельт» об американском президенте, который не только вывел свою страну из Великой депрессии, но и находился у руля четыре срока -- 12 лет. Далеко не случайно этот явно заказной фильм увидел свет именно сейчас, в разгар не стихающей полемики. Кушанье подано как нельзя кстати.

Попытка провести параллели просматривается невооруженным глазом. Причем первая часть фильма незатейливо названа «Борьба с олигархами». Вот и Владимир Путин-де успешно выполняет аналогичную с Франклином Делано Рузвельтом миссию, и надобно предоставить ему возможность довести свой проект до конца. Этот посыл предназначен образованной публике, прежде всего отечественным либералам, западникам. Ведь ваша хваленая американская демократия позволила себе такое. Если там было можно, то почему аналогичную вещь нельзя сделать у нас?

Как известно, впервые сравнение с американским президентом позволил себе сам Владимир Путин в нынешнем ежегодном послании Федеральному Собранию Российской Федерации. Затем идею стали тиражировать известные аналитики и комментаторы. Мгновенно в средствах массовой информации появилась лавина откликов.

Однако параллели с США в данном случае абсолютно неуместны. Ссылки на Рузвельта понадобились для того, чтобы, прикрываясь его авторитетом, оправдать совершенное в отношении Ходорковского, оказавшегося в опале за то, что у него появились политические амбиции. В то время как человек с высоким «чувством социальной ответственности» пребывает за решеткой, олигархи, приобретающие яйца Фаберже и выставляющие их в музеях, чувствуют себя в безопасности, как у Христа за пазухой.

Кстати, при Франклине Рузвельте «прямое вмешательство государства в экономику свободного рынка» не сопровождалось сращиванием чиновничества с бизнесом и крупномасштабным переделом собственности, как это происходит сегодня у нас. Именно тогда были осуществлены коренные социальные реформы, принято знаменитое антитрестовское законодательство, поставившее заслон на пути картельных соглашений и создавшее благоприятные условия для мелкого и среднего бизнеса. В отличие от этого сегодня в России исполнительная власть оказывает покровительство гигантским госкорпорациям, устанавливающим монопольные цены на свою продукцию. Это особенно нетерпимо для страны, обладающей огромными энергетическими ресурсами.

При Рузвельте управленческий аппарат был предельно компактным, отсутствовала гипертрофированно раздутая коррумпированная бюрократическая прослойка, превратившаяся в самодостаточную и неподконтрольную силу.

Наконец, самое главное. Господа, прямо или косвенно апеллирующие к опыту Соединенных Штатов, упустили ключевую деталь. Они, видимо, не знают или забыли о том, что в соответствии с XXII статьей конституции США, принятой в 1951 году, президент не может избираться более чем на два срока. И с тех пор эта статья основного закона там не нарушалась никогда.

Позволим себе обратиться к Латинской Америке, знакомой нам по роду профессиональной деятельности. После череды военно-диктаторских режимов она развивается в русле конституционализма. В Чили, например, в постдиктаторскую эпоху у власти находились четыре президента. Они сменяли друг друга, не помышляя о продлении полномочий. Срок их пребывания на посту ограничивался шестью годами. Аналогичный срок предусмотрен и в Мексике, там глава государства лишен права на переизбрание. В Бразилии мандат президента установлен в четыре года. После двух сроков подряд он покидает политический олимп. В 2002 году блестящий ученый Фернандо Энрике Кардозо спустя восемь лет передал свои полномочия легитимно избранному сопернику Луису Инасиу (Луле) да Силве, который нынче выдвинулся вновь. В Коста-Рике, небольшой центральноамериканской республике, славящейся демократическими традициями, президентские и парламентские выборы проходят регулярно, каждые четыре года, и до последнего времени глава государства не имел права избираться вторично.

Но есть и отдельные исключения. Мы, разумеется, не имеем в виду революционную Кубу, где Фидель Кастро рулит почти полстолетия. В Венесуэле после прихода к власти Уго Чавеса произошли метаморфозы в государственном устройстве. Сначала он был избран демократическим путем в декабре 1998 года. Затем, после одобрения на референдуме новой конституции, в 2000 году был избран вновь, теперь уже на шесть лет. С этого момента начался отсчет его полномочий. В декабре 2006 года он намеревается еще раз добиться победы. Недавно президент заявил: «Полагаю, что народ нельзя лишать права на переизбрание. Если он того пожелает, в третий, четвертый, пятый или шестой раз любого соотечественника, чтобы он мог управлять государственным кораблем». Соответственно он считает необходимым в 2007 году пересмотреть конституцию. Вот такая, с позволения сказать, революционная целесообразность, упакованная в плебисцитарную демократию.

Любопытный казус случился в Перу. Президент Альберто Фухимори, этнический японец, избранный в 1990 году, спустя короткое время инициировал принятие нового основного закона. Затем в 1995 году избирается вторично. В 1997 году принимается так называемый закон о подлинной интерпретации конституции, согласно которому первым сроком пребывания Фухимори на посту главы государства следовало считать не 1990--1995 годы, а 1995--2000 годы. Соответственно он выдвинулся в очередной раз и одержал победу, беззастенчиво используя пресловутый административный ресурс. В сентябре 2000 года разразился грандиозный коррупционный скандал, завершившийся отставкой президента и его позорным бегством на историческую родину.

Нечто подобное могло произойти в Аргентине. Глава государства Карлос Сауль Менем, находившийся у руля с 1990 по1999 год, вознамерился выдвинуться в третий раз, но одумался. Затем в 2003 году, не нарушая основной закон, выставился вновь, однако накануне второго тура, опасаясь поражения, сошел с дистанции.

Из вышесказанного вытекает непреложное правило: в президентских республиках третий срок является нонсенсом. Если же говорить о России, то легитимным способом продления полномочий Владимира Путина могло бы стать превращение страны в парламентскую республику с сильным премьер-министром. Но это уже другая история.

Эмиль ДАБАГЯН, ведущий научный сотрудник Института Латинской Америки РАН