Саундтрек для революции сверху

См. также: Программы РС, посвященные 10-летию событий августа 91-го

Илья Смирнов:

Под какую музыку "перестраивался" Советский Союз при Горбачеве? Как заметил Гребенщиков, люди воспринимают не слова, не ноты, а энергию, - чтобы выразить себя. Мы попытаемся воссоздать ту энергию, через которую выражали себя наши предки - люди эпохи перестройки.

Марина Тимашева:

Вы скажете, что это мы сами. Ой ли? Буддисты не зря говорят, что личность рождается и умирает ежесекундно. А академик Гаспаров уточняет: личность есть точка пересечения общественных отношений. Так что мы, после того как сменились формации, - это другие люди и не хотим помнить себя прежних.

Итак, начало 1987-го года.

Илья Смирнов:

Для начала надо бы уточнить, что такое - перестройка. По смыслу и происхождению слова - это период либерально-демократических преобразований в СССР, объявленных сверху и поддержанных снизу. У них есть начало, и вовсе не 85-й год, потому что политика Горбачева в первые полтора года, борьба с пьянством и нетрудовыми доходами, - это прямое продолжение андроповской политики. Ничего либерального, демократического в ней не видно "под электронным микроскопом". В 86-м году у нас громили теплицы с помидорами, конфисковывали видеокассеты Феллини. А точка отсчета - конец 86-го, освобождение из ссылки Сахарова. Уходит эпоха перестройки, вместе с Советским Союзом.

Марина Тимашева:

Академик Логунов, физик-теоретик, ректор Московского государственного университета, 87-й год:

"Теперь о перестройке. Она - как кислород для нашего общества, мы же неуклонно сползали к пропасти. Сейчас это сползание остановлено. Конечно, это непростой вопрос, здесь очень важно все ценное суметь вовремя поддержать и направить в правильное русло".

Илья Смирнов:

Студенты думали примерно то же самое, что их всемирно известный профессор, радостно подпевая Виктору Цою на съемках фильма Сергея Соловьева "Асса". Сюжет которого, напоминаю, как в народной сказке - противостояние молодого бедняка богатому и влиятельному хозяину жизни, одному из тех "папиков", кто при Брежневе впервые почувствовал вкус к коррупции.

Революция сверху - любимая тема Натана Эйдельмана, популярнейшего тогда историка, чьи книги выходили стотысячными тиражами. Провозгласив революцию сверху, один из его читателей ставропольский "селф-мейд мэн" и идеалист Горбачев вызвал снизу цепную реакцию, в которой каким-то образом (тут уж физикам-химикам не разобраться) соединились два - не просто разных, но взаимоисключающих - движения. Первое - непривилегированное население, наемные работники государства объективно были заинтересованы в том, чтобы сломать сословную структуру, ликвидировать монополию бюрократии на власть и собственность и построить нечто вроде демократического социализма. В авангарде естественным образом оказалась интеллигенция.

Марина Тимашева:

Вот, на фотографии в журнале "Огонек" - визуальный образ этого массового движения - один из первых демократических митингов в Москве у спорткомплекса "Олимпийский". Скромно одетые люди со спокойными интеллигентными лицами, над ними красное знамя, государственный флаг СССР. Лозунги "Земля крестьянам! Фабрики рабочим! Власть советам на деле!"

Илья Смирнов:

С другой стороны, значительная часть номенклатуры еще при Брежневе почувствовала, что ей выгоднее преобразовать корпоративную собственность в частную, передаваемую по наследству. Как и предсказывал когда-то Троцкий, мол, советская бюрократия откажется от сталинизма ради частной собственности. Горбачев разрешил свободно читать, обсуждать, путешествовать. И смутное чувство: Иван Иванович, такие люди, как мы в Англии живут не на зарплату, и в народный контроль на них не жалуются, что дача больше, чем у простого работяги, - вот это чувство стремительно кристаллизовалось в осознанный интерес. То, что демократическое движение горбачевской эпохи соединило несоединимое, несоединимое не только политэкономически, но и человечески, - не видел тогда никто. Кроме, пожалуй, одного: не политолога и не экономиста, а поэта с гитарой.

Породила ли наша перестройка какую-то собственную культурную традицию, авторскую или фольклорную, как, например, Великая французская революция или наша, 17-го года? Это вопрос спорный. Похоже, что наиболее яркие художественные образы были просто заимствованы у культурной оппозиции прежних эпох, у "сам"- и "тамиздата". Неслучайно реакционеры обзывали прогрессивных редакторов "некрофилами". Наследство дополнили несколько произведений на злобу дня, авторы которых быстро ушли или в никуда, или в черную тоску и безысходность, как авторы "Поезда в огне" и "Перемен". Но энергию перестройки дал русский рок. Еще задолго, по крайней мере, за полтора года до того, как в крупных городах начались митинги, те же самые, часто намного более радикальные слова прозвучали на рок-фестивалях. Казалось бы, демократическим лидерам по возрасту, по воспитанию была ближе традиционная авторская песня. Но ее состояние как-то плохо отвечало потребностям революционной мобилизации. Галич и Высоцкий давно умерли, Окуджава был слишком лиричным и камерным, да и с гитарой уже почти не выступал. А самые известные молодые второй половины 80-х - Олег Митяев с песней "Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались", и Михаил Щербаков, чья поэзия достаточно изыскана, чтобы парить в звездной высоте опрично от конкретной страны и эпохи.

Марина Тимашева:

Рок, в отличие от бардовской песни, был полон социальной энергии, как будто бы люди отдувались за тысячелетнее молчание со времен первых гонений на скоморохов. Эти новые скоморохи действительно вели за собой молодежь. У них был реальный опыт демократической самоорганизации, то самое, что Горбачев после долгих колебаний решился написать на знамени перестройки. По официальным данным, в середине десятилетия, когда само слово "рок" был еще под запретом, тридцать тысяч так называемых "самодеятельных рок-групп" объединяли почти четверть миллиона участников. Они создали собственную инфраструктуру, единственный жанр, независимый от бюрократии, задолго до того, как Михаил Сергеевич это разрешил. Юрий Шевчук и Константин Кинчев не нуждались в разрешениях, чтобы быть популярными, это обеспечивал магнитофонный самиздат. По опросу в Туле в начале перестройки, 94% читателей городской "Молодежки" пользовались его услугами. Когда ленинградский обком пытался запретить фестиваль, толпа двинулась на Смольный. Ее остановил - нет, не ОМОН, а вежливые люди на "Волге" и сказали: вы нас неправильно поняли. Подобные сцены в 87-м году происходили по всей стране.

Илья Смирнов:

Подчеркну хронологическую расстыковку. К тому моменту, когда песни "Наутилуса" и "Аквариума" стали непременными заставками политической передачи "Взгляд", сами авторы песен были уже не народными трибунами, а деятелями той самой советской эстрады, с которой всю жизнь боролись. Молодежная волна демократической революции сильно опередила взрослую. К концу 88-го года разбилась о бюрократические монолиты телевидения и Внешторга, расплескалась по заводям комсомольского бизнеса, который быстро выработал свой вариант массовой молодежной культуры, не обремененной ни идеологией, ни эстетикой. Под одну и ту же фонограмму могли открывать рот вокалисты десяти одноименных составов. Забавно. В результате этого рассогласования времен, один и тот же общественный деятель, например, редактор ленинградской газеты "Смена" Виктор Югин, мог в начале перестройки поучаствовать в травле антисоветской группы "Алиса", а ближе к концу - стать демократом, председателем Комитета по гласности в Верховном Совете России.

Марина Тимашева:

Из статьи "Алиса с косой челкой", "Смена", ноябрь 87-го года:

"На бумагу ложились горькие слова правды. Лидер группы Константин Кинчев вел себя безобразно, говорил, что гласность - это только слова, призывал молодежь к антисоветчине, не ехать в Афганистан служить. Я и еще люди, сидевшие рядом со мной, считаем, что эта группа "Алиса" - антисоветская, и ей не место на советской сцене".

Илья Смирнов:

Примерно такой же кульбит совершил "Московский комсомолец", в 88-м году приветствовавший фестиваль памяти Башлачева статьей "Дикари". А массовые, до миллиона участников, политические митинги, начавшиеся в Москве с весны 89-го года, пошли фактически под музыкальный аккомпанемент "Миража" и "Ласкового мая", любимых сироток ЦК ВЛКСМ, ноющих из всех колонок и репродукторов по случаю перевода Ленинского комсомола с коммунистических рельсов на коммерческие.

Массовая уличная политика была вызвана к жизни первыми свободными выборами народных депутатов СССР весной 89-го года и с тех пор не прекращалась до 93-го, когда вопрос о власти был окончательно решен с помощью танков и снайперов на чердаках. А агитация стала разновидностью коммерции. В 89-90-х годах этим занимались за собственный счет, с искренним энтузиазмом, во что опять-таки поверить трудно, но это именно так. Скромные инженеры тратили последние сотни рублей на тиражи листовок про полюбившегося кандидата или платформу, которые сами же по ночам расклеивали собственным силикатным клеем, пачкая единственную имеющуюся в гардеробе верхнюю одежду.

Марина Тимашева:

Вот, например, листовка "Обновления власти", выдержанная в русском стиле: былинный богатырь рядом с трехголовым чудищем, у которого одна голова в строительной каске с надписью "ОФТ" - это "Объединенный фронт трудящихся", эфемерная организация, с помощью которой рабочих пытались противопоставить интеллигенции. Другая: голова собачья, на ошейнике написано "Отечество". Это была легальная "крыша" общества "Память". А центральная голова - классический карикатурный бюрократ. И пояснение - "Не доверяйте своего будущего тем, кто уже сделал успешную карьеру. Поруководили - пускай отдохнут".

Илья Смирнов:

Где революция, там должна быть и реакция. Реакция при Горбачеве быстро эволюционирует, от догматического, так сказать, марксизма в версии Суслова - к национализму. Ведь каждый раз, сталкиваясь с толпами не по чину активных простолюдинов, власть имущие заново открывают одно и то же решение, что активность-то можно легко, как рубильником на подстанции, переключить с социального вопроса на эмоциональный. На засилье армян, евреев, русских, кавказцев и так далее (нужное подчеркнуть). Примерно с 88-го года в разных республиках Советского Союза с большей или меньшей решимостью и результативностью проводятся эксперименты такого рода. Поэтому если уж писать историю перестройки, то в главе "Культура" видное место должно занимать свидетельство национальной озабоченности, которая в ряде регионов уже к 90-му году всерьез овладела массами. То есть, что писали и пели в Армении про азербайджанцев, в Азербайджане - про армян, во Львове - про москалей и прочее. Везде своя специфика. Например, в Риге местные партийные идеологи тоже боролись с роком, но под специфическим соусом: что в рок-клубе слишком много русскоязычных групп. Но это - огромный пласт материала, на сегодня неподъемный. Скажем о том, что происходило в центре.

Реальную альтернативу массовому демократическому движению составлял конгломерат националистических группировок, своего репринт "Черной сотни" начала века, известный под общим наименованием "Память". Разные "Памяти" спонсировались райкомами, идейно окормлялись Союзом писателей РСФСР и такими изданиями как "Молодая гвардия" и "Наш современник". Любимые пропагандистские сюжеты - сначала защита Сталина от нападок; разоблачение рок-музыки как буржуазного заговора, постепенно трансформирующегося в сатанистский. Но все большее значение приобретает еврейский вопрос. Поскольку сколько-нибудь выразительных песен от этого направления общественной мысли не осталось, придется цитировать только агитпроп.

Марина Тимашева:

Анонимная ксерокопированная листовка начинается с требования: "В президенты России - Полозкова Ивана Кузьмича". Далее - список политиков, которым нельзя доверять, с мотивировкой: "Ковалев С.А. - наследник Сахарова, сидел за антисоветскую деятельность, до декабря 89-го года нигде не работал, жил за счет Фонда выживания человечества, финансируемого Рокфеллером. Попцов О.М. - дочь живет в Израиле. Любимов, Политковский, Мукусев, Шанкорецкий, "Взгляд" - растление, размывание основ государства, ненависть к русскому народу".

Илья Смирнов:

Борьба с антисоветчиной мирно уживается со списками "палачей, карателей русского народа Свердлова, Тухачевского, Блюхера, Белокуна". Сталин с преподобным Сергием Радонежским. Постоянный прием - всем нежелательным депутатам в скобочках приписывается еврейская фамилия, до полного анекдота доведен пассаж с Борисом Ельциным (Элциным). Это можно проиллюстрировать частушками группы "Веселые картинки", в подполье она была известна под названием "ДК", квартировала в подмосковном совхозе имени Моссовета. А в Жуковском за такие песни музыкантов чуть не убили так называемые "любера", приглашенные местными комсомольскими работниками.

Демократы организованы не лучше. Это поначалу тоже конгломерат перетекающих друг в друга организаций - "Апрель", "Мемориал", "Народный фронт", "Московская трибуна" и так далее. Но у них есть реальная массовая база - клубы избирателей в округах. И пропаганда - не в пример изобретательнее, ближе к реальности. После того, как "Память" сорвала предвыборное собрание в ДК "Правда", где жители должны были выдвигать Юрия Никулина и других действительно популярных людей, агрессивных националистов прозвали "детьми Шарикова". Опять-таки забавно - в результате райкомовской операции по удалению ненужных кандидатов народным депутатом СССР по 21-му округу стал Юрий Скоков, впоследствии - тоже видный демократ. А пока на демонстрациях носили доску, снятую с детского парка - перечеркнутая собачья голова и надпись "Выгул собак запрещен". Хождение во власть редактора "Нашего современника" Станислава Куняева было сорвано массовой расклейкой по округу листовки: "Фальшивомогильщика - в парламент". Ксерокопия старой журнальной статьи, мистического триллера про могилу майора Петрова, якобы затоптанную поклонниками Высоцкого на Ваганьковском кладбище. Эту никогда не существовавшую могилу "Наш современник" использовал в начале 80-х, вскоре после смерти Высоцкого, чтобы лишний раз пнуть опального певца. Мол, какие поклонники, таков и он сам. Услужливость через семь лет вышла боком. Примерно такую же досаду испытывал писатель Анатолий Иванов, обнаружив, что фасад издательства "Молодая гвардия" украшен его портретом, соусом по штукатурке в полный рост и со свитком в руке "Донос на Твардовского", в другой руке - бутылка. Подразумевалось коллективное письмо 11-ти авторов, по которому Александр Твардовский был когда-то снят с работы в "Новом мире". То есть - из прошлого берется самое страшное оружие. Но его использует и другой лагерь. В виде листовок тиражируются восторженные отзывы Виталия Коротича о книгах Леонида Ильича Брежнева, в качестве комментария такие стихи, репринт из "Молодой гвардии":

"Ты, может быть, всю жизнь готовился
В столицу въехать на коне.
О том, что первым перестроился -
Известно стало всей стране.
Ты так себя отбросил прежнего,
Что сам, быть может, позабыл
Как в годы оны славил Брежнева.
Не просто пел - боготворил.
Твой шаг не вызвал изумленья,
Понятен нам без лишних слов -
Ты снял с обложки профиль Ленина,
Лишь заграницей оживление -
Там профиль Троцкого готов".

С появлением Бориса Ельцина в роли наследника Сахарова в центре внимания оппонентов оказываются талоны. Если кто не помнит - карточки на продукты, на которые Ельцин посадил Свердловскую область, одну из первых в стране. Еще 24-этажный особняк свердловского обкома, известный в народе как "член КПСС". На демократических выборах разыгрывается собственный театр абсурда. Потому что борьбу против номенклатуры действительно все чаще олицетворяют персонажи, сделавшие отличную партийную карьеру - ученые по развитому социализму, армейские политработники, следователи, причастные к политическим репрессиям и так далее.

Момент истины для демократов, уже объединившихся под эгидой "Демократической России", наступает со второй половины 90-го года, когда вопросы, связанные с правами человека, экономикой, экологией совершенно теряются в тени судьбоносного "Бориса на царство" и главным лозунгом становится независимость России. Идея нелепая теоретически - собственно, от кого независимость, от себя? Вроде независимости Великобритании от Англии. Но - очень ценная практически, потому что подразумевалось перераспределение полномочий, то есть право приватизировать госсобственность от центральной бюрократической группировки Павлова, бывшего Минфина в правительстве Рыжкова к эрэсэфэсэровской группировке Силаева, бывшего зама того же Рыжкова. Как говорится, найдите десять отличий.

А в республиках - еще шикарнее. "Народные фронты" и "РУХи", созданные как общедемократические объединения ("За нашу и вашу свободу", - провозглашала Мариа Лаури на митингах) меняют свои программы и становятся зеркальными двойниками российских черносотенцев, только в качестве инородцев фигурируют другие национальности, и им не предлагается не то что пропорционального, который отводил евреям несчастный Смирнов-Осташвили, а просто никакого представительства - чемодан, вокзал, Россия.

А у аборигенов крайне правого фланга - тоже новая музыка, новый стиль. Начав с разоблачения антисоветчиков и верноподданных писем в ЦК КПСС, "Память" в июле 91-го года организует у стен Донского монастыря митинг в честь невинно убиенного Николая Второго. Над ним развиваются трехцветные бело-сине-красные знамена, после чего публика перемещается к памятнику Свердлову, плюет на цареубийцу Якова Мойшовича и топчет ногами красный государственный флаг.

Марина Тимашева:

Из заявлений, сделанных в середине 90-го года: "Русский народный фронт, движение "Память": "Русские люди, сбросьте лживую кровавую советскую власть, установите народную монархию. Встаньте под старое русское знамя с двуглавым орлом за веру, царя и Отечество". Православный национально-патриотический фронт, "Память": "Только единство монарха и народа, а не наличие множества партий создают необходимое равновесие. Лозунг "Вся власть советам" звучит как преступление. Либерализм, коммунизм, гуманизм, демократия - это оружие, которым иудаизм пытается разрушить и осквернить арийский мир. Власть кровавого вампира Ленина мы рассматриваем как международное масонство на службе иудаизма".

Илья Смирнов:

Понятно, чем "Памяти" симпатичен Николай Романов - он был убежденным антисемитом. Но в 90-м году большинство культурных людей еще воспринимали культ последнего императора как нечто, скажем так, вполне достойное того политического движения, которое это культ впервые начало практиковать. Но демократы тоже вынуждены обострять идеологическую борьбу, чтобы задрапировать подмену собственных принципов и не уступать конкурентам в радикализме. Между левыми и правыми начинается соревнование - кто грубее оскорбит Ленина, коммунизм, собственную страну, уже истекающую кровью по окраинам. Вот новые фотографии с демократических митингов весной 91-го года. Лица изменились, лозунги тоже. "Россия победила Гитлера, одолеет и Горбачева", "Горбатый Союз могила исправит", "Россия, Ельцин, демократия" и - множество портретов одного и того же человека.

Марина Тимашева:

Из статьи Татьяны Ивановой "Есть такая партия" в газете "Книжное обозрение", июль 90-го года:

"Глава нашего российского суверенного государства Борис Николаевич Ельцин в блестящей речи на 28-м съезде точно предсказал судьбу. Посреди невнятных, но пафосных и агрессивных речей вдруг поднимется на трибуну Ельцин и скажет прямую, честную, бесстрашную, умную, красивую правду, такую, что люди будут с гордостью говорить друг другу - вот, наш-то президент лучше всех на съезде сказал".

Илья Смирнов:

А что там сказал Андрей Синявский про стилистические разногласия с советской властью: "Уходит ветер на восток и возвращается с запада на круги своя. Только единство монарха и народа создает необходимое равновесие". Неужели никто не замечал, что противоборствующие стороны уподобились друг другу как Саурон и Саруман? Замечали. Была прекрасная статья Анатолия Бутенко "Диагноз" в феврале 91-го года, выступления старого диссидента Роя Медведева, которого за эти выступления комсомольские журналисты немедленно объявили агентом КГБ. Была, наконец, юмористическая листовка "Битва с дураками", расклеенная по Москве в марте 91-го года и даже перепечатанная в паре газет, например, в новорожденной "Независимой".

"Все на всенародную манифестацию первого апреля! Колонна номер один - демократическая, формируется на площади перед Рижским рынком. Народный вождь господин-товарищ Палкин прочтет сорокаминутный доклад "Как коммунисты обманывает народ", с примерами на заданную тему из своей личной биографии члена Политбюро. После доклада ровно в 11.45 (время согласовано со съемочной группой "Си-Эн-Эн") собравшиеся стихийно скандируют: "Слава вождю-отцу!", "Россия, Палкин, демократия!", "Коммунистов в Бухенвальд!" и другие миролюбивые лозунги. Затем выступят правозащитники. Журналист Песцов - участник альманаха "Метрополь" со стороны площади Дзержинского, исследователь Лглян. Председатель сельсовета Зарвальский расскажет о процветании поселка Октябревка, который уже сегодня по уровню жизни находится между Швецией и Швейцарией, на примере собственной семьи, ближайшей родни и друзей. В заключение предполагается единогласное принятие резолюции об отставке Верховного Совета СССР, Нобелевского комитета за связь с Горбачевым и архангела Михаила за пособничество обществу "Память". Колонна номер два - патриотическая, формируется на улице Чехова возле здания психдиспансера. Митинг откроет личный представитель Саддама Хусейна и пожелает России такого же процветания, каким наслаждались жители Ирака и его 19-й провинции - Кувейт. В ходе стихийного скандирования "Саддам - Россия, пхай-пхай!", "Долой еврея Горбачева!", "Бей жидов!" и других миролюбивых лозунгов, боевики национал-патриотического фронта "Пакость" проведут чистку аудиторий от расово-чуждого элемента. В регистратуре психдиспансера состоится запись добровольцев на войну с Америкой. В заключение будет единогласно принята резолюция об отставке Верховного Совета СССР, президента Буша и архангела Гавриила за связь с мировым сионизмом. Затем обе колонны начинают движение к центру и соединяются на Манежной площади под хоругвью с изображением Николая Второго".

Но то были голоса вопиющих в пустыне. Принципиальные вопросы история разрешила задолго до ГКЧП. Что касается рок-музыки, с которой мы начали этот разговор, повторюсь - молодежный авангард демократического движения был разбит до подхода главных сил, остались отдельные люди, как потерпевшие кораблекрушение моряки.

Марина Тимашева:

А одой перестройки можно считать то немногое, что успела спеть и записать последняя по возрасту звезда русского рока, последний автор, о котором можно говорить всерьез. Сейчас вам покажется, что вы узнали интонации очень раскрученной представительницы современного шоу-бизнеса, а если вы вслушаетесь в слова, то поймете, что обознались. На самом деле это - Яна Дягилева, трагически погибшая в 91 году.