Оригинал материала
Из-за батьки -- в пекло
Александр Лукашенко оставил Европу без российской нефти
Ровно год спустя после разразившейся между Россией и Украиной газовой войны Москва вынуждена была ввязаться в следующую войну. Но если первая война, проходившая в условиях чрезвычайно морозной зимы, была достаточно быстро завершена подписанием мирного соглашения между Москвой и Киевом уже в третью ночь января, то нынешняя скандально теплая зима, наоборот, предвещает глубокие «заморозки» в отношениях Москвы и Минска.Как и подобает себя вести накануне решающего сражения, российский главнокомандующий, президент Путин, собрал вчера «военный совет». За несколько часов до начала переговоров с прибывшей в Москву белорусской делегацией Путин созвал совещание своего правительства. Очевидно, главной его целью было выработать те пределы в переговорных позициях с Минском, до которых Москва может отступать, не теряя своего лица и финансовых интересов в стремлении обеспечить надежное выполнение контрактных обязательств России по поставкам нефти в Западную Европу. Эту противоречивую по сути задачу можно выразить одной фразой Путина, обращенной к премьеру Михаилу Фрадкову: «Необходимо обсудить с российскими нефтяными компаниями возможность сокращения добычи нефти в связи с проблемами, возникшими при транзите через территорию Белоруссии. Необходимо сделать все, чтобы обеспечить интересы западных потребителей».
Очевидно, что пойти на риск оказаться обвиненным в оказании государственного давления на частные российские нефтяные компании, другими словами, поставить под сомнение рыночный характер российской экономики Путина заставила суровая необходимость демонстрации Минску непреклонной позиции Москвы.
История нефтяных взаимоотношений Москвы и Минска уходит в 1995 год, когда Россия и ее соседи формировали Таможенный союз. Тогда было решено, как сказал вчера министр промышленности и энергетики Виктор Христенко, приравнять условия работы белорусских НПЗ к условиям, в которых работают российские заводы. То есть отменить экспортную пошлину на нефть, которая на них поставляется, а пошлину на экспорт нефтепродуктов делить в соотношении 85:15 (85% -- в пользу России). Однако в 2001 году Белоруссия, как говорит г-н Христенко, в одностороннем порядке вышла из этого соглашения. С тех пор переговоры о необходимости соблюдать раздел пошлины на нефтепродукты шли в вялотекущем режиме. Однако в прошлом году они активизировались. Цена вопроса для российских компаний, по расчетам министра, -- более 1 млрд долл. Она складывается следующим образом. Если бы нефтепродукты, которые экспортируются в Европу через Белоруссию, поставлялись из России напрямую, то российский бюджет получил бы по итогам прошлого года 1,7 млрд долл. Однако, учитывая, что экспортная пошлина на нефтепродукты в Белоруссии ниже, белорусский бюджет получил 600 млн долл. Именно поэтому Белоруссию и стали называть офшором, говорит г-н Христенко.
Но так дальше продолжаться не могло, Россия больше не намерена субсидировать Белоруссию и пытается установить для нее те же правила, по которым работает с остальными странами СНГ. «Неудобно к даме все время при людях обращаться «цыпочка», хочется сказать все-таки «дама, мадам», обращаться так, как ко всем», -- образно сказал г-н Христенко. Поэтому после отказа Минска согласовать разделение экспортных пошлин на нефтепродукты была введена экспортная пошлина на нефть для российских компаний, поставляющих ее в Белоруссию. Это и стало отправной точкой в нефтегазовом противостоянии между Москвой и Минском.
Г-н Христенко указал на то, что когда «Газпром» за две минуты до наступления Нового года договорился о цене газа для Белоруссии, еще никто не знал, что в Минске уже было принято решение о введении пошлин (причем не транспортных) за транзит нефти. «Мы об этом узнали после Нового года, прочитав на официальном сайте белорусского правительства», -- признался российский министр. А в час ночи 7 января, когда никто эту пошлину не заплатил, белорусская сторона, по словам г-на Христенко, начала перекрывать задвижку, при этом около 80 тыс. тонн было незаконно изъято. Чтобы не нарушить работу системы, российская «Транснефть» была вынуждена прекратить закачку нефти в нефтепровод «Дружба». Днем 7 ноября работа системы возобновилась, но ночью 8 января остановилась вновь. С тех пор добывающие компании и «Транснефть» закачивают нефть в хранилища, но их объемы, по оценкам экспертов, позволят продержаться максимум неделю-полторы.
По словам г-на Христенко, «Транснефть» вчера подала соответствующий иск в белорусский суд, так как предприятия «Белнефтехима» нарушили ряд международных соглашений и корпоративных договоров. Аналогичные иски, по его мнению, будут поданы и западными компаниями -- покупателями нефти. Но, по его словам, объем поставок по «Дружбе» достаточно серьезен, а потому «ситуация требует урегулирования не только и не столько судебными органами».
Прибывшая вчера в Москву делегация из Минска во главе с вице-премьером Андреем Кобяковым даже не приступила к переговорам. Как заявил министр экономразвития и торговли Герман Греф, на встрече (а она состоялась после совещания Путина с кабинетом министров) лишь была заявлена позиция России: переговоры не начнутся до тех пор, пока не будет отменена пошлина за транзит нефти по нефтепроводу «Дружба» по территории Белоруссии, которую Москва считает «нелегитимной и беспрецедентной». «Мы просим вернуться в международное правовое пространство, -- заявил он. -- И после этого готовы искать приемлемые выходы из сложившейся ситуации. Мы расстались на позитивной ноте. Мы готовы к максимально позитивному диалогу, но сейчас ситуация в руках наших партнеров».
Слова Путина о «возможности сокращения добычи нефти» следует понимать как самое крайнее применение жесткого подхода к переговорам. Москва предупреждает, что не остановится ни перед чем, отстаивая свои интересы. Демонстрируя этот «кнут», Кремль вчера сделал все, чтобы напомнить о том, что «пряников» для Минска в его закромах больше нет. Путин подробно, даже, возможно, слишком подробно рассказывал общеизвестные вещи. О том, что Белоруссия покупает российский газ по самым дешевым ценам в СНГ (100 долл. за тысячу кубометров), что Россия не взимает экспортной пошлины при экспорте газа в Белоруссии, что суммарные убытки России от маржи в цене на газ между рыночной и действующей и от невзимания пошлин составляют 3,33 млрд долл., что такова плата России в течение 4-летнего переходного периода, необходимого Минску для перевода своей экономики на рыночные рельсы.
Эти доводы хорошо известны в Минске, но не оказывают на белорусское руководство ровным счетом никакого воздействия. На эту тему уже на грани фола вчера вечером высказался глава Минпромэнерго Виктор Христенко: «Все-таки я верю в здравый смысл и думаю, нет таких ситуаций, в которых он не имеет права восторжествовать, за исключением, конечно, патологии». «Но это не ко мне, -- сказал Христенко, -- это надо к министерству здравоохранения».
Очевидно, что столь нелестная оценка Москвой поведения другой стороны на переговорах основывается и на реакции Запада, являющегося «страдательной» стороной в этой войне. Первой страной, пострадавшей от приостановки транзита российской нефти, стала Польша. Тем не менее польский премьер Ярослав Качиньский не считает, что вызванный этим кризис является опасным, Варшава рассматривает его как «серьезное предупреждение». «Мы можем пополнить недостающие запасы», -- заявил вчера Качиньский.
Тем не менее затягивание решения вопроса о транзите нефти через Белоруссию серьезно ударит по интересам нефтяников -- как российских, так и европейских. По нефтепроводу «Дружба», по словам министра промышленности и энергетики Виктора Христенко, в год транзитируется более 81 млн тонн нефти (17% от всей российской добычи): 30 млн тонн в гомельском направлении (и далее -- на Украину и в Польшу) и 51 млн тонн по новополоцкому направлению в Польшу и Германию. Таким образом, от поставок нефти трубопроводным транспортом оказалась отрезана Украина. Основные пострадавшие от прекращения поставок -- ЛУКОЙЛ, ТНК-ВР, «Сургутнефтегаз», «Роснефть» и «Газпром нефть». Все они вчера призывали власти России и Белоруссии поскорее договориться и возобновить прокачку. «Ситуация ненормальная, ее надо скорее решать на межгосударственном уровне», -- заявил пресс-секретарь ЛУКОЙЛа Дмитрий Долгов. «Как показывает практика (в частности, ситуация после июльской аварии на нефтепроводе «Дружба»), приостановка транзита нефти в течение нескольких дней не является критической для нефтяных компаний, поскольку с нормализацией ситуации они могут докачать необходимые объемы, -- полагают в компании. -- Критичной ситуация станет в случае, если решение вопроса затянется больше чем на неделю». А в ТНК-ВР сообщили «Времени новостей», что компания из-за остановки транзита нефти по нефтепроводу «Дружба» не может загрузить два судна -- одно в порту Гданьска (новополоцкое направление) и одно в порту Южном (гомельское направление). «Мы сейчас обсуждаем с покупателями, как поступить: может, поменять порт загрузки, может, перенести дату, -- говорит представитель англо-российского холдинга. -- В любом случае возможен существенный ущерб». О возможности существенного ущерба говорят и в «Роснефти».
Г-н Христенко заявил вчера, что оперативно перебросить существенные объемы нефти на другие экспортные направления невозможно. «В краткосрочной перспективе возможна лишь замена вида транспорта -- использование железнодорожного и речного в период навигации, кроме того, можно увеличить загрузку российских нефтеперерабатывающих заводов и объем экспорта нефтепродуктов, -- заявил он. -- Если этого будет недостаточно, то существует угроза сокращения добычи нефти -- то, чего мы не имели в последние годы, но можем столкнуться». Конечно, полностью останавливать добычу на скважинах ни одна компания не будет, говорят эксперты, однако возможно снижение темпов добычи.
В среднесрочной перспективе, говорит г-н Христенко, «необходимо подумать» над тем, чтобы снизить «транзитный риск». Первоочередными мерами, по его мнению, могут стать расширение Балтийской трубопроводной системы с нынешних 65 млн тонн в год до 110 млн тонн в течение двух лет, а также ускорение строительства нефтепровода из Восточной Сибири на побережье Тихого океана. Впрочем, будет ли эти проекты обсуждать правительство, и если будет, то когда, министр предпочел не уточнять.
Виктор Христенко утверждал вчера, что «ситуация отразится на отношениях между Россией и ЕС спокойно и содержательно». «Не вижу каких-то проблем, мы обеспечиваем понятный и прозрачный режим», -- сказал глава Минпромэнерго. Впрочем, здесь он слегка лукавит. Председатель Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу вчера в Берлине уже выразил неудовольствие, что принимаемые Москвой и Минском решения были сделаны без консультаций с ЕС.
Глава же белорусского аналитического центра «Стратегия» Леонид Заико утверждает, что заявления ЕС не окажут решающего влияния на белорусско-российские переговоры, поскольку «то, что происходит, -- политический поединок между Путиным и Лукашенко». По мнению эксперта, «Европа должна определиться -- нужны ли ей демократия и права человека в Белоруссии или ей нужен бесперебойный транзит нефти. Раньше она критиковала Москву за поддержку Минска, теперь недовольна отказом от этой поддержки».
«Россия имеет столько рычагов давления на Белоруссию, что трудно перечислить. Она может поставить на колени всю белорусскую экономику. Когда подорожают энергоносители, конкурентоспособность белорусских товаров резко снизится», -- сказал «Времени новостей» экс-спикер белорусского парламента Станислав Шушкевич. В Москве вчера четко дали понять, что все «рычаги давления» на учете и готовы к употреблению. Интерфакс приводит слова анонимного правительственного источника, который «предложил задуматься над следующими цифрами: из экспортируемой продукции, произведенной в Белоруссии, поставки в Россию составляют: мясо и мясные продукты -- 99,9%; молоко и молочные продукты -- 97,3%; лекарственные средства для розничной торговли -- 56%; обои и аналогичные покрытия -- 71,8%». И так далее, вплоть до шин и полимеров этилена, обуви и керамической плитки, газовых плит и холодильников, телевизоров, тракторов, тягачей, грузовиков и мебели.
Впрочем, многие нефтяники полагают, что российская сторона так или иначе пойдет на компромисс, хотя согласится на него «в самый последний момент» (когда заполнятся все хранилища) -- как было с контрактами на поставку и транзит газа. Дело в том, что на этом направлении, говорят эксперты, весьма сильны позиции трейдеров российских государственных компаний. А им прекращение поставок невыгодно -- не только потому, что они меньше заработают, но еще и из-за того, что это негативно скажется на котировках акций той же «Роснефти», «народное» IPO которой стало чуть ли не главным кремлевским проектом прошлого года.