Юлия Идлис: Вишенка на торте

Однажды в «Апокрифе» Интернет-гуру Сергея Кузнецова подписали титром «писатель». После этого его деловые партнеры, сотрудники и даже консьержки в офисе узнали, что оказались в непосредственной близости от литературного деятеля, и страшно загордились.

Дело, конечно, не в том, что Сергей Кузнецов, автор трилогии о 1990-х, романа «Шкурка бабочки» и соавтор романа «Нет», руководит компанией, создающей контент для Интернет-проектов. Дело в том, что люди, руководящие компаниями, занимающиеся рекламой и PR, владеющие картинными галереями и работающие на радио, время от времени хотят сделаться писателями.

С одной стороны, тут срабатывает инстинкт «не могу молчать», который у обычных писателей тихо попискивает в течение всей жизни, а у работников меча и орала, берущихся за перо, приобретает качество цунами из фильма «Послезавтра». Особенно это касается литературы Non/fiction, в которой придумывать ничего не надо, а надо как раз сказать все как есть, чтобы все ахнули. Все и ахают: две части «Моего Rock-n-Roll’a», написанные «человеком радио» Михаилом Козыревым, проглотили как одну, а соавтор Александра Литвиненко по книге «ФСБ взрывает Россию» Юрий Фельштинский до сих пор расхлебывает литературную славу и опасается ехать в Лондон на презентацию ее англоязычного издания.

С другой стороны, непрофессиональные писатели профессиональны каждый в своей области и вообще в деле конвертации личных усилий в материальные блага. Поэтому, сказав свое слово в литературе, они чаще всего не отдают его на откуп и откат издательству, а принимают деятельное участие в судьбе его пост-продакшн, в результате чего литературные произведения непрофессиональных писателей становятся бестселлерами с легкостью, достойной учебника по маркетингу.

Здесь можно вспомнить и три раскупленных тиража романа «Одиночество-12», который написал владелец рекламного агентства Арсен Ревазов, и два раскупленных тиража (правда, намного более скромных) романа «Конченые» режиссера и радиоведущей Кати Гордон. Можно вспомнить и Михаила Козырева: по словам PR-менеджера издательства «Гаятри\LIVEBOOK» Ольги Лукас, на Озоне лежит огромный заказ на третью часть козыревской трилогии, которая выйдет только к марту. Но самый безусловный случай торжества непрофессиональных писателей над профессиональными являет история Александра Литвиненко и книг о нем, которые стали бестселлерами не только до своего выхода в свет, но даже до написания.

Права на экранизацию еще не написанной книги «Смерть диссидента» (будущие авторы – вдова Литвиненко Марина и друг семьи Александр Гольдфарб) приобрела кинокомпания Columbia Pictures. Права на экранизацию «История Саши. Жизнь и смерть русского шпиона» (будущий автор – Алан Коуэлл, глава лондонского бюро газеты The New York Times, внимательно следивший за этой историей) приобрела кинокомпания Warner Bros. Первую книгу обещают издать в мае 2007, вторую – до конца 2007 года. Гонка авторов в большой мере зависит от скорости расследования и от того, когда будут обнародованы его результаты. После выхода книг начнется гонка кинокомпаний, которая грозит завершиться премьерой двух фильмов с разным финалом, на выбор аудитории.

С третьей стороны, что такое профессиональный писатель в России? Мы – страна-однолюб, вот и профессиональный писатель, т.е. человек, живущий на доходы от своего литературного творчества, у нас один: Борис Акунин. Который, кстати, кормит еще и Григория Чхартишвили, не говоря о его семье. Но даже для Акунина (как и для профессиональных писателей поменьше – от Дарьи Донцовой до Виктора Пелевина) литературные доходы являются необходимым стартовым капиталом для получения дивидендов в других областях, главным образом, в кинобизнесе.

Для сравнения: профессиональный писатель Алексей Иванов за издание романа «Географ глобус пропил» получил $400, а за экранизацию этого же романа - $3000, после чего обуянный праведным гневом Александр Гаврилов, главный редактор «Книжного обозрения», стал литературным агентом вышеозначенного профессионального писателя. Другим писателям повезло меньше, так что они по сей день вынуждены подрабатывать кто дворником, кто журналистом, кто переводчиком, и время от времени получать гранты и премии, которые, понятно, дают один раз в жизни, потому что писателей много, а премия – раз в году.

«Чтобы работать писателем, нужно выпускать по книге каждые 3 месяца, - говорит Ольга Лукас, уже не только менеджер, но и автор издательства «Гаятри\LIVEBOOK». – А это уже не удовольствие». Вот и получается, что писатель у нас – не работа, а какое-то непонятное призвание, существенная часть которого заключается в том, что это существо материально ущербное. Как будто нас греет мысль о том, что книги пишутся не ради денег, а ради разумного, доброго и вечного. Оно, конечно, так, но печать-то денег стоит, как и бумага, как и любой другой носитель литературных истин, кроме головы их автора.

Поэтому в непрофессиональных писателях таится для нас неизъяснимое очарование бескорыстного служения. Понятно, что зарабатывают они не этим. Ольга Лукас, автор сборника взрослых сказок «Золушка на грани», - PR-менеджер; Рома Воронежский, автор сборника прозаических миниатюр «Пейте водка» - дизайнер; Оксана Робски, автор трех романов и множества рассказов – галерист, ресторатор и вообще деловая женщина. А значит, то, что они пишут, поразительным образом воспринимается как некоммерческое, идущее прямиком из души. А уж какая у каждого из них душа – это совсем другая история.

И странное дело, именно как писателей всех этих успешных профессионалов и деловых людей уважают, цитируют и приглашают на телевидение. А в качестве успешных профессионалов и деловых людей – принимают как должное. Деньги и успех за работу – само собой разумеется. А деньги и успех за писательство – это или коммерческий трэш, или грамотная раскрутка, или Борис Акунин. Писательство у нас – чистая слава, не разбавленная ничем материальным. Поэтому для профессионального писателя, т.е. для человека, ничего другого не умеющего и не желающего делать, это тяжкий крест; а для непрофессионального писателя, умеющего и желающего работать, но имеющего и что-нибудь сказать миру, - сплошное удовольствие. Как вишенка на торте.