Открылись первые выставки московской бьеннале современного искусства

Программу «Итоги недели» ведет Дмитрий Волчек. Принимает участие корреспондент Радио Свобода Лиля Пальвелева, которая беседует с художником Дмитрием Врубелем.

Дмитрий Волчек: Первого марта в Москве официально стартует вторая Международная бьеннале современного искусства, однако некоторые выставки в рамках этого проекта уже открылись. Среди них «Дневник художника» в ЦДХ. Название выставки совпадает с заголовком интернет-дневника одного из ее участников Дмитрия Врубеля. С художником побеседовала Лиля Пальвелева.

Лиля Пальвелева: Дмитрий Врубель и его постоянный соавтор Виктория Тимофеева не только дали называние выставке, но и представили е две работы. Обе снабжены пространными грустными надписями, так похожими на дневниковые: «Последнее время я часто думаю, что на мои похороны никто не придет» и «Когда у меня творческий кризис, я все время лежу на диване, не могу встать, очень плохо себя чувствую». На обеих картинах изображены люди, связанные с политической жизнью – Брежнев и Литвиненко. И вот вопрос Дмитрию Врубелю: основные герои ваших работ – это политики. Почему вы уделяете такое внимание именно этим персонажам?

Дмитрий Врубель: Так как мы художники, которые стараются рассказать о себе посредством медийных образов, мы поняли, что такими устойчивыми иероглифами, которые не вызывают никаких сомнений, являются политики. Нам с их помощью достаточно просто рассказывать о себе какие-то интимные вещи внутреннего мира. Вы знаете, политик – это всегда острый персонаж, он сразу вызывает реакцию. В принципе мы на это и рассчитываем. Когда говоришь о себе, хочется, чтобы реакция произошла. И поэтому здесь мы манипулируем политиками.

Лиля Пальвелева: На выставке «Дневник художника» представлены две ваши работы, героями которых являются один уже достаточно давний персонаж – это Брежнев, а другой буквально относящийся ко вчерашнему дню – Литвиненко. Работа с Брежневым – это его похороны и на них, кстати сказать, вы изобразили себя в виде бомжа. А работа, связанная с портретом Литвиненко - это буквально его последние дни. Почему для «Дневника художника» понадобились образы, связанные с угасанием?

Дмитрий Врубель: На самом деле чисто технологически мы ведем дневник в «Живом журнале» последний год и практически каждый день мы размещаем картинки по поводу своего личного самочувствия на данный момент. Есть моменты радостные, есть моменты безрадостные. В частности, эти две работы, которые потом кураторы в лице Марата Гельмана отобрали, в те дни были созданы, когда я испытывал чудовищную депрессию по поводу того, что это не удалось, это не удалось, ужасно было плохо. Это совпало еще с тем, что это празднование столетия со дня рождения Брежнева, и я начинаю думать целыми днями, так как у меня за плечами работа на Берлинской стене с Брежневым и Хонеккером, а сейчас ничего такого нет, то эти все переживания по поводу того, что умру и никто не похоронит. И Литвиненко тоже иллюстрация к такому состоянию, полный кошмар. В данном случае и та, и другая картинка - абсолютная иллюстрация, а с Брежневым еще личное, биографическое.

Лиля Пальвелева: Именно поэтому вы себя нарядили бомжем, вы себя так в тот момент ощущали?

Дмитрий Врубель: Вы знаете, как бы о Брежневе ни говорили, плохо или хорошо, но столетие со дня его рождения отмечалось всеми, каждый об этом знал. Когда я рисовал на Берлинской стене в 90 году, казалось, что о Брежневе действительно…

Лиля Пальвелева: Мы напомним радиослушателям, что там вы нарисовали знаменитый поцелуй, взасос буквально, Брежнева и Хонеккера.

Дмитрий Врубель: Да, и когда я рисовал тогда, мне говорили: «Что ты рисуешь? Кто это такой?» Тогда его уже никто не помнил. А сейчас опять все вспомнили. И хочется, чтобы и обо мне не забыли. Как каждому человеку все время приходят в голову мысли: что я такого сделал, чтобы обо мне не забыли?

Лиля Пальвелева: То есть вы решили, как Арина Родионовна, попасть в историю, изобразив себя на фоне похорон знаменитого лидера?

Дмитрий Врубель: Нет, в историю я и так попал достаточно плотно. То есть это попытка передать вот это состояние: вот он так умер, а я умру под забором – это же ужасно.

Лиля Пальвелева: Дмитрий, а есть политики, конкретные люди, которые привлекают больше всего, я имею в виду как художника?

Дмитрий Врубель: Опять-таки все то, что связано с мощными образами. В принципе сейчас готовим большую выставку по этому поводу, персонажей отбираем как раз на эту выставку. Все-таки то, чем мы занимаемся – это изобразительное искусство и не может быть неинтересный визуально человек, должно быть одновременно и звание интересное, и человек, у которого экспрессивная биография и так далее. Поэтому, безусловно, те же самые Брежнев, Путин, Зюганов, Буш, Чубайс, Березовский, Ходорковский, Лужков. Вот я все эти фамилии произнес, и у вас, я думаю, чуть-чуть колебалось настроение с произнесением каждой фамилии. То есть это слова, предложения, целые рассказы.

Лиля Пальвелева: Иными словами, не живые люди, а знаки - добавим мы к сказанному Дмитрием Врубелем.