Госдума придумала, как бороться с рейдерами

Госдума придумала, как бороться с рейдерами, и собирается принять антирейдерский пакет поправок. Новые правила, предложенные Министерством экономического развития и торговли, должны защитить компании от враждебных поглощений. Но по другому закону, закону сообщающихся сосудов, явное усиление позиций владельцев корпораций приведет к еще более явному ослаблению позиций миноритариев. Они станут жертвами борьбы государства с рейдом.

«Cистемное рейдерство
— под кураторством —
силовых структур»

Уже два года компания «Смартс» отбивается от рейдеров. Ее противник — известная на рынке слияний и поглощений компания «Сигма». В борьбе за независимость «Смартсу» пришлось пройти через десятки судебных разбирательств: одних только арестов 100% акций было более десятка.

«Однажды арест был наложен по иску к покойнику, якобы обещавшему купить акции компании, — вспоминает гендиректор «Смартса» Андрей Гирев. — В другой раз мировой судья запретил собрание акционеров. Позже выяснилось, что такое решение судом не выносилось. За этим номером было зарегистрировано дело о бракоразводном процессе». Но «Сигма» — лишь «кошмарик», который выполняет грязную работу по заказу одного из крупнейших игроков на российском рынке сотовой связи, говорит Гирев. «Задача рейдера — ослабить компанию, а потом появится «белый рыцарь» — заказчик, который спасет ее, выкупит акции, при этом с большим дисконтом за свою помощь», — отмечает он.

В крупных проектах по враждебным поглощениям рейдеры, как правило, действительно лишь исполнители. «В России сложилось системное рейдерство под кураторством силовых структур, и прежде всего региональных управлений ФСБ, — рассказывает старший партнер консалтинговой группы «Минфин» Александр Волков. — Рейдеры обычно — их наемные работники, которых привлекают для получения контроля над компанией, возможно, по чьему-то заказу. Если рейдер выходит из-под контроля, его сажают. Но пока он приносит прибыль, его защищают, и когда пострадавший обращается с заявлением о возбуждении уголовного дела, милиция отказывает ему. Прокуратура потом отменит это постановление, но через пару месяцев милиция снова откажется возбудить дело. По одному делу за четыре года мы 17 раз прошли по этому кругу. А если потребуется, то дело может быть возбуждено и против самого собственника компании, например по иску миноритария».

Впрочем, работающий на себя рейдер может оказаться еще опаснее для предприятия. Его добычей становятся средние и плохо защищенные компании, которые, тем не менее, обладают ликвидными активами. Лакомый кусок — недвижимость: колхозные земли¹, помещения НИИ, здания заводов и фабрик. Плохо защищенная недвижимость — магнит для рейдера. Его задача — получить хотя бы на день контроль над владеющей ею фирмой. И тогда здание завода или колхозное поле незамедлительно отправляется путешествовать по длинной цепочке сделок. Затем первое звено в этой цепи ликвидируется, и собственник не может оспорить первоначальную сделку, поскольку арбитражный кодекс предписывает отказывать истцу в случае ликвидации одной из сторон, говорит Волков.

«Спрячь за высоким забором
— контору, выкраду вместе —
с забором»

В рейде, как в любви, все способы хороши. Не брезгуют рейдеры даже кражей со взломом: группа молодчиков просто врывается в офис фирмы и крадет ее реестр. На многих предприятиях эта тетрадка с перечнем акционеров — единственное свидетельство их прав на компанию, говорит владелец сайта zahvat.ru Андрей Тюкалов.

Менее романтичный путь к вожделенной недвижимости или долям (акциям) фирмы лежит через налоговую инспекцию. Достаточно по почте отправить фальшивые изменения в учредительные документы, например о смене состава участников фирмы, ее названия и местонахождения, и через пять дней они будут зарегистрированы, рассказывает Волков.

Налоговики порой не прочь подыграть рейдерам. Так, в союзе с сотрудниками межрайонной налоговой инспекции по Петербургу №15 действовали рейдеры из Северной столицы, арестованные в прошлом году. «Они намеревались захватить более 40 крупных предприятий, уже предприняли попытки в отношении 13 и продолжали бы далее, если бы мы их не остановили», — победно отрапортовал генпрокурор Юрий Чайка. «Сейчас для рейдеров не существует препятствий для регистрации любых фиктивных документов, и любое предприятие, имеющее привлекательные активы, главным образом недвижимость, сегодня в одночасье может лишиться прав на свое предприятие», — признал недавно замначальника Следственного комитета при МВД Юрий Алексеев.

Еще один «госканал» поглощения — суды. Рейдер может выкупить небольшой пакет акций, попытаться добиться в суде ареста акций мажоритария, провести собрание акционеров, избрать на нем новое руководство компании и с молниеносной скоростью распродать ее имущество. На собрании может быть выбран и новый «свой», только что купленный реестродержатель (цена до $50 тысяч), который потом оформит смену акционерного состава.

Обычно рейдеры действуют через суды общей юрисдикции. «До недавнего времени районные судьи были куда скромнее арбитражных, но за последний год тарифы сильно выросли — до $100 тысяч», — говорит Тюкалов. Правда, корпоративные споры районные судьи не вправе рассматривать, но рейдеры научились маскировать их, например, под трудовые и добиваться рассмотрения дела в суде общей юрисдикции и даже в мировом. Например, Андроповский районный суд по иску граждан чуть не заблокировал сделку покупки «ЛУКОЙЛом» 66% акций «Геойлбента» у «Новатэка». В итоге пришлось вмешаться Верховному суду, отменившему это решение. Но случаются «судебные ошибки» и у арбитражников. Так, 97% акций Михайловского ГОКа были арестованы арбитражным судом Ростовской области по иску багамской компании Colchecter Group Trading, якобы купившей их за 3 млн рублей (вскоре арест был снят). Борьба за это предприятие выросла в одно из самых громких уголовных рейдерских дел, напоминает главный редактор журнала «Слияния и поглощения» Антон Смирнов, и по этому делу в розыск был объявлен глава «Ренессанс Капитала» Олег Киселев.

В суде от поглощения отбивалась и «Ангарская нефтехимическая компания» (АНХК). Фирма из Лихтенштейна New Centuru Sekurities Management Anstalt предъявила АНХК к оплате вексель номиналом $58 млн от 1996 года. С учетом процентов, пени и штрафов у АНХК требовали $320 млн. Экспертиза признала документы фальшивкой, но лишь через два года судебных тяжб, 16 января 2007 года, Высший арбитражный суд (ВАС) поставил точку в этом конфликте, отказавшись взыскать с АНХК деньги по векселю.

— Антирейдер —

По данным М&A, в настоящее время на разных стадиях расследования находится 32 громких уголовных рейдерских дела, в них фигурируют 110 компаний стоимостью более $4 млрд. Алексеев рассказал, что в 2006 году в производстве МВД находилось 324 уголовных дела, связанных с захватом предприятий (346 — в 2005 году), из них в суд направлено 85 (51), к уголовной ответственности привлечены 122 (77) человека. Крупными процессами могут стать дело инвестиционной компании «Россия», а также дело Василия Бойко.

Уголовное преследование рейда — только одно направление борьбы. На прошлой неделе Госдума приняла в первом чтении подготовленный Минэкономразвития пакет антирейдерских поправок, которые должны помочь компаниям противостоять в суде незаконным поглощениям. Поправки закрывают ряд пробелов АПК, которые помогают рейдерам использовать суды и миноритарных акционеров для захвата компаний. Вводится перечень споров, являющихся корпоративными: о деятельности юрлица и его реестродержателе; о руководителях; об акциях и долях; о регистрации; о признании недействительным выпуска ценных бумаг. Все эти споры будут сосредоточены в арбитражных судах по месту нахождения компании.

«Это ограничит права миноритарных акционеров: пенсионеру из Владивостока придется лететь в Москву, — говорит адвокат адвокатского бюро «Егоров, Пугинский, Афанасьев и партнеры» Григорий Чернышов. — А если речь идет о региональной бюджетообразующей компании, то у миноритария нет почти никаких шансов выиграть процесс в суде региона, где расположена компания». При этом все похожие споры суды должны будут объединять в одном процессе, сократится срок давности для оспаривания решений советов директоров, а созвать повторное собрание акционеров миноритарий сможет только через суд.

Сложнее станет добиваться в суде и обеспечительных мер. Только по решению суда можно будет применить наиболее эффективные меры: наложение ареста на акции; запрещение органам управления принимать решения или исполнять их; запрет акционеру голосовать; запрет держателю реестра и депозитарию осуществлять записи по учету или переходу прав на акции. Единолично судьей без извещения сторон эти меры могут быть применены лишь при предоставлении истцом встречного обеспечения. «Обеспечительные меры — действительно популярный инструмент корпоративной войны, — говорит Чернышов. — Но их принятие только с вызовом сторон снижает их эффективность. А у миноритарных акционеров может просто не быть достаточно средств для того, чтобы предложить адекватное встречное обеспечение». Более того, требовать обеспечительных мер для миноритария станет опасно. Если он проиграет спор, то, даже если компания не сможет обосновать причиненные ей убытки, ему, возможно, придется заплатить компенсацию — от 10 тысяч до 500 тысяч рублей.

«Защита компаний и их мажоритарных акционеров усиливается за счет миноритариев, — говорит Чернышов. — Предлагаемые правила должны были бы касаться лишь случаев враждебного поглощения компании. Задача законодателей и суда — отделить обычный корпоративный спор от рейдерской атаки». В частности, пленум ВАС принял постановление о применении обеспечительных мер. «Во всем мире принимаются специальные меры по защите прав миноритарных акционеров, — отмечает адвокат. — Активные миноритарии стимулируют менеджмент корпораций к более эффективному управлению, не позволяют концентрировать управление в одних руках, что в конечном счете приводит к устойчивости компаний и их более надежной защите».

Именно добропорядочные миноритарии и пострадают, уверен Тюкалов: «Толковые головы, готовые подогнать дело под подсудность общей юрисдикции, всегда найдутся, да и обеспечительные меры — не самый популярный сегодня способ захвата». Все предложения Минэкономразвития разбиваются о возможность незаконной регистрации изменений в учредительных документах, говорит Волков.

Правда, чиновники намерены ужесточить и эту процедуру. По словам Алексеева, в марте Дума рассмотрит проект поправок, которые обяжут налоговиков проверять представляемые компаниями сведения. Кроме того, придется заверять у нотариуса копию протокола собрания учредителей, а сама инспекция должна будет уведомлять компанию о планируемых изменениях. ФНС тоже предлагает ужесточающие поправки². Наконец, и депутаты намерены внести свой вклад в антирейдерскую кампанию. Например, председатель комитета по собственности Виктор Плескачевский предлагает регламентировать вопросы ведения реестра и отказаться от презумпции добросовестности приобретателя краденого предприятия.

— Рейдеры будущего —

По словам Смирнова, пик криминального рейдерства пришелся на 2003 —2005 годы. Волна рейда уходит в регионы, считают аналитики. Крупные предприятия им уже не по зубам, а некоторые рейдеры усиленно пытаются обелиться, декларируя отказ от былой профессии. «На самом деле они просто сами превращаются из исполнителей в заказчиков, — иронизирует Тюкалов. — Ну а с беззащитной мелкой компанией можно вообще не церемониться».

Но в конечном счете рейдерство в России перестанет быть настолько криминальным, надеется Чернышов. США понадобились десятилетия на формирование антирейдерского законодательства и создание компаниями эффективных инструментов противодействия незаконным поглощениям (например, «золотой парашют» — обещание больших выплат топ-менеджерам в случае поглощения). Враждебные поглощения последних десятилетий в США осуществлялись в строгом соответствии с буквой закона, а сами рейдеры, например Рональд Перельман, становились спасителями терпящих бедствие корпораций. Другой заокеанский рейдер, Карл Айкан, часто заканчивал свои проекты (например, по захвату Texaco) с большой прибылью не только для себя, но и для других акционеров компании.

«Важно, чтобы российский бизнес осознал, что криминальный рейд — это не вид агрессивного бизнеса, а одна из разновидностей уголовно-преступного деяния, не имеющего отношения к бизнесу вообще, тогда слияний и поглощений в рамках закона станет больше», — говорит Смирнов.

_________________________________
1 На них погорел глава компании «Вашъ финансовый попечитель» Василий Бойко.
2 Продление срока регистрации с пяти дней до тридцати.