Галина Кожевникова. Радикальный национализм в России и противодействие ему в 2006 году

Под ред. А.Верховского

Мы публикуем итоговый доклад Центра "СОВА", посвященный проблемам расизма, преступлений на почве ненависти и противодействия этому со стороны государства и общества. Как и прежде, материалы, послужившие основой для его написания, находятся на сайте нашего центра. Презентация доклада прошла 26 марта 2007 года в Независимом пресс-центре.

Резюме

Проявления радикального национализма : Насилие : Вандализм : Стихийные массовые конфликты : Деятельность праворадикальных организаций : Национализм и ксенофобия как электоральный ресурс : Экспансия национализма в общественную жизнь

Противодействие радикальному национализму : Деятельность общественных организаций и стихийное противодействие : Практика Европейского суда по правам человека : Уголовное преследование праворадикалов : Другие меры противодействия

Неправомерный антиэкстремизм : Законотворческая деятельность : Преследование НПО и общественных активистов : Давление на СМИ : Антифашистская риторика как политический ресурс

Приложения

РЕЗЮМЕ

2006 год стал годом существенных изменений в развитии этнорелигиозной ксенофобии и радикального национализма в России. К сожалению, подавляющее большинство этих изменений — дальнейшее развитие и закрепление негативных тенденций прошлых лет и даже появление принципиально новых негативных явлений.

Наряду со стабильным ростом расистского насилия (не менее 17% по сравнению с 2005 годом), мы видим и его качественные изменения — использование огнестрельного оружия, взрывчатки, большую демонстративность преступлений.

Продолжился и рост публичной активности праворадикальных группировок. Организация массовых акций, присоединение к социальному общественному протесту и переориентация его в этнорелигиозный, образование новых, ранее совершенно немыслимых, альянсов, укрепление и демонстрация связей политических организаций со скинхедской средой (в частности, появление в Государственной Думе и региональных парламентах депутатов, открыто сотрудничающих со скинхедами, оказывающих им прямую юридическую поддержку) — вот черты прошедшего года в этой области.

При этом со второй половины 2006 года, со времени погромов в Кондопоге, можно было наблюдать активную и повсеместную экспансию этнонационализма как в общественную жизнь (к националистической риторике начали обращаться даже политики, которые считаются "либералами"), так и во внутриполитическую государственную практику, что вылилось в антигрузинскую дискриминационную кампанию и в популистское постановление о запрете иностранцам (а в пропагандистском обеспечении "инородцам") торговать на российских рынках.

Позитивный опыт в прошедшем году также накапливался: консолидация антифашистских общественных сил, более активное уголовное и административное преследование праворадикалов, улучшение качества юридической квалификации преступлений, появление практики Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) по делам, так или иначе связанным с деятельностью ультраправых в России. К сожалению, достижения во всех этих сферах довольно слабы, а главное — не стали систематическими, так что не способны не только переломить, но даже и замедлить стремительно развивающиеся проявления ксенофобии.

Более того, в 2006 году не только получила развитие, но постепенно превращается в весьма заметное направление государственной политики практика использования антиэкстремистских риторики и законодательства для дискредитации и преследования оппонентов политического режима или просто независимых групп и изданий. Одновременно эти псевдоантифашистские действия размывают и без того туманные представления российского общества о недопустимости публичных проявлений ксенофобии.

К сожалению, анализ событий и явлений 2006 года не позволяет констатировать какое-либо улучшение ситуации, связанной с проявлениями радикального национализма в России. Напротив, если в преддверии двойных федеральных выборов не будут предприняты систематические, активные и при этом политически не ангажированные меры, направленные на противодействие преступлениям на почве ненависти и пропаганде ксенофобии, ситуация и в дальнейшем будет только ухудшаться.

ПРОЯВЛЕНИЯ РАДИКАЛЬНОГО НАЦИОНАЛИЗМА

Насилие

Наиболее заметным и, к счастью, пока наименее приемлемым для общества проявлением агрессивного национализма остается расистское и неонацистски мотивированное насилие, которое, как и в прошлые годы, продолжает стабильно расти. На момент завершения доклада (март 2007 года) нам известно о 539 пострадавших от подобных нападений, 54 из которых погибли. Это уже на 17% превышает результаты 2005 года (461 пострадавший, из которых 47 погибло) и, безусловно, цифры еще будут скорректированы [1].

Напомним, что это — заведомо заниженные цифры. Они, например, не включают в себя преступления, совершенные против бездомных, даже если версия нападения скинхедов официально озвучена представителями правоохранительных органов (в 2006 году нам известно о семи таких убийствах и одном избиении). Не включены в эту статистику жертвы массовых драк (потому что их просто невозможно посчитать), пострадавшие в мае 2006 года в Москве представители секс-меньшинств (только 27-28 мая 2006 г. скинхедами и другими гомофобами было избито не менее 50 человек). Не включены и жертвы "корыстных" преступлений, за исключением тех, где расистский мотив прямо признан правоохранительными органами. Последнее, кстати, все чаще не только случается на стадии следствия, но и признается судами. Например, в 2006 году из 31 приговора, признавшего расистский характер преступлений, не менее девяти [2] включают в себя обвинения в корыстных преступлениях — вероятно, все чаще преступники используют грабеж и разбой как средство маскировки реальной причины нападения.

Но помимо количественного роста нападений, происходят и довольно заметные качественные изменения.

Во-первых, насилие организованных скинхедских группировок приобретает все более демонстративный характер. Выражаться эта демонстративность может по-разному. Ранее она в основном была публичным признанием ответственности за насильственные действия (не говоря уже об актах вандализма). Теперь же все большее распространение получает организация нападений, "приуроченных" к тому или иному событию (исключая, разумеется, традиционное "отмечание" скинхедами дня рождения Гитлера 20 апреля, которое установилось давно). Особенно это характерно для Петербурга, где очевидна большая организованность и скоординированность деятельности различных скин-группировок — достаточно вспомнить нападение на девятилетнюю девочку-мулатку Лилиан Сиссоко сразу после завершения суда по убийству другой девятилетней девочки — Хуршеды Султоновой. Однако постепенно эта тенденция распространяется и на другие города, в первую очередь — на Москву. Например, к сороковинам гибели лидера одной из наиболее одиозных скин-группировок Петербурга Дмитрия Боровикова московскими скинхедами была организована целая серия нападений, в результате которой пострадало не менее семи человек.

Нападающие могут демонстрировать, что они не боятся быть задержанными, — тогда преступление совершается днем, в людном месте и/или под объективами видеокамер слежения, как убийство Вигена Абрамянца на платформе станции метро "Пушкинская" 22 апреля 2006 г.

Демонстративность неонацистских проявлений была очевидным образом рассчитана на медийный резонанс, выводящий скин-движение из маргинальной, криминальной среды в сферу публичной политики, и на превращение лидеров скин-группировок в медиафигуры, представленные в СМИ на равных с так называемыми респектабельными политиками. Расчет этот оправдался. Начиная с весны 2006 года повышенное внимание СМИ, в первую очередь телевидения, к проблеме расистского насилия, совмещенное с недостатком профессионализма у журналистов, привело к тому, что скинхеды превратились в равноправных участников дискуссии о росте ксенофобии в стране. Видеосъемки расистских нападений, размещаемые на закрытых или малопосещаемых интернет-сайтах, были теперь растиражированы на всю страну без какого-либо противовеса в виде хотя бы репортажей о судебных приговорах расистам [3]. Апофеозом информационной пиар-кампании скинхедов стал показ в эфире НТВ 30 декабря 2006 г. 15-минутного сюжета о российских праворадикалах, который нельзя расценить иначе, как рекламный ролик неонацистов [4].

Задача проникновения в медиапространство, поставленная активистами неонацистских групп в предыдущие годы, была выполнена, и с лихвой, о чем, в частности, свидетельствует отказ Славянского Союза (СС) Дмитрия Демушкина от хакерской деятельности, которую организация ранее рассматривала как дешевый и безопасный вид саморекламы. Теперь в хакерстве просто отпала необходимость: Д. Демушкин, как и другие неонацистские активисты, стал востребован гораздо более мощным рекламным инструментом — российским телевидением.

Во-вторых, в 2006 году изменилось качество насилия. От кулаков и ножей скинхеды переходят к ружьям и взрывчатке. Наиболее тяжелым по своим последствиям стал взрыв на Черкизовском рынке Москвы 21 августа 2006 г. Напомним, тогда в результате взрыва самодельной бомбы погибло 13 человек [5], в том числе двое детей, и еще 53 человека было ранено. Безусловно, и ранее националистические преступления совершались с применением огнестрельного оружия и взрывчатки (достаточно вспомнить, например, серию заминированных антисемитских плакатов в 2002 году, покушение на Анатолия Чубайса или взрыв поезда Грозный — Москва 12 июня 2005 г.). Однако это были либо проявления бытовой ксенофобии (иногда сопряженной с банальным бандитизмом [6]), либо исполнителями терактов выступали люди зрелые, ветераны локальных войн и конфликтов 90-х годов. Кроме того, как правило, такие акции носили единичный характер. Теперь же подозреваемыми в терактах являются молодые люди, не служившие в армии, но тесно связанные, с одной стороны, с правоохранительными органами, хотя и опосредованно (среди подозреваемых — дети высокопоставленных милиционеров, курсанты милицейских вузов и т.д.), с другой — с так называемыми военно-патриотическими клубами. Причем подозреваются они в систематической террористической деятельности, ("черкизовских подрывников" подозревают не менее чем в девяти взрывах). Вот, например, как приглашает на свои занятия общество, в программных документах которого закреплено создание системы апартеида в России: "Сегодня в России возрождается культ военного дела, все больше молодежи хотят служить своей стране и все больше ощущает свою ответственность за будущее России, за ее независимость... Пора научиться владеть оружием, спускаться по веревке с дома, умело действовать в группе, штурмующей дом". Или реклама активистов, устраивавших антиазербайджанские митинги в Москве: "Ты научишься владеть собой и оружием. Православный военно-спортивный центр "Скимен"... (территория храма, корпус между часовней и будкой охраны на въезде)".

Активность таких клубов, контроль над которыми практически монополизирован праворадикалами, не только не снизилась, но и, наоборот, увеличилась, несмотря на расследования правоохранительных органов в отношении клуба "СПАС", возглавляемого одним из фигурантов по делу Черкизовского взрыва. Наряду с идеологической обработкой молодые люди получают навыки рукопашного боя и обращения со многими видами оружия и взрывчатки. Пользуясь модной ныне изоляционистской, милитаристской риторикой, праворадикалы умудряются организовывать подобные клубы даже "с благословения" "Единой России" (ЕР). Учитывая все это, можно ожидать в близком будущем дальнейшего, и возможно, даже взрывного роста праворадикального террора.

Одновременно с изменением методов и способов расистского насилия происходит существенное изменение самой скинхедской среды. Внутри субкультуры скинхедов, которая по-прежнему состоит преимущественно из несовершеннолетних подростков, постепенно начинают проявляться и другие черты. Из движения перестают уходить его повзрослевшие члены. Если ранее 20-летний скинхед был скорее исключением, то теперь это не является чем-то необычным. Более того, с возвращением (что тоже является новой чертой) в него "соратников" из мест заключения, движение приобретает и тюремный опыт. Уже упоминавшиеся "военно-спортивные клубы" превращают разрозненные и недисциплинированные дворовые банды подростков в прототипы штурмовых отрядов, на которые явно рассчитывают организованные "взрослые" ультраправые организации. "Взросление" движения означает и повышение образовательного, социального ценза, а это — возможность проникновения в школы, укрепление связей с правоохранительными органами, возможность финансовой и юридической поддержки ультраправых. Пока все эти изменения лишь обозначаются, но они уже становятся вполне заметными.

И, наконец, все большее распространение получает расово мотивированное насилие одиночек. Случай с Александром Копцевым, устроившим 11 января 2006 г. резню в одной из московских синагог, в результате которой пострадало девять человек и лишь чудом никто не погиб, — лишь наиболее одиозный случай, получивший широкую известность. Но он отнюдь не единичен — достаточно вспомнить, как 25 июля в Новосибирске вооруженный охотничьим ружьем человек в течение часа расстреливал людей кавказской внешности. Все чаще становится известно о националистически мотивированном насилии, связанным с проявлениями "чеченского синдрома", когда ветераны войны в Чечне нападают на людей неславянской внешности, мотивируя агрессию тем, что "наших ребят в Чечне убивали, теперь всем "черным" мстить нужно" [7], как это случилось 12 июня 2006 г. в Калининграде. Тогда в результате серии нападений, совершенных сотрудниками частного охранного предприятия, пострадало десять гастарбайтеров из Центральной Азии. Умножение подобных событий свидетельствует о расширении и "уплотнении" ксенофобского пропагандистского поля, так что находящиеся в нем неуравновешенные личности все чаще срываются на реальное совершение преступлений.

Вандализм

Одним из традиционных проявлений ксенофобной и неонацистской агрессии является вандализм. Наиболее распространен вандализм в отношении религиозных объектов. При этом надо отметить, что от него не застрахованы представители всех конфессий и религиозных течений.

Так, в 2006 году в России было зафиксировано не менее 70 актов вандализма [8], мотивированного религиозной ненавистью (из 96, которые мы оцениваем как мотивированные неонацистскими и ксенофобными установками). Как и в случае с насильственными инцидентами, это минимальная оценка, учитывающая лишь те эпизоды, в которых мотив ненависти очевиден (избирательность объектов погрома, оскорбительные надписи, отсутствие кражи металла и т.п.).

Больше всего от подобных действий страдают еврейские организации: на их долю приходится половина инцидентов подобного рода — 36. И это заметно превышает результаты предыдущего года, когда нами было зафиксировано 27 актов вандализма против еврейских объектов. В Волгограде при очередном нападении на еврейскую школу травму получил охранник. Три нападения — в Сургуте (Тюменской области), Хабаровске и Астрахани — сопровождались попытками поджогов.

На втором месте — акции против объектов православных — 12 инцидентов. По сравнению с предыдущим годом (около 30 проявлений вандализма) это существенное снижение "антиправославной" активности. В отличие от остальных, эти объекты страдают в основном не от скинхедов, а от тех, кто считает себя "сатанистами". На кладбищах разрушаются кресты, наносятся соответствующие символы, "число зверя" и т.п. Впрочем, скинхеды-неоязычники также выбирают православные объекты для своей агрессии; в 2006 году таких случаев было всего два: в Елабуге, где на стенах Спасского собора была нарисована свастика, и в Рыбинске, где скинхедскими надписями были расписаны здания местного музея, расположенные в помещениях бывшего православного монастыря.

На третьем месте — объекты мусульманские [9], которые подвергались осквернению 11 раз, в том числе дважды (в Ярославле и Владимире) мечети забрасывали бутылками с зажигательной смесью, а в подмосковной Яхроме у стены мечети произошел сильный взрыв. В причастности к последнему преступлению подозреваются активисты СС и сам лидер группировки Д. Демушкин, а также "черкизовские подрывники".

Очень часто преступления подобного рода являются "комплексным" выражением ксенофобии: протестантскую церковь могут расписать антикавказскими лозунгами, православные здания — антисемитскими. Наиболее известной иллюстрацией последней комбинации стала "антисемитская" версия пожара Троицкого собора в Петербурге (на куполах которого изображены шестиконечные звезды). Пожар произошел 25 августа. По словам представителей епархии, в течение августа было несколько звонков с угрозами, связанными именно со "звездочками", а уже после пожара в собор пришли "крепко сложенные молодые люди с агрессивной внешностью" и поинтересовались у служителей храма, не думают ли те, что пожар "был наказанием за восстановление на куполах шестиконечных звезд".

Продолжаются акты вандализма, мотивированного неонацистскими идеологическими установками — мы отметили не менее 8 таких инцидентов. Это и осквернения мемориалов павшим во время Великой Отечественной войны, памятников, ассоциирующихся с антифашистским движением (так, например, в Пушкине (Петербург) свастика была нарисована на памятнике Эрнсту Тельману). Это и нападения на офисы "идеологических" противников, как это случилось в Ухте (Коми), где было совершено нападение на офис горкома КПРФ в январе, или на штаб-квартиру Союза коммунистической молодежи (СКМ) в Самаре в марте.

Как и в случаях с расистским насилием, акции вандалов также все чаще носят демонстративный характер. Это может быть серия нападений в течение нескольких дней (например, мечеть в Ярославле осквернили дважды в течение недели, синагогу в Ульяновске — дважды в течение трех дней) или демонстративная бравада (светлое время суток, наличие свидетелей или камер слежения). Так, например, известно, что как минимум два раза объектом вандализма неонацистов становились здания, соседствующие с местными управлениями ФСБ (во Владивостоке и в Рыбинске Ярославской области).

Стихийные массовые конфликты

Наиболее громким массовым конфликтом, приобретшим ярко выраженную националистическую окраску, стали события в карельском городе Кондопога в начале сентября 2006 года. Однако этот конфликт, о котором будет сказано ниже, был не единственным в ушедшем году.

Весной 2006 года азербайджанский погром произошел в поселке Харагун Читинской области. Там пьяная бытовая драка вылилась в погром проживающих в поселке этнических азербайджанцев, в результате которого один человек погиб, еще не менее четырех были избиты. Кроме того, было сожжено несколько принадлежавших азербайджанцам машин и восемь домов. Региональные СМИ сообщили, что вследствие этих событий азербайджанские жители из села уехали.

Второй конфликт произошел в июне 2006 года в городе Сальске — районном центре Ростовской области, где, к счастью, до погромов не дошло. Из ссоры между двумя молодыми людьми, русским и "дагестанцем", через серию стычек явно криминального характера, конфликт вылился в массовую драку с применением огнестрельного оружия, в результате которой погиб один человек и несколько получили травмы.

Поскольку, в отличие от Харагуна, события здесь развивались в течение довольно длительного времени, очевидно, что именно бездействие милиции, вовремя не вмешавшейся в конфликт, спровоцировало его развитие, вплоть до человеческих жертв. Возмущенные бездействием правоохранительных органов местные жители вышли на митинг, на котором не выдвигали, заметим, никаких националистических лозунгов. И хотя сразу после убийства в городе стали распространяться антикавказские листовки, на первый митинг националисты прийти не решились. Спустя некоторое время в конфликт вмешалось Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ) во главе с Александром Беловым (Поткиным), поддержанное местным казачеством. Им удалось направить протест жителей Сальска в "этническое" русло. Однако, с одной стороны, ко времени вмешательства ДПНИ прошло довольно длительное время и страсти слегка улеглись, с другой — местные власти предприняли серьезные усилия по предотвращению эскалации конфликта.

И, наконец, события в Кондопоге, начавшиеся, напомним, с пьяной выходки двух посетителей ресторана, имевших криминальное прошлое, которая вылилась в массовую драку с участием "крыши" ресторана при полном бездействии милиции. В этой драке погибло два человека и еще шестеро получили тяжелые ранения и травмы, а сама драка была интерпретирована значительной частью местных жителей как "межэтнический конфликт", что и привело к многодневным кавказским погромам.

Сценарий всех подобных конфликтов одинаков и неоднократно описывался нами в предыдущие годы: бытовая (зачастую "пьяная") ссора, понятая как "межэтнический конфликт" — бездействие милиции и/или местной администрации — погром. Однако в этом году на примере трех этих событий мы получили три принципиально разные модели реакции на подобное противостояние. В Харагуне конфликт был относительно быстротечен (все произошло в течение суток), в него довольно оперативно вмешались правоохранительные органы и, наоборот, не удалось вмешаться праворадикалам. Все так или иначе подозреваемые в противоправных действиях были оперативно задержаны, а более поздние попытки местных национал-патриотов перехватить инициативу, представляя конфликт в духе ДПНИ, как эпизод "национально-освободительной борьбы русского народа против оккупантов", были решительно пресечены областной прокуратурой, выступившей со специальным публичным заявлением по этому поводу.

В Сальске милиция в конце концов в происходящее вмешалась, и подозреваемого в убийстве задержали практически сразу. Подключение же ДПНИ произошло достаточно поздно, когда эмоции уже улеглись или частично выплеснулись на антимилицейском митинге. Одновременно власти предприняли огромные усилия (похоже, не всегда законные) по предотвращению праворадикальной пропаганды, вплоть до того, что один из непосредственных участников конфликта (и по совместительству — лидер местного ДПНИ) был вынужден выступать по местному ТВ, успокаивая местных жителей.

В Кондопоге же и милиция не вмешивалась так долго, как только могла, и администрация самоустранилась от каких-либо действий, и праворадикалы подключились к конфликту практически сразу, координируя через сайт ДПНИ все активные шаги. Результат известен всем. Последствия же, по всей видимости, не только до конца не осознаны, но и не исчерпаны.

Деятельность праворадикальных организаций

Прошедший год был отмечен нарастающей активностью ультраправых организаций, среди которых, как и прежде, выделялось Движение против нелегальной иммиграции. Однако вслед за ДПНИ и в тесном сотрудничестве с ним активизировалась деятельность и других праворадикальных групп, зачастую выступающих на публичных мероприятиях как достаточно стабильная коалиция (ДПНИ, Русский общенациональный союз (РОНС), Национально-державная партия России (НДПР), Славянский Союз (СС), "Русский порядок"). В провинции же националистические акции, в которых неизменно задействовано все то же ДПНИ, проводятся также с участием местных активистов "Родины", "Народной Воли", Союза русского народа (СРН) и локальных национал-патриотических группировок.

Массовые акции и беспорядки

Два крупнейших успеха праворадикалов 2006 года — гомофобная кампания апреля-мая и уже упоминавшиеся события в Кондопоге. Кстати, первая примечательна, помимо прочего, тем, что это тот редкий случай, когда лидирующую роль играло не ДПНИ.

Гомофобная кампания была связана с запланированным на май и широко разрекламированным фестивалем секс-меньшинств, кульминацией которого должен был стать первый в истории России гей-парад, намеченный на 27 мая. В начале и в конце мая по Москве прокатились две волны гомофобного насилия — избиения представителей секс-меньшинств, нападения на гей-клубы и т.п. Поведение милиции в ночь на 1 мая (начало беспорядков) фактически стало поощрением дальнейших действий гомофобов: вместо того, чтобы воспрепятствовать агрессивно настроенной, но не столь многочисленной толпе, осадившей гей-клуб, где планировалось провести фестивальную акцию, милиция лишь защищала вход в него (но не подходящих к нему посетителей), а затем эвакуировала тех, кто был внутри клуба. И хотя в последующие дни милиция действовала адекватно (не исключено, что и чрезмерно жестко), остановить гомофобов она была уже не в состоянии: погромщики почувствовали свою безнаказанность (отметим, один из клубов сгорел именно в эти дни). Символические административные штрафы, которым подвергли некоторых задержанных (вместо того, чтобы привлекать их по уголовным статьям за нападения), также укрепили ощущение безнаказанности праворадикалов, не отвращая их от дальнейшего насилия. Достаточно сказать, что среди задержанных был, как минимум, один из подозреваемых во взрыве Черкизовского рынка [10].

Учитывая высокий уровень гомофобии в российском обществе, выступления противников секс-меньшинств были легко предсказуемы, но никто не предполагал, что они выльются в открытое и хорошо организованное насилие. Здесь надо отметить ключевую роль лидера РОНС Игоря Артемова, возглавившего и координировавшего гомофобные действия [11]. Впрочем, в масштабной атаке 27 мая на инициаторов гей-парада участвовали уже самые разные националистические активисты.

Майские события вокруг гей-парада, повторим, стали одной из самых удачных акций праворадикалов не только 2006 года, но и вообще последних лет. Выбрав заведомо притягательную для СМИ ситуацию, опираясь на широко распространенные гомофобные общественные настроения, РОНС и присоединившиеся к нему люди и группировки обеспечили себе не просто максимально широкий пиар, они обеспечили доброжелательное отношение к погромным действиям со стороны той части общества, которое в случае расистских беспорядков подобного насилия не одобрило бы. В гомофобных же акциях праворадикалам удалось получить публичную поддержку даже со стороны казалось бы антагонистически настроенных к остальной их деятельности людей (например, активистов Союза коммунистической молодежи (СКМ) или певца Юрия Шевчука).

Кроме того, организация московских акций была первым и весьма успешным опытом открытой координации насильственных действий через интернет, а также первым (и пока единственным) опытом совместного выступления ранее не контактировавших друг с другом групп — скинхедов и православных фундаменталистов.

Вторым крупным успехом праворадикалов стали уже неоднократно упоминавшиеся события в Кондопоге. Конечно, успех этот относителен, поскольку инициатива "националистического курса" после карельских погромов была перехвачена у ультраправых властью [12]. Однако и в пиар-плане, и в плане реализации программных целей праворадикалов (легитимация этнических дискриминационных практик) Кондопога стала успехом. Конечно, организовать подобные выступления праворадикалы не могли — ни средств, ни ресурсов для этого у них пока нет. Зато есть мобильность и грамотная пиар-стратегия. Действия праворадикальных организаций в Кондопоге стали квинтэссенцией уже накопленного ДПНИ опыта самых разнообразных акций (причем как позитивного, так и негативного). Они показали способность движения к мобильному (в течение суток) подключению к конфликту на месте, координации действий через интернет, организации информационной кампании в интернете и СМИ, "акций поддержки" в других регионах России, уличной агитационной кампании (на подготовку и распространение стикеров о Кондопоге у ДПНИ ушло менее суток!) — и все это одновременно.

Впрочем, кондопожский успех сыграл с ДПНИ и его лидером злую шутку. После возвращения из Карелии А. Белову явно изменило чувство осторожности, и в попытке повторить кондопожский успех, играя на истерическом состоянии общества, искусно поддерживаемом СМИ, он организовал целый ряд откровенно провокационных действий (от проведения праворадикального студенческого митинга в Москве до заявлений о проведении "Русского марша" в московском метро), которые, с одной стороны, достаточно сильно дискредитировали его в глазах скин-группировок (основной опоры движения), с другой — поставили его в ситуацию открытой конфронтации с властями, чего ранее никогда не было.

К тому же, повторим, власти, встревоженные кондопожскими событиями, постарались перехватить националистическую инициативу у праворадикалов. Последние, таким образом, оказались прямыми конкурентами власти в борьбе за ксенофобные настроения россиян, которые, очевидно, уже сейчас рассматриваются как настроения электоральные. Соответственно, ДПНИ (именно как конкуренты, а отнюдь не как общественно деструктивная, противоправная организация) начало подвергаться определенному давлению со стороны правоохранительных органов. В частности, А. Белов попал в число фигурантов по делу о возбуждении национальной ненависти, заведенному карельской прокуратурой.

Между тем еще с ноября 2005 года, вдохновленное масштабностью и резонансом проведенного тогда в Москве неонацистского шествия, ДПНИ едва ли не ежемесячно пыталось организовать различные митинги и пикеты (в основном под социальными лозунгами — протесты против распространения наркотиков, против установки в Москве памятника Гейдару Алиеву и т.п.), каждый раз заявляя о том, что планируемая акция должна по своим масштабам стать повторением "Правого марша". Однако ни разу праворадикалам не удалось собрать более двух сотен человек (как, например, это случилось с активно рекламировавшимся митингом "памяти генерала Ермолова" в Орле, организованным 24 мая четырьмя организациями (ДПНИ, "Народная Воля", РОНС, Союз русского народа), где даже участие А. Белова и других иногородних активистов не смогло мобилизовать значительного количества "марширующих").

4 ноября 2006 г. повторить прошлогодний масштаб акции также не удалось: на митинг на Девичьем поле пришло около тысячи человек, считая бабуринцев и других национал-патриотов, держащихся отдельно от ДПНИ, и других праворадикалов (даже с учетом массовых превентивных задержаний количество участников не достигало прошлогоднего). Впрочем, успешность "Русского марша" определялась на сей раз не численностью московского митинга, а всероссийским характером акции. "Марши" прошли в 13 городах России (еще в трех мероприятия были незаконно сорваны милицией). Попытки проведения скоординированных в общероссийском масштабе публичных мероприятий предпринимались различными национал-патриотическими организациями уже не раз, однако в последние годы не удавалось достичь проведения заметных митингов более чем в трех регионах одновременно [13]. География "Русского марша"-2006 свидетельствует о преодолении "москвацентричности" публичных действий праворадикалов, переключении внимания на регионы.

Можно предположить, что, праворадикалы переходят от конструирования "партийных" организаций сверху к реальной (прото)партийной деятельности — скоординированной, систематической, диверсифицированной как географически, так и содержательно: от юридической поддержки заключенных "соратников" до помощи детским домам. И то, что "марш" в прошедшем году стал первой акцией действительно всероссийского масштаба, которую удалось организовать ультраправым за последние годы, является одним из первых результатов этой деятельности. Конечно, значительную роль здесь играет и ксенофобный подтекст "дня народного единства", который был сразу воспринят российскими ультраправыми как "свой" праздник. Однако всероссийская акция "в защиту политзаключенных", проведенная уже в 2007 году, показывает, что "удачный" праздник — лишь одна из составляющих успеха.

Политические маневры праворадикалов

Организационная жизнь праворадикальных групп в 2006 году не отличалась особой активностью. Наиболее значимым событием в этой области, пожалуй, стало образование Национал-Большевистского фронта (НБФ), в который вошли нацболы, придерживающиеся праворадикальных (иногда откровенно нацистских) взглядов и ушедшие из партии Эдуарда Лимонова (основного объекта "государственного антифашизма") по идеологическим соображениям [14]. Учредительная конференция НБФ прошла в Москве 29 августа, что имело подчеркнуто символический смысл: годом раньше в этот день в Москве, предположительно сторонниками движения "Наши", были жестоко избиты активисты Национал-большевистской партии (НБП) [15]. После провозглашения НБФ его участники немедленно заявили о вступлении в коалицию с дугинским Евразийским союзом молодежи (ЕСМ). Целью фронта и коалиции была объявлена "борьба с оранжевой угрозой" в поддержку нынешнего курса власти. Возвращение ультраправого крыла нацболов к Дугину выглядит вполне логично — именно ему принадлежит тот круг идей, благодаря которым некоторые наблюдатели до сих пор считают Национал-большевистскую партию "фашистской". А ЕСМ, заявляющий о лояльности власти и пользующийся ее благосклонностью, являлся официальным организатором "Правого марша" 4 ноября 2005 г. в Москве и причастен к целому ряду насильственных атак на разного рода оппонентов, причем ЕСМ фактически не только не скрывает, но даже афиширует эти факты. Таким образом, возникает парадоксальная ситуация, хорошо характеризующая направление "государственного антифашизма": официальная пропаганда называет "фашистами" все более левеющую и радикально оппозиционную лимоновскую НБП, и одновременно реальные ультраправые из БНФ и ЕСМ отказываются от оппозиционности и могут претендовать на поддержку власти.

Первая половина 2006 года ознаменовалась попытками праворадикальных организаций (ДПНИ и союзных ей групп) сблизиться с КПРФ. Для этого использовались любые массовые мероприятия — протесты против реформы ЖКХ, празднование "советских" праздников (23 февраля, 1 мая), акции памяти экс-президента Сербии Слободана Милошевича. Сначала праворадикалы просто присоединялись к митингам и шествиям, не встречая (в отличие, например, от 2005 года) противодействия со стороны коммунистов — организаторов митинга, а затем начали выступать как полноправные участники — вплоть до включения А. Белова в число официальных выступающих на митингах КПРФ.

Однако развития (по крайней мере, видимого) этот процесс не получил, а со второй половины 2006 года обозначилось стремление ДПНИ вступить в альянс с Дмитрием Рогозиным, которое к концу года было закреплено организационно "воссозданием" Конгресса русских общин (КРО) 9 декабря 2006 г. [16] (А. Белов вошел и в президиум, и в Центральный совет КРО как "глава Совета КРО по вопросам организации пропаганды").

Из других событий организационного плана следует отметить состоявшийся 27 ноября съезд Союза русского народа — коалиции православно-монархических организаций, сформированной в ноябре 2005 года. Мероприятие было призвано преодолеть разногласия, поставившие организацию на грань раскола после смерти ее лидера скульптора Вячеслава Клыкова в июне 2006 года. Формально это удалось, председателем СРН был избран генерал Леонид Ивашов (Военно-державный союз). Однако внутренние склоки по-прежнему парализуют деятельность организации.

В конце года напомнило о себе Русское национальное единство. 16 декабря 2006 г. было объявлено о создании движения "Александр Баркашов", призванного объединить "тех, кто разделяет его идеологию (не вполне понятно, какую — РНЕ, Баркашова или новоиспеченного движения — Г.К.) и верит А.П. Баркашову". Никаких реальных последствий это не имело: возглавляемая Баркашовым часть РНЕ по-прежнему пребывает в глубоком кризисе (а независимые от Баркашова группы РНЕ действуют, в сущности, каждая сама по себе).

Часть националистически ориентированных депутатов Государственной Думы стала более активно и, главное, демонстративно сотрудничать с ультраправыми группировками. В первую очередь следует назвать Николая Курьяновича, который фактически является "карманным думцем" неонацистов, обеспечивая своими депутатскими запросами постоянное давление на следствие по делам, направленным против пропагандистов ненависти и скинхедов, обвиняемых в насильственных преступлениях. Статус депутата позволяет Н. Курьяновичу безнаказанно озвучивать ультраправые лозунги, организовывать националистические мероприятия и т.д. Накануне "Русского марша" он был исключен из ЛДПР и, таким образом, потерял шансы на новое депутатство. Зато теперь Н. Курьянович, помимо ДПНИ, является членом православно-фундаменталистского Союза православных хоругвеносцев (СПХ), а также членом Центрального совета неонацистского СС (отказавшись при этом от участия в руководстве КРО).

В 2006 году открыто демонстрировать свои связи с праворадикалами начали и другие депутаты Государственной Думы. Так, Виктор Черепков ("Родина" С. Бабурина) не только принял участие в праворадикальном митинге 23 февраля 2006 г., но и, по утверждению неонацистов, сделал скинхеда из СС своим помощником. В январе 2006 года стало известно о том, что сам С. Бабурин вступил в образовавшийся за два месяца до этого Союз русского народа. Депутат Сергей Иванов (ЛДПР) открыто сотрудничает с Национал-социалистическим обществом. Идеолог рогозинской "Родины" Андрей Савельев в 2006 году официально вступил в ДПНИ.

Повторим, связи ряда депутатов с неонацистами никогда не были секретом, однако до 2006 года они не демонстрировались столь нарочито — и это свидетельствует о продолжающемся отодвигании "границ дозволенного" в российской политической культуре.

Свидетельствуют об изменении этих границ и маневры вокруг "Русского марша". Во-первых, в подготовке мероприятия, которое априори имело репутацию неонацистского (что подтверждалось заранее обнародованным персональным составом оргкомитета, в который вошел лидер СС Д. Демушкин) участвовало не менее семи думцев [17]. Во-вторых, легальную возможность для проведения "марша" неонацистам предоставил Сергей Бабурин, получивший разрешение на митинг своей партии и охотно пустивший туда, помимо Макашова и квачковцев, также ДПНИ и скинхедов. Принципиально важно здесь не то, что относительно умеренный Бабурин вообще считает возможным сотрудничать с радикалами — это как раз не редкость, — а то, что он (как и Виктор Алкснис, который вообще не является этнонационалистом) готов теперь сотрудничать даже с открытыми неонацистами.

Таким образом, мы видим изменение конфигурации возможных альянсов на праворадикальном поле по сравнению с последним десятилетием.

Национализм и ксенофобия как электоральный ресурс

Несмотря на усиливающуюся зарегулированность избирательного процесса, националистические лозунги и провокации по-прежнему активно используются в предвыборных кампаниях. Причем используются они и как "черный пиар", и как реальное средство привлечения избирателей.

Так, например, на довыборах в Государственную Думу по 196-му (Медведковскому) избирательному округу Москвы, состоявшимся 12 марта 2006 г. баллотироваться пытались сразу три ультраправых кандидата: полковник Владимир Квачков и учредитель и издатель газеты "Русская правда" Александр Аратов, находившиеся к тому времени под следствием, а также известный своими неонацистскими взглядами публицист Игорь Дьяков. Несмотря на очевидную бесперспективность электоральных притязаний всех троих [18], само участие в избирательной кампании давало возможность вести под предлогом агитации праворадикальную пропаганду (агитаторы Квачкова, например, были задержаны за распространение брошюр СРН, не имевших никакого отношения к кандидату) [19].

В избирательной кампании кандидата на пост мэра подмосковного города Дзержинска депутата-ЛДПРовца Алексея Митрофанова принял участие Николай Курьянович. Выступая на митинге, он призывал проводить в городе концепцию сохранения "этнически чистого населения".

А вот кандидат в городскую думу Саратова местный единоросс Андрей Палазник сам, насколько нам известно, националистических лозунгов не использовал, но руководителем своего избирательного штаба сделал одного из ветеранов российского праворадикального движения, лидера "Национального фронта" и скандально известной "Церкви Нави" Илью Лазаренко [20]. Через несколько дней после выборов правоохранительные органы Саратова заявили, что накануне голосования "в городе удалось предотвратить :серьезную провокацию националистического толка;", которую якобы готовил Лазаренко.

Кроме того, интересно использование националистической предвыборной риторики не прямо, а опосредованно, через апелляцию к не забытым еще скандалам. Например, Сергей Лекторович — известный и довольно популярный самарский националист, бывший некоторое время лидером местной "Родины", баллотируясь (неудачно) на пост мэра Самары, в качестве рекламы использовал плакат с собственным изображением и слоганом "Очистим Самару от грязи!", который прямо ассоциировался с рекламным роликом "Родины" "Очистим наш город от мусора". А 12 марта 2006 г. с третьей попытки мэром города Мегион (Ханты-Мансийский автономный округ) был избран Александр Кузьмин, в 2005 году снятый с дистанции за день до второго тура за националистическую агитацию и подкуп избирателей. Мы не знаем, использовал ли Кузьмин националистические лозунги в 2006 году; очевидно, что не они явились главным стимулом для мегионцев проголосовать за кандидатуру сына директора местного градообразующего предприятия [21]. Однако то, что еще по первой своей избирательной кампании он запомнился части горожан именно националистическим лозунгами, сомнений не вызывает — только в этом контексте его кандидатура обсуждалась на городских веб-форумах в 2005 году.

В случае Лекторовича (и менее очевидно — в случае Кузьмина) мы видим использование в агитации именно тех националистических проявлений, которые "удостоились" репрессивных действий со стороны власти. Отстранение от выборов Кузьмина и московской "Родины" пока уникальны для российской электоральной практики [22], и апелляция именно к этим случаям, с одной стороны, не требовала дополнительных разъяснений, а с другой — была обусловлена стремлением сыграть на протестных настроениях, в том числе и на недовольстве авторитарными практиками власти.

Экспансия национализма в общественную жизнь

2006 год со всей очевидностью показал противоречие между официальной антиксенофобной риторикой представителей власти и реальной практикой государственной деятельности.

С одной стороны, заявления о необходимости противодействия ксенофобии, о недопустимости пропаганды расовой нетерпимости и т.п. произносятся с завидной частотой и превращаются в отшлифованные клише, которые раз за разом повторяются и на разных властных уровнях (от президента Путина до губернаторов и мэров городов), и в окологосударственных партийных и общественных структурах.

Но сами государственные и окологосударственные деятели отнюдь не всегда могут служить позитивным примером. С начала 2006 года все чаще появлялись сообщения о тех или иных, мягко говоря, сомнительных высказываниях, инициативах и контактах так называемых респектабельных политиков и государственных чиновников. Так, например, в мае достоянием гласности стала стенограмма апрельского заседания Совета фракций Законодательного собрания Петербурга, где откровенно националистическими высказываниями отметились не только ЛДПРовцы, но и единороссы.

Безусловно, некоторые события можно объяснить элементарным невежеством. Вряд ли предоставление "Единой Россией" спортзала для проведения тренировок активистов СС (об этом в эфире РЕН-ТВ сообщил Д. Демушкин) было сознательным. Скорее помещение было выделено под некий "военно-патриотический клуб". Но все же чаще контакты или поощрение националистов выглядят как сознательные действия. Так, например, трудно предположить, что московскому правительству неизвестно, что упоминавшийся уже А. Аратов является фигурантом нескольких судебных разбирательств (гражданских и уголовных), связанных с пропагандой национальной и религиозной ненависти, а участие его "Русской правды" с откровенно расистскими и антисемитскими изданиями в Московской международной книжной ярмарке уже неоднократно становилось предметом скандалов. Тем не менее, это не помешало А. Аратову и его издательству дважды в течение двух месяцев стать лауреатом конкурсов "субъектов малого предпринимательства", организованных правительством Москвы.

Характерно поведение в 2006 году Российского футбольного союза (РФС) [23]. В самом начале сезона-2006 РФС присоединился к соглашению ФИФА, предусматривающему суровые меры наказания для футбольных клубов за проявления расизма как в практике самих клубов, так и в поведении их фанатов. "ФИФА требует за факты проявления расизма снимать с команды шесть очков. Все наши клубы предупреждены, и я не исключаю, что такие меры мы будем принимать", — заявил тогда президент РФС Виталий Мутко. Однако в сезоне 2006 года ни один клуб никак наказан не был, хотя расистские выходки болельщиков являются постоянным фоном российского футбольного чемпионата, а летом 2006 года разразился международный скандал, когда камерунский игрок "Локомотива" Стефан-Андре Бикей в интервью одной из британских газет сообщил, что намерен покинуть Россию из-за постоянных проявлений расизма. Но ни это, ни нацистские флаги на стадионах, ни даже фиксирование расистских выходок болельщиков в протоколах игр [24] не повлекли со стороны РФС никаких реальных мер.

С другой стороны, никуда не исчезло стремление публично отрицать наличие проблемы, представляя требования расследовать расистские преступления как некий "политический заказ". Наиболее заметна эта тенденция в Санкт-Петербурге. Весной 2006 года и прокурор города Сергей Зайцев (едва ли не единственный в Петербурге государственный чиновник высшего ранга, до этого публично признававший проблему расизма в городе как системную), и тогдашний руководитель ГУВД Михаил Ваничкин [25], и председатель комиссии по правам человека при губернаторе Татьяна Линева едва ли не в одних и тех же выражениях говорили, что повышенное внимание к Петербургу, связанное с серией дерзких расистских нападений, — не что иное, как "провокация против города". А позже и сама губернатор Валентина Матвиенко в связи с задержанием подозреваемых в расистских нападениях заговорила о неких "ниточках, ведущих в Москву".

После событий в Кондопоге курс на легитимацию и ксенофобной (в первую очередь антимигрантской) риторики, и дискриминационных практик стал магистральным направлением внутренней политики.

Сначала это прозвучало в риторике региональных деятелей. На кондопожские события глава Карелии Сергей Катанандов откликнулся рассуждениями о соотношении качеств "своего народа" и "другого народа", будто позабыв, что все участники событий — российские граждане; из Чечни тут же откликнулся Рамзан Кадыров, выразивший готовность защитить в Карелии "свой народ"; так оба высокопоставленных чиновника выступили в роли своеобразных "племенных вождей". Глава Мурманского УВД Валерий Звонцов выдвинул свой рецепт "межнационального согласия": "...законодательно закрепить: 30 процентов торговых площадей могут иметь азербайджанцы, 70 процентов — местные"). Подобные рассуждения с неизбежностью вылились в мощную антимигрантскую кампанию по "зачистке рынков от нерусских торговцев", ставшую возможной после того, как сам президент России 5 октября высказался за защиту интересов "коренного населения России" в рыночной торговле. Конечно, президент под "коренным населением" подразумевал граждан России, но его выступление было построено так, что многие, и не только праворадикалы, поняли его как определенную солидаризацию президента с риторикой ДПНИ.

После этого высказывания (оно не было "оговоркой", так как было повторено Президентом дважды) в России была развернута мощнейшая пропагандистско-дискриминационная кампания, частью которой стало декабрьское постановление Правительства, предписавшее полное удаление иностранцев из ряда сфер торговли с 1 апреля 2007 г. Эти события хронологически стали продолжением сходившей к тому времени на нет кампании по дискриминации этнических грузин — первой в истории современной России кампанией этнической дискриминации, официально санкционированной руководством страны. Она была направлена не только против граждан Грузии, но и против этнических грузин с российскими паспортами; раньше дискриминационные кампании тоже случались, и не раз (в первую очередь — против чеченцев после крупных терактов), но они никогда не были публичными. На сей же раз телевидение и часть печатной прессы прямо включились в расистскую по сути пропаганду [26].

Такая государственная политика не могла не быть подхвачена окологосударственными политическими организациями, которые использовали уже не только риторику, но и практику праворадикалов. Так, в конце ноября 2006 года Движение молодых политических экологов Подмосковья "Местные" (региональный клон "Наших"), провело целую серию "антимигрантских" акций, которые по своим методам ничем не отличались от предложений и акций ДПНИ: незаконное патрулирование улиц с проверками документов и задержанием людей по этническому принципу, провокации драк [27]. Зато, в отличие от ДПНИшников, "Местные" явно не рисковали стать объектом преследования со стороны милиции (административные задержания нескольких активистов вряд ли можно считать таковым).

Все изложенное выше позволяет говорить о попытке перехвата "националистической инициативы", причем не только лозунгов, но и методов работы, властными и примыкающими к власти общественными структурами — в преддверии предвыборных кампаний (можно говорить о подготовке к будущим федеральным выборам, но, например, "Местные" работали в перспективе выборов региональных, которые в Московской области прошли 11 марта 2007 г.).

Вместе с тем после Кондопоги стало очевидным отсутствие в либеральной среде единого отношения к "границам допустимой ксенофобии".

Руководство Объединенного гражданского фронта (ОГФ) Гарри Каспарова, например, никак не отреагировало на заявление своего карельского отделения, которое фактически солидаризовалось с кондопожскими погромщиками, высказав одобрение их действиям как "проявлению гражданского самоуправления". Впрочем, сам Гарри Каспаров еще весной не видел для себя ничего зазорного в том, чтобы в качестве гостя на первой конференции ОГФ выступил один из наиболее одиозных российских ультраправых, депутат Андрей Савельев.

Руководство "Яблока" никак не отмежевалось от националистической предвыборной рекламы своего красноярского лидера Владимира Абросимова, не последовало фактически никакой реакции (кроме обещания Сергея Иваненко "разобраться") и на заявления одного из лидеров московского "Яблока" Алексея Навального, что он не осуждает ни один из лозунгов "Русского марша".

ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ РАДИКАЛЬНОМУ НАЦИОНАЛИЗМУ

Деятельность общественных организаций и стихийное противодействие

Деятельность НПО и ненасильственное общественное противодействие

Помимо традиционной реализации образовательных, просветительских, информационных и исследовательских проектов, направленных на противодействие ксенофобии, российские НПО все отчетливее стали осознавать необходимость консолидации всех тех, кто реально заинтересован в противодействии ксенофобии, необходимость максимальной публичности общественных инициатив и мероприятий. Осознание это, очевидно, пришло еще в конце 2005 года, когда после "Правого марша" был организован марш антифашистский, прошедший в Москве 18 декабря 2005 г.

В 2006 году эта работа продолжилась. 14 мая 2006 г. в Москве состоялась конференция "Фашизм — угроза будущему России", в которой приняли участие более 150 представителей неправительственных организаций, молодежных объединений, демократических политических партий, неформальных антифашистских групп, национально-культурных объединений, экспертов, журналистов, деятелей культуры. Участники конференции приняли "Программу действий", положенную в основу Российского антифашистского фронта, учредительный съезд которого состоялся 22 июня в Москве.

Первым крупным публичным мероприятием РАФа стала организация совместно с Левым антифашистским фронтом (ЛАФ) [28] 4 ноября 2006 г. антифашистского митинга на Болотной площади, в котором приняли участие около 800 человек. Принципиальной, на наш взгляд, стала достигнутая организаторами договоренность о запрете на общественном внепартийном мероприятии партийной символики (правда, заодно, по требованию ЛАФ, отказались и от российского триколора) [29]. Неонацистов, планировавших напасть на участников митинга, милиция оттеснила от Болотной площади, а затем задержала.

Массовые мероприятия проходили и в других городах России. Среди них стоит отметить ставший уже традиционным в Петербурге октябрьский "Марш против ненависти" памяти ученого-антифашиста Николая Гиренко (в 2006 году марш собрал 500 человек) и инициированное пермским "Мемориалом" создание ко Дню города (12 июня) Полотна Мира [30], объединившее несколько тысяч человек.

Активный общественный протест вызвала антигрузинская кампания осени 2006 года: от митингов протеста в Москве до демонстративных акций по смене фамилий на грузинские, акции "Я — грузин", прошедшей в интернете, и т.п.

Продолжились и стихийные акции протеста против бездействия государства в деле противодействия расистскому насилию; такие акции становятся более систематическими. Причина этого, к сожалению, лежит на поверхности: расистское насилие стало обыденным, а признание правоохранительными органами в основных центрах активности скинхедов расистского мотива преступлений по-прежнему является исключением из правила, и только активный общественный протест дает возможность хотя бы надеяться на изменение позиции следствия. Например, в ночь с 24 на 25 апреля представители армянской диаспоры перекрыли движение на пересечении Садового кольца и Нового Арбата, протестуя против "бытовой" версии убийства армянского юноши в московском метро; на этой версии, несмотря на многочисленные свидетельства, долгое время настаивала прокуратура Москвы. Осенью в Петербурге, после убийства индийского студента, прошел очередной митинг иностранных студентов с требованием защитить их от неонацистов.

Деятельность леворадикалов и антифа

2006 год стал годом, когда антифашистская деятельность левацких организаций разной степени радикальности стала заметна не только экспертам и превратилась в предмет общественного внимания и дискуссии.

СКМ, АКМ и другие левые молодежные организации весной неоднократно выступали с заявлениями протеста против сотрудничества КПРФ и ДПНИ. Отметим, что публичной реакции на эти заявления со стороны руководства коммунистов не последовало, но и сотрудничество не было продолжено [31].

Впрочем, еще весной леваки не ограничились заявлениями: 1 мая прямо перед Государственной Думой произошла драка между скинхедами, пытавшимися вместе с коммунистической колонной пройти на митинг, и не пускавшей их левацкой антифашистской молодежью. Это стало лишь одним из первых эпизодов публичной уличной войны между право- и леворадикальными активистами. Разумеется, столкновения разной степени интенсивности и жестокости между этими группами молодежи происходили и ранее, однако до 2006 года они, как правило, не становились достоянием гласности.

Леваки, как правило, были объектом нападения наравне с представителями различных молодежных субкультур, воспринимаемых наци-скинхедами как враждебные (включая красных скинхедов). Контратаки были редкостью. Ситуация изменилась в результате оформления групп, включающих людей из разных политических и неполитических течений, объединенных именно по признаку противостояния наци-скинхедам. Такие группы, как правило, называют "антифа", и сами они часто пользуются этим названием. Естественно, часть таких групп довольно быстро пришла к признанию насильственных действий основным средством "перевоспитания" неонацистов. Мы будем называть их "боевыми антифа", чтобы отличать от тех, кто не считает агрессивное насилие приемлемым средством борьбы.

Особенно явным противостояние "боевых антифа" с неонацистами стало осенью 2006 года, когда было совершено два крупных нападения (в молодежном сленге — "прыжка") на мирные акции праворадикалов: нападение на зрителей концерта праворадикальных групп и участников "антикавказского" студенческого митинга 14 сентября у станции метро "Октябрьская" в Москве, а также нападение на митинг ДПНИ в Петербурге 17 сентября.

Подобные нападения боевых антифа обосновываются бездействием государства в отношении неонацистов, но действия радикальных антифашистов, сопряженные с агрессивным насилием, не менее противозаконны, чем действия их "оппонентов", не говоря уже о том, что, как правило, жертвами массовых драк становятся и случайные люди. Кроме того, не похоже, чтобы атаки боевых антифа снижали активность праворадикалов: наоборот, они провоцируют все новые и новые витки уличной войны между наци-скинхедами и боевыми антифа, а также акты неонацистского террора. Например, в декабре 2006 года в Москве было совершено покушение на одного из молодых антифашистов (рядом с его квартирой было установлено взрывное устройство, при разминировании которого пострадали 5 милиционеров).

Впрочем, радикальные антифашисты (как "боевые", так и прочие), разумеется, практикуют и другие способы борьбы с неонацистами — это митинги, расклейка листовок, закрашивание нацистских граффити, достаточно эффективная (хотя и не менее противозаконная, чем насилие) хакерская деятельность.

Общественная палата

К общественному противодействию следует отнести и деятельность сформированной в конце 2005 года Общественной палаты. Наиболее значимым из ее действий стало принятие уже на первом пленарном заседании Палаты 14 апреля проекта рекомендаций по противодействию экстремизму, подготовленного председателем Комиссии по толерантности и свободе совести Валерием Тишковым. В целом вполне разумные рекомендации изначально имели важный недостаток: они опирались на чрезмерно расширенное соответствующим законом понятие экстремизма. Окончательно доработанный документ, потерявший в финальной редакции несколько значимых, на наш взгляд, пунктов (в частности, пожелание устранить этноцентристский подход в преподавании истории и смежных предметов), был опубликован летом 2006 года, но дальнейшая судьба этой разработки до сих пор не ясна .

Остальные громкие заявления Общественной палаты, направленные на противодействие радикальному национализму, сложно оценить позитивно. Иногда они, безусловно, демонстрируют активную гражданскую позицию членов палаты, однако одновременно становится очевидной некомпетентность последних в целом ряде рассматриваемых вопросов. С другой стороны, постоянные публичные заявления от лица "общественности" о необходимости дальнейшего ужесточения антиэкстремистского законодательства, например, предложение В. Тишкова наказывать СМИ за цитирование националистических высказываний, создавали пропагандистское обеспечение для неправомерного ограничения гражданских прав в рамках антиэкстремистской кампании (см. ниже).

Отметим и то, что деятельность некоторых членов Общественной палаты прямо дискредитирует вполне разумные антиксенофобные инициативы, ими выдвигаемые. Так, например, главный редактор "Московского комсомольца" Павел Гусев, будучи председателем Комиссии Общественной палаты по коммуникациям, информационной политике и свободе слова в средствах массовой информации, в 2006 году неоднократно призывал СМИ к толерантности, и даже инициировал в мае обращение к коллегам с призывом не допускать в эфир и на страницы газет "политических авантюристов и лиц, проповедующих расовую, этническую, религиозную вражду, ненависть и насилие" [32]. В то же время возглавляемое им издание остается одним из наиболее ксенофобных в России, выступая порой с откровенно расистскими публикациями.

Практика Европейского суда по правам человека

В декабре 2006 года в Европейском суде по правам человека были рассмотрены два дела, связанные с проблемой ксенофобии в России. Оба решения представляются нам весьма существенными.

12 декабря ЕСПЧ отказал в удовлетворении жалобы лидера РОНС И. Артемова, который обратился туда в 2005 году в связи с последовательным отказом всех судебных инстанций РФ перерегистрировать РОНС в статусе политической партии из-за наличия словосочетания "русский общенациональный" в названии. По мнению И. Артемова, Минюст России таким образом нарушил статью 11 Европейской конвенции о правах человека (право на свободу объединений). Однако Европейский суд указал, что РОНС собирался защищать интересы только одной этнической группы — русских, что "несовместимо с гарантиями против дискриминации и принципом включения меньшинств в политическую жизнь страны". По убеждению представителей Евросуда, такие проявления дискриминации требуют "особой бдительности" и "решительных мер" со стороны государства.

А уже спустя 2 дня, 14 декабря ЕСПЧ рассмотрел жалобу бывшего главного редактора газеты "Городские вести" (Волгоград) Анатолия Кармана. В сентябре 1994 года в одной из своих статей А. Карман назвал известного праворадикала, главного редактора волгоградской газеты "КолоколЪ" Станислава Терентьева "местным неофашистом", и тот обратился в суд с иском о защите чести и достоинства. В результате многолетнего разбирательства в 2001 году иск этот был удовлетворен, попытки оспорить его в вышестоящих инстанциях успехом не увенчались, после чего А. Карман обратился в ЕСПЧ, который признал, что судебные власти РФ нарушили право журналиста А. Кармана на свободу выражения мнения, предусмотренное ст. 10 Европейской Конвенции. В пользу заявителя с Российской Федерации взыскана тысяча евро. Это решение кажется нам принципиальным потому, что в силу неопределенности понятий "фашизм", "фашист" и т.п. в современной России, гражданские иски о защите чести и достоинства со стороны праворадикалов к российским журналистам и правозащитникам стали уже устоявшейся практикой. Исход судебного противостояния в этих случаях непредсказуем, но победа истца становится своеобразной легитимацией пропагандистской деятельности праворадикалов.

Уголовное преследование праворадикалов

Анализируя практику уголовного противодействия радикальному национализму и ксенофобии, можно говорить о значительных позитивных сдвигах в этой области, которые, впрочем, остаются тесно переплетены с негативными тенденциями.

Насилие

Главным образом позитивные изменения касаются преследования расистского насилия.

Во-первых, мы вновь видим существенный количественный прирост обвинительных приговоров за насильственные преступления, учитывающих мотив ненависти. Продолжает сохраняться тенденция двукратного прироста подобных приговоров: в 2003 году их было 4, в 2004-м — 9, в 2005-м — 17 и в 2006-м — 31 обвинительный приговор. В прошедшем году по делам, связанным с расистскими нападениями, было осуждено более 90 человек (в 2005-м — около 55 человек). К сожалению, количество приговоров все равно катастрофически отстает от количества преступлений, однако локальные успехи отметить все же можно. Так, по наблюдению региональных активистов, в Воронеже после серии "антирасистских" приговоров активность скинхедов существенно снизилась.

География судебного преследования расистского насилия охватывает уже 17 субъектов Федерации (см. таблицу 4), а анализ распределения приговоров за последние годы лишний раз подтверждает тезис о том, что первичным препятствием в учете мотива ненависти для следственных и судебных органов является отсутствие практики. Стоит провести одно-два удачных разбирательства, как практика становится привычной. При этом, к сожалению, очевидно и то, что столь впечатляющий рост количества обвинительных приговоров происходит именно в провинции, а не в основных очагах активности скинхедов — Москве и Петербурге.

Соотношение статей УК, содержащих мотив ненависти в качестве квалифицирующего признака, и второй части ст. 282 (по сути, "пропагандистской") для учета расистского характера насильственного преступления по сравнению с 2005 годом, к сожалению, не изменилось (из 31 обвинительного приговора не менее чем в 11 мотив ненависти был вменен как квалифицирующий признак и не менее чем в 13 — в качестве ст. 282, а в 2005 году из 17 приговоров квалифицирующий признак был использован не менее чем в шести случаях и еще в восьми была использована ст. 282 [33]).

Однако некоторое улучшение качества юридической квалификации преступлений на почве ненависти все-таки происходит. Например, в 2006 году произошла первая известная нам попытка вменения, в соответствии с п. "е" ч. 1 ст. 63 УК РФ, мотива ненависти в качестве отягчающего обстоятельства по статье, не предусматривающей этот мотив в качестве квалифицирующего признака. Это сделала прокуратура Воронежской области в деле об убийстве перуанского студента, где одному человеку было предъявлено обвинение в убийстве, а остальным, которым и вменялась ст. 63 — в хулиганстве и грабеже по мотиву национальной ненависти. Правда, суд этого обвинения не признал, но нам в данном случае важна сама попытка вменения этой статьи.

Кроме того, все чаще расистский мотив признается в делах, где присутствуют и корыстные мотивы — еще раз повторим, из 31 обвинительного приговора 2006 года не менее чем в девяти наряду с обвинениями в преступлениях на почве ненависти фигурировали и преступления в грабежах и разбоях. А весной 2006 года, после разгрома группы Боровикова-Воеводина прокуратура Петербурга сделала заявление и вовсе до этого немыслимое: официально было признано, что для обеспечения неонацистской деятельности группа занималась бандитизмом, нападая на почтовые отделения.

Постепенно накапливается практика преследования праворадикалов за организацию экстремистского сообщества (ст. 282-1 УК РФ). В 2006 году было вынесено три приговора по этой статье (в 2005 году — два): в Петербурге (по делу лидера петербургской группировки Mad Crowd Руслана Мельника [34]), в Белгороде (по делу о нападении на цыганскую семью) и в Верхней Пышме Свердловской области. Здесь, правда, судебное решение было парадоксальным. Суд признал троих подсудимых виновными в создании экстремистского сообщества (как говорится в пресс-релизе прокуратуры, "для совершения преступлений по мотивам национальной ненависти и вражды в отношении выходцев из районов Кавказа и Средней Азии") и участии в нем. Одновременно все трое были признаны виновными в убийстве уроженца Киргизии в январе 2005 года, а двое из них уже были осуждены в декабре 2005 года за демонстративно расистское убийство трех уроженцев Армении. Но в обоих убийствах мотив ненависти признан не был. Таким образом получается, что экстремистское сообщество было создано "для совершения преступлений по мотивам национальной ненависти", но сами совершенные преступления мотива национальной ненависти не содержали.

Не менее позитивным кажется нам доведение до суда дел, связанных с идеологическим неонацистским насилием, — о нападении на девушку-антифашистку в Екатеринбурге и о погроме на панк-концерте в Курске. По нынешнему уголовному законодательству мотив ненависти вменить за эти преступления невозможно. Но для нас принципиально важно, что правоохранительные органы открыто признают именно идеологический, неонацистский характер этих преступлений.

Впрочем, сохраняется и тенденция отрицать националистические мотивы насилия. Отметим, правда, что о случаях, когда откровенно неонацистские нападения квалифицируются как "хулиганство" и в таком виде доходят до суда, становится известно все реже, но, скорее всего, это происходит не из-за сокращения количества таких случаев, а из-за того, что информации о них просто нет. За 2006 год нам известно о пяти таких приговорах, причем в одном случае — в Тольятти (Самарская область) — расистский мотив нападения прямо признавался в официальных заявлениях прокуратуры, но обвинение, тем не менее, было предъявлено без него. Показательным стал и процесс по делу о нападении на имама в Сергиевом Посаде, завершившийся в феврале 2006 года. Несмотря на то, что во время нападения преступники выкрикивали антиисламские лозунги, несмотря на то, что накануне суда в городе распространялись антиисламские листовки, а свидетели и потерпевшие подвергались расистским оскорблениям прямо в зале суда, само преступление было квалифицировано как хулиганство. Ну а наиболее скандальным стал уже упоминавшийся эпизод с расследованием убийства Вигена Абрамянца на ст. метро "Пушкинская". Несмотря на многочисленные свидетельства, следствие долгое время отрицало нацистский мотив нападения; был задержан молодой человек, который даже дал признательные показания о том, что он убил "из-за девушки", а в интернет-блогах появились сообщения о массовом давлении на свидетелей со стороны правоохранительных органов с тем, чтобы заставить их отказаться от первоначальных показаний о нападении "скинхедов". Только под давлением общественного мнения следствие отказалось от "бытовой" версии этого убийства.

Отметим также сохраняющуюся тенденцию условного наказания за подобные преступления. Из 96 признанных виновными в совершении расистских преступлений не менее 20 человек избежали наказания, получив условные сроки или подпав под амнистию [35], а еще двое получили незначительные сроки, которые отбыли во время предварительного заключения. Некоторые условные приговоры просто вызывают недоумение — например, четверым костромским скинхедам, избившим в течение двух дней пять человек.

Говоря о судебном преследовании ультраправого насилия, отдельно следует остановиться на практике двух столиц — Петербурга и Москвы.

Во-первых, в них практически не наблюдается никакой позитивной динамики по успешным судам по таким делам (см. таблицу 4). Более того, в 2006 году Петербург приобрел славу города, "в котором присяжные оправдывают фашистов". Действительно, три суда с участием присяжных (по убийствам Хуршеды Султоновой, Роланда Эпоссака и Ву Ань Туана) закончились оправданием обвиняемых. Конечно, эти случаи вызывают много вопросов, в том числе, учитывая организованность и осведомленность питерских неонацистов, вопрос о безопасности присяжных и членов их семей. Однако первична во всех этих делах, на наш взгляд, плохая работа следствия, не сумевшего собрать достаточно убедительных доказательств причастности конкретных обвиняемых к конкретным преступлениям. К сожалению, эти приговоры дали основание вновь активизировать дискуссию о выведении дел подобного рода из ведения суда присяжных, да и о состоятельности самого этого института вообще. Показательно, что рассуждения эти носили скорее пропагандистский характер; противники суда присяжных рассуждали о "всеобщей ксенофобии" присяжных и, как следствие, о заведомой неуспешности "антирасистских" процессов в таком суде. Оба эти утверждения не соответствуют действительности. Во-первых, оправдательные приговоры присяжных мы видим только в Петербурге, в остальных случаях — а за последние годы таких приговоров уже несколько (в том же Петербурге, в Москве, Саратове, Волгограде, Владивостоке) — суды были успешны. Во-вторых, и в проигранных петербургских процессах расистская составляющая части преступлений присяжными признавалась, так что вряд ли стоит говорить об их ксенофобии.

В Москве в 2006 году, по сравнению с прошлыми годами количество приговоров чуть выросло, однако принципиальным моментом во всех них является то, что в 2006 году из пяти процессов четыре носили явно показательный характер: дело А. Копцева, дела о нападениях на певицу Лизу Умарову, корреспондента Эльхама Мирзоева и министра культуры Кабардино-Балкарии Заура Тутова. Подчеркнем, речь здесь идет не о том, что показательное судебное решение априори является неправомерным. Отнюдь нет. Но сложно представить, что в Москве расистскому насилию подвергаются люди исключительно известные, способные найти адекватную юридическую помощь в отстаивании своих интересов. И это означает, что на самом деле московские правоохранительные органы отнюдь не горят желанием возбуждать и расследовать дела с учетом мотива ненависти.

Из юридической практики преследования праворадикалов следует, пожалуй, отметить и еще один процесс, примечательный тем, что это первый и единственный известный нам пример обвинительного приговора за угрозы суду и присяжным от имени праворадикальной организации. Угрозы от имени РНЕ поступали судьям, прокурорам и присяжным в процессе против двух долгопрудненских милиционеров Вячеслава Блохина и Алексея Коноваленко, обвиняемых в превышении должностных полномочий [36]. В 2006 году были установлены авторы записок с угрозами — ими оказались экс-РНЕшник Юрий Ковалев и его знакомый Александр Матасов. Последний в настоящее время находится в федеральном розыске, а Ю. Ковалев в октябре 2006 года Московским городским судом был признан виновным в давлении на суд сразу по нескольким уголовным статьям [37] и приговорен к 6 годам колонии-поселения.

Пропаганда

Если прогресс в преследовании расистского насилия мы отмечаем постоянно, то существенные изменения в практике преследования праворадикальной пропаганды отмечены за эти годы впервые.

Как и в преследовании насилия, здесь мы видим рост количества обвинительных приговоров, хотя и не такой значительный: 16 приговоров [38] против 11 в 2005 году. Однако главным, на наш взгляд, является не столько количественный рост (хотя и это очень важно), сколько качественное изменение практики наказаний.

Во-первых, осужденные пропагандисты реже избегают наказания. Ранее к моменту вынесения судебного решения либо истекал срок давности по делу, либо пропагандист подпадал под амнистию, либо просто получал условный срок без всяких дополнительных санкций. Но к концу 2006 года ситуация стала постепенно меняться к лучшему. (Из 19 осужденных по этим делам шесть не понесли никакого наказания, причем суды над четырьмя из них окончились в первой половине 2006 года. В 2005 году из 14 осужденных "не наказанных" было пятеро.)

Во-вторых, суды все чаще начинают практиковать наказания, не связанные с лишением свободы (штрафы, исправительные работы) (8 из 16 приговоров). Еще в одном случае в качестве наказания, не сопряженного с лишением свободы, судом был применен запрет на профессию (приговор в отношении челябинских нацболов, авторов газеты "Пара-Беллум") [39].

В-третьих, в преследовании пропагандистов, впервые со вступления в силу антиэкстремистского законодательства, начинает использоваться правоприменительная практика прошлых лет. В 2006 году нам известны два таких случая.

В ноябре 2006 года в Махачкале было передано в суд дело против местного активиста НДПР Андрея Бойкова, возбужденного на основании судебного решения 2004 года, признавшего один из текстов Бойкова экстремистским.

Но наиболее грамотным и последовательным, на наш взгляд, является преследование активистов РНЕ в Татарстане — одном из немногих российских регионов, где после вступления в силу антиэкстремистского законодательства РНЕ была ликвидирована не по формальному признаку, а как экстремистская организация [40].

Во-первых, опираясь на это судебное решение, прокуратура Казани предъявила активистам РНЕ обвинения по ст. 282-2 (участие в сообществе, признанном судом экстремистским). И это первый известный нам случай применения данной статьи УК не против активистов исламистского движения "Хизб ут-Тахрир". Во-вторых, апеллируя все к тому же решению (не оспоренному в свое время праворадикалами), удалось через Интерпол добиться того, что канадский хостинг-провайдер, у которого был размещен веб-сайт организации, отказал РНЕшникам в обслуживании.

Одновременно отметим, что за 2006 год нам не известно ни одного приговора за ксенофобно мотивированный кладбищенский вандализм (ст. 244 ч. 2 п. "б"). Впрочем, и в прошлые годы такие приговоры были единичны.

Впрочем, говоря о преследовании пропагандистов ненависти, необходимо отметить и немаловажную политическую составляющую части таких дел, даже если они не носят откровенно неправомерного характера (о чем будет сказано ниже). В данном случае речь идет об обвинительном приговоре, вынесенном в Москве Борису Стомахину.

Мы безусловно считаем обвинения, выдвинутые правоохранительными органами в адрес Б. Стомахина, правомерными. Однако жесткость приговора вызывает недоумение — Стомахин был приговорен по ч. 1 ст. 282 и ч. 2 ст. 280 УК к пяти годам лишения свободы и трем годам запрета на журналистскую деятельность. На сегодняшний день это самый жесткий приговор по ст.ст. 282 и 280 (без привлечения дополнительных статей) за все постсоветское время. Для сравнения: один из наиболее одиозных идеологов современного российского неонацизма Юрий Беляев, разместивший у себя на сайте "Инструкцию по уличному террору", в которой содержатся подробные рекомендации по организации, осуществлении и маскировке неонацистских нападений, получил лишь условный срок и продолжает свою пропагандистскую деятельность.

От большинства пропагандистов Стомахина отличали безоговорочная поддержка чеченских сепаратистов, крайнее неприятие нынешнего политического режима и антирусская направленность публикаций. Вероятно, это и послужило причиной столь выделяющегося на общем фоне приговора. Общественным мнением это было однозначно интерпретировано как избирательность правоприменения и политическая пристрастность суда.

Такая интерпретация усиливается контекстом, в котором был вынесен приговор. За несколько недель до этого правоохранительные органы Москвы не увидели повода для возбуждения уголовного дела в прямых призывах неонацистов расправиться с целым рядом известных российских правозащитников, причем с размещением их фотографий и домашних адресов в интернете. Одновременно прокуратура Москвы отказалась возбудить уголовное дело в отношении деятельности неонацистского Славянского Союза, не усмотрев в ней ничего противозаконного.

Другие меры противодействия

Наряду с уголовным преследованием праворадикалов существенно улучшается и другая антиэкстремистская практика государственных органов. Сразу отметим, что, как и в случае с уголовным преследованием, улучшение это не носит пока систематического характера и, по всей видимости, является результатом действия субъективных факторов (в первую очередь связанных с профессионализмом и активностью конкретных должностных лиц).

Прежде всего следует отметить деятельность Федеральной службы РФ по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия (Росохранкультура) по противодействию пропаганде экстремизма в СМИ. В 2006 году ведомством было вынесено 29 предупреждений, не оспоренных в суде. Пять из этих предупреждений мы считаем неправомерными, в том числе два связанных всего лишь с изображением свастики как иллюстрации к явно антифашистским статьям. Однако, помимо этих случаев, следует положительно отметить резкую активизацию этого направления деятельности Росохранкультуры. Можно уже говорить и о надежде на результативность такой деятельности: после повторных предупреждений газетам "Дуэль" (Юрий Мухин) и "Корпус" (Национал-социалистическое общество) Росохранкультура подала в суд иски об их закрытии, а петербургская газета "За русское дело", получив очередное предупреждение, перестала выходить сама.

Развивается и практика прокурорских предупреждений СМИ и организациям, однако она не столь открыта для общественности, как практика Росохранкультуры, поэтому достаточно трудно оценить активность прокуратуры. В марте 2007 года была озвучена удивительная цифра — 311 предупреждений за экстремистскую деятельность, вынесенных прокуратурой в 2006 году в адрес СМИ. Однако эта цифра не поддается никакому анализу, так как в отношении подавляющего большинства прокурорских предупреждений совершенно неизвестно, кому, когда и за что они были вынесены.

Впервые после двухлетнего перерыва (с весны 2004 года) 2006 год принес сразу три случая ликвидации организаций не по формальному признаку, а именно за их деятельность.

В марте за "грубое нарушения действующего законодательства" по требованию прокуратуры Кабардино-Балкарии суд ликвидировал организацию "Государственный Совет Балкарии". Правда, несмотря на настояния прокуратуры, экстремистской организация все-таки признана не была.

Два других судебных решения были приняты в Краснодарском крае.

В мае после неоднократных предупреждений, вынесенных прокуратурой, за экстремистскую, этнонационалистическую деятельность решением суда была ликвидирована общественная организация "Рада земли Кубанской Духовно-Родовой Державы Русь", региональное отделение уже упоминавшейся праворадикальной неоязыческой организации "Духовно-Родовая Держава Русь", объявившей о своей независимости от Российской Федерации.

В октябре за использование свастики, римского приветствия и расистских положений "Славяно-Арийских Вед", используемых в качестве элементов религиозной доктрины, была запрещена как экстремистская неоязыческая религиозная группа "Краснодарская Православная Славянская Община "ВЕК РА" (Ведической Культуры Российских Ариев) Скифской Веси Рассении". Показательно, что и здесь (правда, в качестве прецедента) прокуратура ссылалась на решение Омского областного суда 2004 года о запрете "Асгардской Славянской Общины Духовного Управления Асгардской Веси Беловодья Древнерусской Инглиистической церкви Православных Староверов-Инглингов", также использовавшей в вероучении положения "Славяно-Арийских Вед".

Административная практика преследования за демонстрацию нацистской символики, к сожалению, остается практически неизвестной, хотя и здесь есть очень любопытные примеры. В частности, в июне в Новороссийске за распространение газеты со стилизованной свастикой был оштрафован местный праворадикал Сергей Путинцев. А весь тираж распространяемой им газеты решением суда был конфискован.

Явно улучшается и практика милиции, направленная, в частности, на предотвращение организованного насилия, а также праворадикальной пропаганды.

В качестве примера можно привести действия милиционеров в городе Жуковка Брянской области. 6 июля там проводился разрешенный властями малочисленный (около 20 человек) митинг, организованный местными активистами ДПНИ под антимигрантскими лозунгами. Основная масса присутствовавших — местные скинхеды, которые по окончании мероприятия выстроились в колонну и попытались промаршировать по улице, вскидывая руки в нацистском приветствии и скандируя ксенофобные лозунги. Как правило, подобные акции в России никак не пресекаются, однако в данном случае подобное поведение участников митинга дало вполне законное основание для их административного задержания, что и было немедленно сделано присутствовавшими на мероприятии милиционерами. Более того, пресс-служба УВД Брянской области распространила пресс-релиз, где подробно обосновала свои действия.

К сожалению, работа милиции по пресечению националистических акций зачастую сопряжена с излишним насилием. Это затрудняет впоследствии уголовное и административное преследование праворадикалов. Например, в июне в Сыктывкаре ОМОН предотвратил погром на городском рынке, однако провел задержание пришедших на рынок национал-радикалов во главе с Юрием Екишевым (тогда еще только находившимся под судом) с применением неоправданного насилия. Это позднее дало повод Ю. Екишеву и его сторонникам добиться отмены административного ареста, наложенного на участников акции, и пытаться по суду преследовать ОМОНовцев (впрочем, безуспешно).

К сожалению, профилактика праворадикальных проявлений не носит систематического характера, а, следовательно, неэффективна. В качестве примера можно привести ситуацию в праворадикальном сегменте русскоязычного интернета первых месяцев 2006 года. Тогда в связи с широким резонансом преступления А. Копцева, который пользовался антисемитскими публикациями интернета, прокуратура заявила о решительном намерении с подобными материалами в интернете бороться. Были даже задержаны два интернет-пропагандиста — в Калининграде и Астраханской области (последний, Игорь Могилев, позже был осужден). Эти заявления и действия вызвали среди ультраправых интернет-активистов настоящую панику. Часть наиболее одиозных материалов из интернета была убрана, форумы либо закрыты, либо тщательно отцензурированы и т.д. Однако к середине марта кампания сошла на нет, соответственно, прошла и паника, и часть ресурсов восстановилась в первоначальном виде.

НЕПРАВОМЕРНЫЙ АНТИЭКСТРЕМИЗМ

Законотворческая деятельность

Нападение на посетителей московской синагоги 11 января 2006 г. резко активизировало дискуссию о необходимости усиления эффективности российского антиэкстремистского законодательства. Общим местом обсуждения был и остается тезис о необходимости его дальнейшего ужесточения. Между тем эксперты неоднократно указывали на то, что проблема неэффективности антиэкстремистского законодательства состоит не в недостаточной жесткости наказания, а в том, что одни статьи соответствующих законов неудачно сформулированы, а другие почти не применяются.

Первым реальным результатом этой дискуссии стал законопроект Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Государственной Думы, содержавший много непродуманных предложений, но, похоже, и не предназначенный для принятия, который был обнародован в конце января 2006 года. За ним последовал более частный апрельский законопроект Правительства об ужесточении и вариативности уголовного и административного наказания за вандализм по мотиву национальной, религиозной или идеологической ненависти и изготовление и распространение нацисткой символики [41]. Хотя к началу 2007 года этот законопроект уже прошел два чтения в Думе, поправки явно не рассматриваются как срочное дело и еще могут быть пересмотрены. Действительно принципиальная законодательная инициатива была предпринята группой депутатов из разных фракций (обычно такой состав авторов свидетельствует о поддержке проекта в Кремле) в июне.

28 июня 2006 г. был внесен и стремительно, ровно за месяц, превратился в закон, законопроект "О внесении изменений в статьи 1 и 15 Федерального закона :О противодействии экстремистской деятельности;". Благодаря ему в нынешнем "антиэкстремистском" законодательстве окончательно размыто и без того крайне широкое определение понятия "экстремизм" и при этом введена ответственность за его (экстремизма) "оправдание". Принятие этого закона сделало юридически возможным преследование общественных организаций, чьи акции протеста приводят к тому или иному столкновению с государственными служащими (насилие по отношению к ним, угроза насилия, а также помехи работе государственных учреждений теперь являются "экстремизмом"; речь, подчеркнем, идет о любых чиновниках и о любых ситуациях), а также всех СМИ, публикующих более или менее сочувственные комментарии журналистов и экспертов к таким акциям протеста.

Вслед за этим (первое чтение состоялось 28 июля, и 5 декабря документ был подписан Президентом) были принят законопроект "О внесении изменений в федеральные законы "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации". Закон предусматривает не только отказ в регистрации кандидата и списка кандидатов и аннулирование этой регистрации за экстремистскую деятельность, но и механизм наказания кандидатов "за экстремизм" задним числом — за период, равный сроку, на который кандидат баллотируется. Поправки обратной силы иметь не будут, но начиная с января 2007 года любые действия, которые можно счесть экстремистскими (а возможности интерпретации весьма широки, как будет видно ниже), могут стать в будущем причиной лишения пассивного избирательного права.

Преследование НПО и общественных активистов

Применение принятого летом нового определения экстремизма не заставило себя долго ждать. Уже в конце августа 2006 года в Башкирии в соответствии с ней было предъявлено обвинение по ч. 2 ст. 280 УК (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности с использованием средств массовой информации) местному оппозиционному журналисту Виктору Шмакову, который провинился лишь активной общественной позицией и организацией общественных акций против деятельности нынешнего руководства Башкирии Муртазы Рахимова. В декабре дело было передано в суд.

Впрочем, "антифашистское" преследование общественных активистов и организаций в течение всего года продолжалось и в рамках старого законодательства, репрессивный потенциал которого отмечался еще во время его подготовки.

Наиболее громким стали дела Станислава Дмитриевского и возглавляемого им нижегородского Общества российско-чеченской дружбы (ОРЧД).

Напомним, дело против С. Дмитриевского было возбуждено в 2005 году за публикацию в его газете "Право-защита" текстов Аслана Масхадова и Ахмеда Закаева. Оба текста, разумеется, были крайне критичны к политическому руководству России, однако не содержали в себе никаких этнонационалистических высказываний. Первоначально правозащитнику пытались предъявить обвинение по ст. 280 (призывы к экстремистской деятельности), но затем, вероятно, ввиду полной бесперспективности, обвинение было изменено и дошло до суда как обвинение в возбуждении национальной ненависти (ст. 282). 3 февраля 2006 г. С. Дмитриевский был приговорен к двум годам лишения свободы условно. Верховный суд позже подтвердил приговор.

Одновременно с уголовным преследованием С. Дмитриевского жесткому прессингу со стороны государственных и правоохранительных органов подвергалась и сама организация, причем подавляющее большинство выдвигаемых к ней претензий было неправомерно. Однако после вступления в законную силу приговора С. Дмитриевскому у властей появился вполне законный повод для ликвидации ОРЧД "за экстремизм". Опираясь на судебное решение о признании С. Дмитриевского виновным в "экстремистском" преступлении, в октябре 2006 года прокуратура подала иск о ликвидации ОРЧД на том основании, что С. Дмитриевский не был выведен из состава учредителей организации (в соответствии с известными поправками к законодательству о некоммерческих организациях) и что она не осудила его публично (в соответствии с законом "О противодействии экстремистской деятельности"). Суду потребовалось лишь два заседания (12 и 13 октября), чтобы принять решение о ликвидации организации, которое уже в 2007 году было подтверждено Верховным судом.

Обвинительным приговором закончилось и дело, возбужденное против марийского языческого жреца, и, по совместительству, активиста местной оппозиции Виталия Танакова, также обвиненного в возбуждении национальной ненависти, которую прокуратура усмотрела (на наш взгляд, безосновательно) в его брошюре "Жрец говорит". 25 декабря он был приговорен по ст. 282 УК к 120 часам исправительных работ.

Для оказания давления на правозащитников использовались и другие антиэкстремистские средства. 26 февраля 2006 г. прокуратура Москвы вынесла предупреждение правозащитному центру "Мемориал" за размещение на сайте центра экспертного заключения муфтия Нафигуллы Аширова на четыре книги движения "Хизб ут-Тахрир". Краткий текст Аширова утверждал, что эти четыре произведения (а не идеология организации в целом) не призывают к насилию и не возбуждают вражду по отношению к людям иного вероисповедания. Заключение не содержало ни одной цитаты из анализируемых произведений, и автор с ними не солидаризовался. Однако прокуратура сочла, что заключение косвенно пропагандирует идеи "Хизб ут-Тахрир" и его "можно расценивать как пропагандистский материал с точки зрения социальной психологии". "Мемориал" попытался оспорить это предупреждение в суде, однако неудачно.

Давление на СМИ

Основные известные нам эпизоды неправомерного использования антиэкстремистского законодательства против СМИ были связаны в 2006 году с продолжением в России "карикатурного скандала" (публикация в Дании карикатур на пророка Мухаммеда и последующие бурные протесты части мусульман). Однако если в Европе скандал стал лишь поводом для широкой общественной дискуссии о границах свободы слова, то в России в результате пострадало не менее пяти изданий, причем одно из них к датским карикатурам вообще никакого отношения не имело.

Все началось с того, что волгоградскому региональному отделению "Единой России" не понравилась иллюстрация к статье в газете "Городские вести" о подписании в области так называемого Антифашистского пакта — пропагандистской инициативы "ЕР", выдвинутой в начале 2006 года (см. ниже). На карикатуре в подчеркнуто толерантном контексте были изображены основатели мировых религий, смотрящие телевизор, в котором две группы людей готовы столкнуться стенка на стенку, и говорящие: "А ведь мы их этому не учили". Единороссы обвинили газету в возбуждении ксенофобии, подключив к травле областную прокуратуру, которая с невиданной оперативностью (буквально в течение нескольких часов после заявления) вынесла газете предупреждение, а через несколько дней издание было закрыто учредителем-муниципалитетом. Фарсовый характер этого скандала был очевиден, особенно на фоне того, что в Волгограде уже второе десятилетие выходит откровенно антисемитская газета "Колокол", против которой все эти годы безуспешно борется местная еврейская община. Через несколько дней "Волгоградские вести" были открыты под другим названием, а сам этот казус остался одним из самых диких примеров неправомерного антиэкстремизма.

Но некоторые СМИ действительно воспроизвели пресловутые датские карикатуры — как иллюстрацию к дискуссии о них. В марте интернет-изданию "Газета.Ру" и брянской газете "Наш Брянск. Суббота" были вынесены предупреждения Росохранкультуры (попытки "Газеты.Ру" оспорить это предупреждение в суде не увенчались успехом).

Наиболее серьезным эпизодом "карикатурной войны" стало уголовное преследование главного редактора вологодской газеты "Наш регион+" Анны Смирновой за перепечатку карикатур в качестве иллюстрации к дискуссии вокруг "карикатурного скандала" (причем наиболее спорные фрагменты рисунков воспроизведены не были). В апреле А. Смирнова была признана Вологодским городским судом виновной по ст. 282 УК и приговорена к штрафу в 100 тыс. рублей. К счастью, в мае областной суд полностью оправдал Смирнову. Однако саму газету, не зависевшую от губернатора, ее владелец (муж главного редактора) решил закрыть еще в феврале, не дожидаясь суда.

Алтайское интернет-издание "Банкфакс" местное отделение Росохранкультуры чуть было не ликвидировало даже не за сами карикатуры, а за некорректные высказывания по поводу статьи о них на форуме агентства. Причем процесс ликвидации был инициирован без всякого предварительного предупреждения агентству, которое немедленно после предъявления претензий убрало конфликтную реплику с сайта. К счастью, дело закончилось полным поражением ведомства, закрепленным решением Верховного суда России от 12 сентября 2006 г. Прекращены были также попытки уголовного преследования сотрудников агентства и автора той самой реплики.

Еще одним примером "антиэкстремистского" преследования независимого издания стала травля газеты "Зырянская жизнь" (Сыктывкар). За серию абсолютно нейтральных репортажей об активности местных праворадикалов, возглавляемых осужденным позже за возбуждение национальной ненависти Юрием Екишевым, и высокопрофессиональное интервью с последним, разоблачающее демагогичность лозунгов националистов, республиканская прокуратура вынесла газете предупреждение о недопустимости публикации экстремистских материалов. Издание потеряло источники финансирования и было вынуждено прекратить выпуск бумажной версии. В настоящее время преследование издания продолжается — уже за публикации в интернете.

Антифашистская риторика как политический ресурс

С начала 2006 года резко активизировалось использование антифашистской, антиксенофобной риторики в целях дискредитации политических оппонентов партии власти и дальнейшего наступления на демократические свободы.

Отправной точкой "официальной антифашистской кампании" можно считать инициированный "Единой Россией" 26 января 2006 г. так называемый Антифашистский пакт — соглашение политических партий о противодействии национализму, ксенофобии и религиозной розни.

Пакт призывал не допускать членства в рядах политических партий людей, открыто исповедующих расистские, ксенофобные убеждения, не поддерживать кандидатов-расистов на выборах, не принимать участия в публичных мероприятиях, на которых ведется ксенофобная агитация, и т.д. И это можно было бы только приветствовать, если бы с первых дней существования "пакта" он не был дискредитирован самими его инициаторами, в число которых была допущена ЛДПР. "Единая Россия" так и не осудила политику этнической дискриминации, проводимую губернатором Краснодарского края Александром Ткачевым, не осудила антигрузинскую кампанию, не говоря уже о менее известных эпизодах. "Антифашистский пакт" был очевидным образом направлен на дискредитацию наиболее сильных политических оппонентов "партии власти": "Родины" и КПРФ — не допущенных к подписанию документа, в отличие от лояльной ЛДПР (успевшей незадолго до того отличиться, например, расистским законопроектом о запрете "портящих генофонд" браков россиянок с иностранцами).

Зато "антифашистский" пафос инициативы дал возможность развязать уже упоминавшийся "карикатурный скандал" в Волгограде и еще более активно использовать антифашистскую риторику как способ дискредитации политических оппонентов (в первую очередь коалиции "Другая Россия", включающей НБП, традиционно обвиняемой в фашизме [42]). Правда, стоит отметить, что все это постепенно сходило на нет в течение весны и лета, а после Кондопоги риторика начала меняться — вплоть до инициативы создания так называемого Русского проекта, с которым ЕР выступила уже в начале 2007 года.

Как курьезный случай "обоюдного политического антифашизма" стоит отметить инцидент, произошедший во время избирательной кампании в Приморье. В сентябре, по заявлению депутата законодательного собрания края от "Единой России" Леонида Бельтюкова, краевой суд снял с регистрации независимого кандидата Николая Марковцева, который в качестве своей агитации использовал плакат "Дойдем до Берлина": на фашистской каске под ногами советского солдата вместо свастики был изображен медведь, являющийся, по мнению истца, символом "Единой России". Л. Бельтюков усмотрел в таком изображении приравнивание ЕР к фашистам, Марковцев же утверждал, что он намеренно заменил на плакате свастику медведем — символом 3-й танковой дивизии вермахта (а вовсе не ЕР, как подумал истец), поскольку публичная демонстрация свастики является нарушением закона "О противодействии экстремистской деятельности".

Наиболее же известным эпизодом "антифашистского" политического давления стала кампания, развязанная весной 2006 года против губернатора Пермского края Олега Чиркунова, к тому моменту — едва ли не единственного губернатора, не вступившего в ЕР. Поводом для скандала стал инцидент на "Открытом молодежном форуме", проводившемся под патронатом губернатора, где в присутствии О. Чиркунова выступил молодой неонацист, представившийся как член ННП и ДПНИ. Буквально на следующий день губернатор принес публичные извинения жителям региона за инцидент, а материалы форума немедленно были направлены в прокуратуру для проверки — реакция уникальная для подобных инцидентов.

Однако это не помешало пропрезидентским популистским организациям — "России Молодой" и "Нашим" — обвинить губернатора в потворстве фашизму и устроить антигубернаторский митинг силами свезенных в Пермь иногородних "нашистов". Скандал, впрочем, угас. Зато Олег Чиркунов в сентябре 2006 года возглавил список "Единой России" на региональных выборах.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1. Статистика расистских и неонацистских нападений за 2004-2007 [43] (с разбивкой по городам)

2004	2005	2006	2007 (зима)
Уби-тых	Изби-тых и ране-ных	Всего постр.	Уби-тых	Изби-тых и ране-ных
Москва	17	62	79	16
Петербург	9	32	41	4
Абакан	0	0	0	0
Астрахань	0	0	0	0
Барнаул	0	0	0	0
Белгород	0	2	2	0
Биробиджан	0	0	0	3
Благовещенск	0	2	2	0
Брянск	0	0	0	0
Владивосток	5	9	14	0
Владимир-ская область	0	4	4	0
Волгоград	0	2	2	0
Вологда	0	0	0	0
Воронеж	1	2	3	1
Иваново	0	1	1	0
Ижевск	0	0	0	0
Иркутская область	3	0	3	2
Йошкар-Ола	0	1	1	0
Казань	0	0	0	0
Калининград	0	1	1	0
Калуга	0	0	0	0
Киров	0	0	0	0
Кострома	0	5	5	0
Краснодар-ский край	2	32	34	1
Красноярск	0	0	0	1
Курган	0	0	0	0
Курск	0	5	5	0
Липецк	0	1	1	0
Майкоп	0	3	3	0
Мурманск	0	0	0	0
Нижний Новгород	1	5	6	4
Новгород	0	0	0	0
Новосибирск	2	12	14	1
Омская область	0	3	3	0
Орел	0	8	8	0
Оренбург	0	0	0	0
Пермь	0	1	1	3
Петрозаводск	0	0	0	0
Псков	0	0	0	0
Ростов-на-Дону	0	0	0	0
Рязань	0	0	0	0
Самара	1	3	4	4
Саратов	1	0	1	0
Свердлов-ская область	1	7	8	6
Смоленск	0	0	0	0
Ставрополь	0	0	0	0
Сыктывкар	0	0	0	0
Тамбов	0	3	3	0
Тверская область	0	0	0	0
Томск	0	3	3	0
Тульская область	1	0	1	0
Тюменская область	3	1	4	1
Улан-Удэ	0	0	0	0
Уфа	0	1	1	0
Хабаровск	0	0	0	0
Чебоксары	0	0	0	0
Челябинск	1	4	5	0
Читинская область	0	0	0	0
Южно-Сахалинск	1	0	1	0
Ярославская область	0	0	0	0
Всего	49	215	264	47

Приложение 2. Обобщенная статистика расистских и неонацистских нападений за 2004-2007 (с разбивкой по времени года)

2004*	2005**	2006***	2007 (зима)
Уби-тых	Изби-тых и ране-ных	Всего постр.	Уби-тых	Изби-тых и ране-ных
Зима (декабрь/янв.+ фев./без даты[44])	9(0/9/0)[45]	22(0/22/0)	31(0/31/0)	7(3/7/1)
Весна	12	79	91	5
Лето	16	20	36	7
Осень	9	80	89	23
Всего за год	49	215	264	47

^* Кроме того, известно о 13 убийствах бездомных, в которых правоохранительными органами подозревается идеологическая (неонацистская) составляющая.
^** Кроме того, известно о 5 убийствах и 4 избиениях бездомных, в которых правоохранительными органами подозревается идеологическая (неонацистская) составляющая.

Приложение 3. Обобщенная статистика расистских и неонацистских нападений за 2004-2007 (с разбивкой по категориям)

Год	2004	2005	2006	2007 (зима)
Всего	Уби-тых	Изби-тых и ране-ных	Уби-тых	Изби-тых и ране-ных
49	215	47	414	54
В том числе
Темнокожие	1	33	3	37
Уроженцы Центральной Азии	9	23	15	34
Уроженцы Кавказа	15	37	12	51
Уроженцы Ближнего Востока и Северной Африки	4	12	1	22
Уроженцы стран АТР (Китай, Вьетнам, Монголия и т.д.)	8	29	5	57
Другие люди "неславянской внешности"	2	20	3	72
Представители молодежных субкультур и левацкой молодежи	0	4	3	121
Другие или нет информации	10	57	5	20

Приложение 4. Статистика обвинительных приговоров, учитывающих мотив ненависти в насильственных преступлениях 2004-2007 (по 28 февраля включительно)

Количество приговоров	Количество осужденных	В т.ч. условно или освобождены от наказания
2004
Москва	3	11	неизвестно
Петербург	2	10	4
Воронеж	1	3	0
Новгород	1[46]	1	0
Владимирская область	1	1	1
Итого	9	26	5
2005
Москва	2	4	0
Московская область	4 [47]	14	0
Петербург	2	10	4 [48]
Благовещенск	1	4	0
Владивосток	1	1	0
Волгоград	1	7	0
Екатеринбург	1	3	0
Липецк	1 [49]	4	0
Мурманск	1	2	1
Пермь	1	1	0
Тюменская область	1	5	0
Тамбов	1	1	0
Итого	17	56	5
2006
Москва	5	11	1
Московская область	2	7	0
Орел	2	6 [50]	24
Томск	1	3	0
Кострома	2	7	5
Саратов	1	5	0
Петербург	3	10	4
Нижний Новгород	4	6	неизвестно
Екатеринбург	3	8 [51]	0
Новосибирск	1	неизвестно	неизвестно
Калужская область	1	2	0
Южно-Сахалинск	1	1	0
Воронеж	1	13	7
Белгород	1	11	1
Еврейская АО	1	3	0
Алтайский край	1	1	1
Уфа	1	3	3
Итого	31	96 [52]	20 [53]
2007 (январь-февраль)
Воронеж	1	4	0
Калуга	1	3	2
Тамбов	1	1	0
Ярославль	1	1	1
Екатеринбург	1	5	0
Итого	5	14	3