Оригинал материала
Честная игра со смертью
До чего же должен был дойти в жестокости нравов футбольный мир, если как уникальное проявление человеческой солидарности нам подают, например, тот факт, что память Пуэрты пришли почтить болельщики второй севильской команды из Примеры -- «Бетиса». Или что болельщики «Спартака» и ЦСКА из-за смерти Пуэрты обещали во время воскресного матча быть более корректными друг к другу, чем обычно.
Без страсти, без самозабвенного переживания побед и поражений своей команды футбол не был бы главной игрой человечества. Но разве качество этих переживаний ухудшится, если болельщики не будут вывешивать расистских баннеров или устраивать драки с фанатами других, «враждебных» команд? Разве внезапная смерть игрока клуба, за который ты болеешь, может быть «более трагичной», чем смерть игрока клуба, который тебе глубоко несимпатичен?
Такую же сплоченность перед лицом общей беды продемонстрировали футболисты. Суперкубок УЕФА, в котором «Севилья» в ранге обладателя Кубка УЕФА-2007 играла с победителем Лиги чемпионов «Миланом», даже независимо от высокого качества игры обеих команд стал ритуалом единения игроков в знак памяти своего собрата по ремеслу. К привычным в футболе траурным повязкам, которые давно принято надевать на матчи, когда умирает кто-нибудь из футболистов или тренеров, действующих или давно закончивших карьеру, на сей раз прибавилась очень важная и трогательная деталь: все без исключения игроки «Севильи» и «Милана» кроме своих фамилий на футболках носили фамилию «Пуэрта». А футболисты и руководители «Милана», выиграв Суперкубок, тактично не стали чрезмерно радоваться завоеванию этого трофея.
В России нечто подобное мы переживали, пожалуй, после трагической гибели из-за игрового столкновения на футбольном поле вратаря ЦСКА Сергея Перхуна. Но абсолютно правильное и естественное чувство, что любимая игра должна объединять болельщиков разных команд и футболистов, а не разъединять их, превращая в непримиримых врагов, увы, прошло тогда очень быстро.
Вообще иногда кажется, что человеческая судьба таких игроков, как Перхун, Пуэрта или умерший прямо на поле от сердечного приступа камерунский нападающий Жоб, состоит в том, чтобы противники на поле не становились врагами. Чтобы болельщики вспоминали, что они прежде всего люди, а уж потом фанаты. Чтобы футбольные битвы не перерастали в реальные боевые действия.
В истории футбола пока получалось так, что никто из по-настоящему великих игроков не умирал прямо на поле или сразу после матча. Эта печальная участь по какому-то странному стечению обстоятельств выпадает светлым, преданным делу, но не слишком выдающимся игрокам. Людям, которые подкупали честным отношением к игре, играли больше на команду, а не на себя и тем самым пропагандировали футбол ничуть не хуже звезд первой величины. Антонио Пуэрта пришел в большой футбол, как оказалось, не только для того, чтобы успеть выиграть со своим родным клубом (он больше нигде и не играл) два Кубка УЕФА подряд. Он был призван стать одной из легенд «Севильи» и человеком, трагическая судьба которого заставила -- пусть хотя бы на несколько дней -- футбольный мир стать лучше, чище и добрее.
Конечно, парадоксально, что о жизнеутверждающей, мирной, гармоничной и человеколюбивой природе футбола мы вспоминаем тогда, когда сталкиваемся со смертью, с горем, с отчаянием, с душевной болью людей. Но очень важно, чтобы в память об Антонио Пуэрте, Сергее Перхуне и многих других футболистах, отдавших свою жизнь за любимую игру (а получилось ведь именно так), мы все -- болельщики, игроки, судьи --хранили изначальный дух футбола как великой и честной игры. Это будет лучшей памятью о замечательных ребятах, так внезапно ушедших из жизни.