Бюджет предстоящих выборов в Государственную думу, по оценкам экспертов, может составить около $500 млн. Причем существенную долю в бюджет внесут сами кандидаты в депутаты за включение их в партийные списки. Собранные средства будут частично израсходованы на предвыборную кампанию, однако значительная доля осядет в карманах партийных функционеров, в роли которых сегодня неплохо себя чувствуют вчерашние политтехнологи.

Билет на аттракционы

В 2006 году в Великобритании разразился крупный скандал, получивший в прессе название "Титулы в обмен на пожертвования". Выяснилось, что несколько кандидатов в палату лордов тайно внесли крупные суммы в фонд лейбористской партии, чтобы купить места в верхней палате британского парламента.

Эта операция стала поводом для расследования с вызовом на допрос в Скотленд-Ярд высших государственных чиновников вплоть до Тони Блэра. В России такие операции давно превратились в норму политической жизни.

Виктор Похмелкин, депутат Госдумы РФ: В списках "Единой России" по Перми числится некий господин, ныне депутат Думы от другого региона. Его в Пермском крае вообще никто не знает, но он крупнейший акционер заводов в этом регионе. Он назван главным спонсором партии по Пермскому краю, поэтому и включен в партийный список.

Общеизвестный факт: предвыборная кампания требует серьезных финансовых вложений. При этом нет никаких гарантий того, что потраченные на агитацию деньги вернутся депутатским мандатом. Но так было когда-то, да и то чаще в теории. После введения голосования по партийным спискам у кандидатов в депутаты появилась альтернатива. Или рисковать и вкладываться в личную предвыборную кампанию по одномандатному округу, или заплатить такую же сумму (иногда, впрочем, с коэффициентом 1,5-2) за внесение в партийный список и пройти гарантированно. В 1995 году сумма такого взноса достигала $150 тыс. Но по мере роста аппетитов и с уменьшением числа одномандатных округов цены росли. И к прошлым выборам размер спецвзноса достиг $1,5 млн. На выборах этого года одномандатных округов нет вообще. А цены за включение в "гарантийный" список, как говорят, доходят до $7-10 млн.

При сегодняшних политических реалиях гарантию прохождения в Думу могут дать лишь первые номера в списках "Единой России" (ЕР) и КПРФ, которые наверняка преодолеют семипроцентный барьер. Дальше идут ЛДПР и "Справедливая Россия" (СР). В принципе у них тоже есть шансы на прохождение в Госдуму. Поэтому и здесь первые места в списках стоят по максимуму. Чем ближе к концу списка, тем ставки ниже: от $1 млн. Эти расценки сложились после того, как Владимир Путин согласился возглавить список "Единой России". Потенциальная доля депутатских мест ЕР существенно возросла, а "проходной" список конкурентов сократился, мелкие же партии так и просто лишились шансов попасть в Думу. Именно поэтому стоимость первых мест в списках коммунистов, либерал-демократов и "эсеров" подскочила, а вот рискованные "нижние номера" заметно подешевели.

Евгений Минченко, генеральный директор Международного института политической экспертизы: После того как Путин объявил о том, что возглавит список "Единой России", из мелких партий побежали кандидаты-спонсоры. Деньги обычно вносятся не сразу, а траншами. И люди, например, вкладывающиеся в "Справедливую Россию", поняли, что она не наберет 20% — дай бог хотя бы 7% переползти.

Появление фамилии президента в федеральном списке "Единой России" повлекло за собой и повышение требований к кандидатам-спонсорам самих единороссов.

Николай Курьянович, депутат Госдумы РФ: Насколько мне известно, примерно за ночь до съезда "Единой России", когда еще никто не мог с уверенностью предполагать, что ее возглавит наш президент, некоторые люди, внесшие деньги с надеждой на стопроцентное прохождение, были вычеркнуты из списков ЕР. Причина, думаю, в неблаговидном прошлом кандидатов. Чтобы они своим присутствием в списке не портили имидж президента, их тихо удалили. Естественно, на следующий же день они потребовали деньги назад. И это стало поводом для определенной нервозности.

По данным экспертов, спонсорские деньги не возвращаются никогда — ни в случае прохождения спонсора в Думу, ни в случае его провала.

Евгений Минченко: Характерный пример: накануне выборов в 1999 году в первой десятке списка ЛДПР оказались авторитетные предприниматели Сергей Михайлов и Анатолий Быков. Тогда в Кремле приняли волевое решение: ЛДПР не регистрировать. Жириновский был вынужден срочно регистрировать "Блок Жириновского". Ходят слухи, что, ссылаясь на форс-мажор, деньги этим авторитетным товарищам он не вернул.

Дмитрий Гусев, председатель наблюдательного совета компании Bakster Group (политический консалтинг): Деньги, естественно, не возвращались никому и никогда, а может, мне просто неизвестны такие случаи. Известно же множество других случаев, когда деньги были заплачены, а потом или человека уволили из партии, или, как говорится, концепция поменялась. Например, в "Единой России" в одной области согласовали список, даже деньги за некоторые места были уже проплачены. Но пришел новый губернатор, и в списке оказались только утвержденные им люди.

Кстати, эксперты считают, что вполне вероятен случай, когда партия семипроцентный барьер преодолеет, а кандидат, стоящий первым номером в списке какого-то избирательного округа, в Думу не попадет. Технология проста. Допустим, в округе всего 600 тыс. избирателей. Половина на выборы просто не придет. Из оставшихся 300 тыс. голосов 50% получит "Единая Россия", а остальные распределятся между другими крупными партиями. Но процент в конкретном округе в чистом виде еще ничего не значит. Важно абсолютное число отданных голосов. Ведь когда будут подведены итоги выборов, выяснится и цена одного места в Думе в пересчете на голоса. Если, допустим, за партию проголосовали 10 млн человек и она благодаря этому получит 100 депутатских мандатов, то цена одного депутатского места составит 100 тыс. голосов. Так что, если кандидат-победитель получил по округу меньше 100 тыс., он проиграл.

Пора сенокоса

По данным экспертов, бюджет избирательной кампании в этом году строится исходя из ставки $3-10 за голос. Допустим, если из 107 млн зарегистрированных в стране избирателей на выборы придет только половина, то на них всеми партиями вместе будет заложено не менее $500 млн (партий много, а электорат один, поэтому конкуренты будут тратиться на одних и тех же избирателей). Это и есть та сумма, которую партиям необходимо собрать и потратить. Точнее, освоить.

Николай Курьянович: Полагаю, что только мизерная часть собранных средств идет собственно на нужды партий, а остальная оседает в карманах их руководителей.

Евгений Ройзман, депутат Госдумы РФ: Для партаппаратчиков выборы — пора сенокоса. В СПС есть один деятель, который открыто сказал: "Когда деньги выделяют на кампанию, я половину сразу оставляю себе, а остальные уже распределяю".

Освоение, или присвоение, денег, предназначенных для партийной кассы, может осуществляться на двух этапах: сразу при поступлении и при последующем расходовании. Во-первых, деньги кандидата-спонсора может полностью или частично присвоить лидер партии. Если же лидер "сам не берет", то в процесс сделки со спонсором могут быть вовлечены замы, советники и т. д.

Денис Парамонов, политтехнолог: Лидер часто дает возможность группировкам из своего окружения "мониторить" будущих покупателей мандатов, а потом отстаивать их кандидатуры, объяснять, почему они выгодны партии больше, чем предложенные конкурирующей группировкой. Эта ситуация обостряется, когда региональный список партии объединяет сразу несколько субъектов федерации. В каждом субъекте свои лидеры и свое влияние, не выходящее за пределы губернии или республики. И тут начинаются такие споры... А иногда бывают интересные случаи, когда, например, национальной диаспоре объявляется квота: допустим, два места — пятое в одном регионе и седьмое в другом. А уж дело диаспоры — выбрать достойного.

Партиям, шансы которых попасть в Думу высоки, выгодна "аукционная" система продажи мест в списке, поскольку она позволяет взвинчивать цены, объясняя это тем, что конкуренты за включение в список предлагают больше.

Часть денег за "входной билет" партаппаратчики оставляют себе в качестве комиссионных за работу. А работа строится так. Лидер называет "оптовую" цену списка, например $1 млн с претендента. А дальше замы и иные посредники, исходя из платежеспособности клиента, накидывают еще один-два миллиона. А бывает, что кандидату-спонсору называется сумма только за попадание в список, которая уйдет в неизвестном направлении, и отдельно — сумма на финансирование его избирательной кампании.

Итак, деньги собраны и переданы исполкому партии. Потом их потратят на предвыборную кампанию. Естественно, что-то украдут, правда, немного, примерно 20-25%. Из чего эти проценты сложатся — понятно всем: откаты за рекламу в СМИ, полиграфия, списания на несуществующих агитаторов и т. д. и т. п.

Однако самая интересная, практически неконтролируемая и потому самая доходная статья расходов — черный пиар и противодействие черному пиару. Понятно, что за акции типа "замочить в СМИ" платят черным налом, и величину потраченной суммы не узнать никогда, уж больно много "непредусмотренных" расходов. Например, нужно не только снять и смонтировать видеокомпромат, но и приплатить исполнителям, "чтобы информация не утекла". Потом надо разместить сюжет в интернете и обеспечить большое количество просмотров. Или "закинуть заказуху" в прессу, напечатать "левый" тираж газет и листовок. Чем чернее кампания, тем больше зарабатывают политтехнологи.

Нам удалось связаться с хакером, которому "заказали" сайт compromat.ru. Читатели этой библиотеки компромата знают, что сайт продолжительное время был недоступен из-за осуществлявшейся против него DoS-атаки — перегрузки сервера многочисленными "левыми" запросами. Да и сейчас сайт работает очень нестабильно. По словам этого хакера, он "вырубал" compromat.ru за $500 в день. Сколько заработали на этом посредники — неизвестно. По словам хакера, на порядок больше. Другой пример. На протяжении нескольких месяцев при поиске в Google по запросу "Виктор Похмелкин" поисковик на первом месте выдавал ссылку на сайт депутата, предупреждая при этом, что "содержимое сайта может повредить вашему компьютеру". Сделано это было просто: сайт Похмелкина взломали, но не стали ничего крушить, а просто внедрили в него вирус, после чего "накапали" в Google. Пару недель назад администратор сайта Похмелкина, видимо, наконец обратил на это внимание, и сейчас уже такое предупреждение не выдается, но несколько месяцев многие посетители не решались заходить на сайт. Такие "предвыборные расходы" никто никогда не укажет официально, а посредники между хакерами и партийной кассой кладут в карман суммы, многократно превышающие гонорар исполнителя.

Шпионаж в штабах других партий, прослушивание их телефонов — на все это расценки гораздо выше, чем в обычных случаях (например, прослушка телефона неверного супруга). Объяснение простое: "это ж политика". А чтобы было легче красть, партаппаратчики нагнетают страсти, представляя ведущуюся против них черную кампанию в еще более черных красках. Тем более что они, собственно, и есть те самые пресловутые политтехнологи, наживающиеся на выборах. Как рассказали эксперты, все крупные партии давно перестали привлекать специалистов со стороны, а держат их в штате собственных исполкомов. Вообще, работы для политтехнологов со стороны стало значительно меньше, чем раньше. Это неудивительно: исчезли одномандатные округа, сократилось количество партий. Кроме того, прошедшие горнило предыдущих выборов партийцы уже не так просто "ведутся" на байки про "особые технологии".

Все сказанное выше относится к практике больших партий, у которых много спонсоров, а значит, всегда есть возможность расходовать партийные деньги при минимальном контроле. В маленьких же партиях большую часть денег приходится тратить все-таки на избирательную кампанию, если вести ее "на результат", то есть ради победы. Однако бывает и по-другому.

Денис Парамонов: Есть совсем маленькие, карликовые партии. Их зарегистрировали на всякий случай: неизвестно, как дело повернется, пусть будут в резерве. Иногда, кстати, ЦИК даже не проверяет их реальную численность. Шансов на победу у такой партии — ноль, однако предвыборную кампанию она ведет. Естественно, результат выборов для этой партии не зависит от количества потраченных денег. Вся предвыборная шумиха имеет значение лишь для пиара лидера партии и кандидатов в ее списках. Кстати, и за внесение в списки "карликов", то есть за право побыть кандидатом, тоже берут какие-то деньги.

Малиновые штаны

Персонаж фильма "Кин-дза-дза!" говорил: "Если у меня много кэцэ есть, я имею право носить малиновые штаны, и передо мной и пацак должен два раза приседать, и чатланин ку делать. И эцелоп меня не имеет права бить по ночам..."

Сам по себе депутатский статус, включая неприкосновенность,— что-то вроде тех самых малиновых штанов: очень приятно, но на хлеб не намажешь. Или, как заметил Евгений Минченко, депутатская корочка — это лишь билет в парк развлечений, а на какие аттракционы ты попадешь — зависит лично от тебя. В данном случае речь идет о дивидендах депутата, политических или коммерческих. Коммерческая выгода для человека, который сам заплатил за прохождение в Думу (или которому купили там место),— не пустой звук. Мандат должен окупиться и принести прибыль или самому депутату, или его спонсору-инвестору.

Сегодня вопреки распространенным обывательским представлениям депутату практически невозможно получить "конверт" за поддержку голосом или за лоббирование какого-либо закона. И лоббистам уже нет необходимости открывать заветный чемоданчик с деньгами перед каждым депутатом. Достаточно занести этот чемоданчик сразу во фракцию и решить все в кулуарах. А подчас и этого не требуется.

Евгений Ройзман: Недавно выступал депутат Виктор Тюлькин от КПРФ и вспомнил, что в Думе первого созыва или еще когда Верховный совет был при голосовании за закон о приватизации по две "Волги" предлагали за голос. Депутаты, которые сидели в тех созывах, говорят, что очень большие деньги предлагали тогда, в частности, за законопроект о ввозе ядерных отходов на территорию РФ. В этом созыве я подобного не видел. От позиции партий при мощной "Единой России" уже ничего не зависело.

Евгений Минченко: Все заносы денег в Думу, во фракции ушли в небытие. У "Единой России" — 300 голосов. И они голосуют так, как сказали в Кремле. "Единая Россия" контролируется Кремлем, и незаметно для Кремля никакая структура не сможет купить их голоса. Вопросов же, отданных этой фракцией на свободное голосование по личному выбору депутата, реально не существует.

Конечно, лоббизм не исчез, однако сегодня это уже не тупая игра "ты мне деньги — я тебе голос", а сложные, многоходовые, долгосрочные операции. И прибыли при этом выражаются не в деньгах, а в каких-то иных формах. Ну, например, в участии в дележе бюджета, выделенного под продавленный в Думе проект. Или в административной поддержке депутата или аффилированной с ним коммерческой структуры. Основными генераторами идеи "предпринимательского депутатского проекта", как заметил Денис Парамонов, зачастую выступают не какие-нибудь теневые бизнесмены, а государственные же чиновники.

Конечно, помимо голосования существуют и иные потенциальные источники доходов. Хотя, как рассказали эксперты, большинства мелких возможностей для заработка уже просто не существует. Например, раньше процветала продажа мест помощника депутата. Хотя сама по себе корочка помощника никаких особых прав и льгот не давала, иметь ее было престижно: обладатель удостоверения обретал статус приближенного к власти человека, пусть даже этот статус и был иллюзорным. По слухам, особенно отличались в этом деле депутаты от ЛДПР. Ведь "общественных помощников", то есть работающих без зарплаты, можно было плодить без ограничения. Сегодня же общее число помощников для одного депутата ограничено — их не может быть больше 20 человек. Да и сам статус помощника сегодня уже не тот, что прежде: корочкой уже не напугать и сержанта ГАИ, а уж произвести впечатление в деловых кругах и вовсе не получится. Другой некогда весьма популярный источник доходов — продажа спецномера, полагающегося депутату для личного авто.

Виктор Похмелкин: Да, номера продавали. Вот, например, шестисотый "Мерседес" с номером, закрепленным за депутатом от КПРФ Ниной Останиной, реально был в пользовании у коммерческой структуры. Сейчас же эти спецномера (кстати, по моей инициативе) отменены.

Еще один источник доходов — организация депутатских приемных.

Евгений Минченко: Подобное помещение обладает иммунитетом, в частности, в нем не могут производить обыск. Коммерческие структуры, у которых могут быть проблемы с правоохранительными органами, открывают у себя в офисе приемную депутата. Соответственно, платят этому депутату за "аренду статуса": в среднем по Москве — $2-10 тыс. в месяц.

Ну а дальше — совсем уж мелкие "халтуры" вроде торговли именем, то есть платное участие в различных конференциях, форумах и пр. для придания статуса этим собраниям. И наконец, гонорары за лекции и выступления. Кстати, это одна из немногих официально разрешенных форм заработка депутата.

Вот и получается, что заработать на голосовании или помочь своим законотворческим голосом спонсору-инвестору депутат не в состоянии уже в сегодняшней Думе, не говоря о следующей, где доля партии власти ожидается еще выше. А всей той мелочовкой, о которой говорилось выше, не проживешь. Так стоит ли покупать "входной билет"?

Запросная система

Евгений Ройзман: Помимо законотворчества другая непосредственная обязанность депутата — защищать своих избирателей. В частности, посредством такого инструмента, как депутатский запрос. Другое дело, что есть люди, которые пользуются запросами в корыстных целях. Например, к депутату обращается бизнесмен, у которого рейдеры захватывают предприятие. Просит помочь, сделать депутатский запрос в какие-либо органы власти. А депутат говорит: мол, не хочется влезать в этот конфликт, да и особого интереса тоже нет. Тогда бизнесмен предлагает сделку: если удастся отсудить предприятие, он даст депутату там долю. И тут депутат развивает сумасшедшую деятельность: мчится в Генеральную прокуратуру, в МВД, куда-то еще. Договаривается и решает вопрос. По идее порядочный депутат это сделает бесплатно — заметив несправедливость, вмешается по собственной инициативе. Непорядочный же человек везде найдет свою корысть. В Думе ведь все как в остальной жизни.

Действительно, депутатский запрос — инструмент довольно серьезный, не ответить на него нельзя. Конечно, все зависит от того, кто подписал запрос (группа депутатов или один депутат), от политического веса подписавшего, а еще от того, куда направлен запрос. По наблюдениям экспертов, депутатский запрос, отправленный государственному чиновнику среднего уровня, будет рассмотрен тотчас и со всей серьезностью. Что касается адресатов в высших эшелонах, то, допустим, министр будет вынужден запрос хотя бы прочитать. Не ответить без объяснения причин или ответить невежливо, то есть пойти на конфликт с депутатом, сегодня мало кто решается.

Тарифы за простой депутатский запрос (без дальнейшего сопровождения) назывались разные: от $1 тыс. до $10 тыс. Видимо, и при расчете расценок многое зависит от уровня затрагиваемого вопроса, от адресата, а также от личного статуса депутата-отправителя. Хотя, как заметили эксперты, "левыми" запросами занимаются обычно далеко не самые влиятельные депутаты. Кроме того, к запросам подобных "правдолюбцев" мало-помалу привыкают и воспринимают их, мягко скажем, скептически.

Евгений Минченко: Есть скандальные депутаты, на запросы которых отвечают формально. Просто понимают, чем именно вызваны эти запросы. Например, депутат Виктор Черепков. От его запросов уже давно отмахиваются.

Но, впрочем, и без всякого запроса депутат многое может решить во властных структурах. Иногда простым телефонным звонком. Работа в Думе позволяет обзавестись массой связей на самом высоком уровне. Каждый месяц там бывают министры, представители администрации президента, правительства. Конечно, сам по себе депутат мало кому интересен. Но вот если он задействован в каких-то комитетах, участвует в обсуждениях важных вопросов, курирует определенные законопроекты, тогда дело другое. В этом случае политическое влияние законодательной власти конвертируется во вполне земные вещи. Вопрос же о том, как этим влиянием воспользоваться, каждый решает сам.

АЛЕКСЕЙ БОЯРСКИЙ, АРТУР ВЕЛЬФ

Мандаты удачи