Оригинал материала
Ограниченный эффект денежной политики
Произошедшее понижение процентной ставки ФРС, которое ожидали практически все аналитики денежного и фондового рынка, лишний раз показало, что процентная и в, широком смысле, денежная политика, достаточно ограничены в своих возможностях. И что ни о каком стимулировании экономического роста с их использованием и речи быть не может. Лучшее, на что годятся эти манипуляции с процентными ставками, – это снизить издержки выхода из очередного кризиса. Но вот снова раскрутить маховик экономического роста с их помощью, повторяем, вряд ли получится.
Напомним, как использовалась процентная и кредитно-денежная политика монетарными властями США несколько последних лет. После кризисных событий второй половины 2001 года и предшествовавшего кризиса на рынке интернет-компаний в 2000 году администрация США предприняла ряд шагов по снижению степени тяжести кризисных явлений. Эти шаги состояли, во-первых, в снижении налогов, а во-вторых, в снижении расходов по процентным платежам и, как следствие, - в расширении возможности кредитования со стороны всех секторов экономики. О снижении налогов мы сейчас говорить не будем, а вот влияние процентной политики рассмотрим подробнее, так как многие сегодняшние трудности были заложены еще в период низких процентных ставок.
Итак, начав бороться с кризисом, монетарные власти США стали активно проводить политику снижения процентных ставок, то есть улучшения возможностей кредитования. Для основных секторов американской экономки эти улучшенные возможности выразились в следующем: производственный сектор, который, естественно, от кризиса пострадал больше всех, мог сильно сэкономить на процентных платежах по банковским кредитам и на платежах по облигациям с плавающей ставкой доходности. Эта экономия была очень важна, так как, несмотря на падение производства и снижение спроса на кредит для финансирования сырья и материалов, производственные корпорации остались с большими запасами непроданной готовой продукции. И пока эта продукция не была распродана, ее надо было финансировать за счет банковских кредитов. Снижение процентных ставок по кредитам серьезно снизило стоимость этого финансирования.
Правда, нераспроданные запасы пылились на складах не очень долго, так как благодаря тому же снижению процентных ставок оживились две крупных группы потребителей – бюджетный сектор и сектор домашних хозяйств. Получив возможность продавать облигации государственных займов по гораздо более высоким курсам, чем раньше, американский бюджет, несмотря на снижение налоговых поступлений, смог расширить свои финансовые возможности и увеличить закупки товаров и услуг. И домашние хозяйства, получив доступ к более дешевым потребительским кредитам, не стали отказывать себе в маленьких удовольствиях, и ринулись в супермаркеты с кредитными карточками наперевес. Благодаря покупательским усилиям этих групп потребителей товарные запасы в торговых сетях и у корпораций-производителей быстро обнулились и, как тогда казалось, для американского хозяйства открылись новые перспективы, так как пустые склады являются однозначным сигналом к росту производства. Но этого роста почему-то не произошло.
Сейчас трудно однозначно определить, почему хозяйственный рост в США затормозился, и выход из кризиса не перерос в подъем, а производство продукции осталось на депрессивном уровне. На это наверняка найдется множество объяснений, но факт остается фактом – хотя кризис не произвел сильных разрушений (сработала активная кредитно-денежная политика), но и смены кризиса подъемом тоже не произошло.
Таким образом, после энергичных снижений процентных ставок, расширения кредитования и расчистки нераспроданных запасов, американская экономика еще долго могла находиться в притопленном состоянии, не показывая ни особых успехов, ни серьезных неудач, если бы некоторые антикризисные меры не дали побочного эффекта. Этот побочный эффект - избыточное расширение ипотечного кредитования.
Почему американские банки устремились именно в эту отрасль, понять нетрудно. Низкие процентные ставки позволили расширить перечень принимаемых к кредитованию объектов до максимума, а снижение спроса на кредиты со стороны производственного сектора высвободило массу кредитных ресурсов, которые надо было куда-то пристроить. Часть этих ресурсов поглотили бюджетные займы, часть ушла на потребительское кредитование, ну а остаток пошел на финансирование ипотеки. При этом банки дружно «забыли», что при принятии решения о выдаче кредитов надо учитывать не только процентную ставку на денежном рынке, но и кредитоспособность каждого отдельного заемщика, иначе ипотека превратиться в бессрочную ссуду. Что, собственно, и произошло.
Рост просроченной задолженности по кредитам, выдаваемым на покупку жилья с определенного момента выступил катализатором очередного кризиса, от которого пришлось спасаться уже хорошо знакомым способом, то есть понижать процентную ставку. Правда, теперь это понижение проводится не для того, чтобы, упаси бог, расширить кредитование клиентов, а чтобы помочь заемщикам, имеющим трудности с погашением уже взятых кредитов. Соответственно, если заемщики смогут без больших трудностей решить свои проблемы с кредитами, то и банки смогут выйти из этого кризиса с минимальными потерями. Хотя сейчас, конечно, говорить о «минимальных» потерях трудновато, так как американские и европейские банки дружно списывают со своих балансов десятки миллиардов долларов убытков, возникших из-за невозвращенных кредитов.
Из этого опыта, который поставили на себе американские хозяйствующие субъекты, можно сделать сакраментальный вывод: экономику не обманешь, даже если в ваших руках есть такие прекрасные инструменты хозяйственного управления, как кредитно-денежная эмиссия и налоговые ставки. До определенного момента их можно использовать, и они дают позитивный эффект, а потом все - стоп, эффект падает до нуля. А если вы продолжаете упорствовать, то эффект становиться негативным, что мы и можем наблюдать на примере незадачливых американских заемщиков, и еще менее сообразительных американских банкиров.