В российский прокат на этой неделе выходит фильм «1814» Александра Роднянского и Андреса Пуустусмаа о лицейских годах Пушкина

Лариса ЮСИПОВА

Говорят, что когда «1814» — фильм о самых знаменитых учениках Царскосельского лицея — показали представителям кинотеатров, те попросили, чтобы в рекламных роликах и текстах не появлялось имени Пушкина. Для названия пафосного ресторана в центре Москвы это имя — отличный маркетинговый ход, для фильма же, как оказалось, никуда не годный. Зрители не хотят идти на «хрестоматию».

Зрители могут не опасаться — хрестоматийность из «1814» явно изгонялась уже на уровне сценария. Экзамена перед лицом Державина (самый знаменитый эпизод из жизни Лицея) здесь нет. Нет Пушкина — главного поэта России, есть Пушкин — чернявый нервный юноша по прозвищу Обезьяна из компании молодых людей, самому младшему из которых (как уже знают зрители ролика, идущего по ТВ) — 14, самому старшему — 18. Пушкин, Пущин, Дельвиг, Кюхельбекер, Горчаков, Данзас — лидера среди них нет, как нет героя, за которым пристальнее, чем за другими, следила бы камера. Похоже, что самым важным для авторов было уловить не столько характеры, индивидуальности, сколько общий дух товарищества, свободолюбия, юношеского сексуального томления и азарта, восторга перед первой публикацией, первой любовью…

Продюсер Александр Роднянский, которому принадлежит идея этой картины, говорит, что сначала хотели экранизировать Тынянова, но потом от первоначального замысла ушли и написали оригинальную историю. Историю про подростков, которые пока не знают, что имя каждого из них войдет в историю; что часть из них выйдет на Сенатскую площадь в рядах повстанцев; что Пушкину по пути из Михайловского в Петербург дорогу перебежит заяц — и поэт, испугавшись плохой приметы, повернет назад, а потому не примкнет к декабристам. Пока же юные герои бунтуют в столовой из-за невкусной еды, изгоняют воспитателя, который посмел копаться в их личных бумагах, приударяют за фрейлинами, пьют свой первый ром, стреляются на первой дуэли и рисуют карикатуры на государя, хотя последнее может привести к серьезной беде.

Несомненно, продюсеры Александр Роднянский, Сергей Мелькумов и приглашенный ими эстонский режиссер Андрес Пуустусмаа снимали фильм именно об этом — о пленительном лицейском братстве, но, резонно рассудив, что для широкого зрителя это может оказаться слишком абстрактным понятием, ввели в сюжет детективную интригу: благо в царскосельской истории действительно имела место цепь преступлений, не таких эффектных, как в фильме, но все же.

Некто неизвестный с особой жестокостью убивает молодых девушек: режет горло странным, неизвестным в криминалистике предметом, так что голова чуть ли не полностью отделяется от тела. Девушек также и грабят, но следствие уверено: преступника прельщают не деньги, а запах крови. И лишь финальное, не укладывающееся в ряд предыдущих убийство позволяет выявить истинные мотивы.

Даже люди, неплохо осведомленные в лицейской истории, могут попасться на уловку авторов фильма и начать подозревать буквально всех. И инфернального врача (Игорь Яцко), и преподавателей (их отряд отчасти сформирован из питерских «ментов»), и экстравагантного графа-меломана в исполнении Федора Бондарчука. А мы с моим соседом по просмотру критиком Юрием Гладильщиковым в какой-то момент почти серьезно решили, что убийца — граф Аракчеев (Юрий Ицков), крайне неприятный персонаж.

Еще в прошлом своем фильме, так пока и не вышедшем на экраны «Красном жемчуге любви», Пуустусмаа зарекомендовал себя режиссером, у которого работа с актерами — далеко не самая сильная сторона. Но «взрослая» часть актеров «1814» оказалась вполне способна к самостоятельному выстраиванию ролей, вольно или невольно переключая внимание публики с мальчишек на себя, а вместе с этим с лицейской истории на детектив. И хотя именно юношам сценарист подарил право раскрыть преступление — это становится чисто формальным сюжетным ходом, к сути фильма мало что добавляющим. Если бы случилось наоборот, то есть лицейская история подмяла бы под себя детективную, — эксперимент под названием «1814» можно было бы считать совершенно удавшимся.

Впрочем, этот проект из числа тех редких, которые хочется судить не только по результату, но и по намерениям — и поставить авторам мысленный плюс уже хотя бы за то, что их целью было не сорвать кассу любой ценой или освоить деньги какой-нибудь из решивших вложиться в кинематограф силовых структур (кстати, государственных денег, насколько мне известно, в этом проекте нет вообще), а нечто большее.

Роднянский последовательно продолжает линию на выращивание в нашем кинематографе романтического мейнстрима — по британскому образцу: как в «Реальной любви», «Четырех свадьбах и одних похоронах» или продукции Би-би-си. Именно из этого его стремления уже выросли весьма успешные «Питер FM» и «Жара», а теперь вот на подходе «1814» — гораздо более сложный и уязвимый проект, ведь его героев нельзя перенести на экран с нынешних московских и петербургских улиц.

Не берусь предсказывать его прокатную судьбу, но почти уверена, что он вызовет волну подражаний. Как после «Идиота» Бортко стало понятно, что русская классика — неиссякаемый источник захватывающих сюжетов для сериалов, так «1814» должен, наконец, открыть кинематографистам глаза на то, что отечественная история — увлекательный материал не только для роликов Тимура Бекмамбетова про банк «Славянский».

Фото ЕЛИЗАВЕТЫ БРАГИНСКОЙ/НОН-СТОП ПРОДАКШН

Не родись фрейлиной