В Петербурге сыграли "Тень стрелка"

На Камерной сцене МДТ ученик Льва Додина Олег Дмитриев представил широкой публике "Тень стрелка" — пьесу классика "ирландского возрождения" Шона О'Кейси. Каков, по мнению режиссера, типичный ирландский характер, выясняла ТАТЬЯНА ДЖУРОВА. В начале XX века очкарик Шон (урожденный Джон) увлекался идеями ирландского национализма, про него же и писал. Потом изменил Ирландскому республиканскому братству с рабочим движением. А позже вообще эмигрировал в Англию, чтобы оттуда в 40-е критиковать профашистски настроенных соплеменников. Почему у драматурга не сложился роман с ирландскими революционерами, во многом объясняет ехидная трагикомедия "Тень стрелка" (1923), революционным согражданам посвященная, ими же и освистанная.
Если верить О'Кейси, типичный дублинский обыватель начала 20-х годов — это политизированный фрик, проводящий полжизни в предчувствии амбразуры, на которую рано или поздно придется положить свою мужественную грудь. Нетипичный дублинец — это главный герой, поэт и пацифист Донэл Деворен, в пределах комнаты которого в течение одного дня и ночи развивается действие. Единственное, о чем он мечтает, — это пара часов тишины, чтобы можно было закончить стихотворение. И единственное, в чем он свято убежден, — это в том, что желание отдать свою жизнь за родину противно человеческой природе. С уединением у поэта серьезные проблемы. Потому что как днем, так и ночью в его комнату норовят вломиться нахраписто-патриотичные соседи. Один непременно желает исполнить вместе с Донэлом запрещенный гимн. Другая несет письменную кляузу на стерву-соседку, в надежде, что ИРА (ERA) научит ее закрывать дверь в холл. А восторженная Минни — Алена Старостина — непременно хочет подарить герою свою любовь. Дело в том, что они принимают безобидного Донэла за стрелка республиканской армии в подполье. В довершение всех бед в его комнате на самом видном месте стоит чемодан, полный взрывчатки. Его оставил приятный мистер Мэгуайр (Алексей Морозов) — настоящий подпольщик, словивший на полпути к финалу пару английских пуль.
Экзальтированные соседи Донэла стали отправным пунктом для создания актерами МДТ галереи колоритных образов. Каждый из них, даже самый эпизодический, — мастерская психологическая миниатюра, возводящая особенности национального ирландского характера в степень патологии. Лучшая здесь — Наталья Акимова, чья гротескная миссис Григсон со сваливающимися с носа очками мечется в нервном забытьи в поисках пьяницы-мужа, утратив представление о времени суток и норовя пристроиться с вязаньем на кровати Донэла. А ее муж, воинственный красномордый детина Григсон (Александр Завьялов), вбивает в женушку библейские заповеди звучными щелчками, на что его благоверная, скуксившись, отвечает пантомимой благодарных реверансов. Донэла играет Игорь Черневич, обладатель редкой, устало-мужественной харизмы, многим знакомый по "Коктебелю" Хлебникова и Попогребского. Его расслабленный герой встречает атаку соседей тем безнадежно-снисходительным взглядом, каким смотрят на детей или буйных, и не торопится разуверить в ошибке. Во-первых, потому что не прочь, чтобы его приласкала хорошенькая девушка, во-вторых, потому что невменяемые поклонники радикальных политических мер его все равно не слышат.
Ближе к финалу чувство меры и жанровой чистоты изменяет режиссеру. Во время ночного обыска прекраснодушная Минни забирает у Донэла чемодан с взрывчаткой, чтобы спрятать в своей комнате, а потом погибает при попытке бегства. В пьесе бедняжку убивают "за кадром", в "кадре" же остаются запоздалые терзания Донэла. Олегу Дмитриеву показалось, что этого недостаточно, и он согнал в комнату героя зверски растерзанных соседей, кого со спущенными штанами, кого вообще без штанов, кого с разбитым в кровь лицом, кого в разорванной ночной рубашке. Такое впечатление, что по улицам города прошлись не англичане, а отряды СС. Видимо, весь этот натурализм понадобился режиссеру то ли для того, чтобы показать, что на улицах Дублина льется отнюдь не клюквенный сок, то ли чтобы как можно выразительнее обвинить Донэла в малодушии. Да только поэта все рано жаль. Потому что если кто-то твердо решил встретить героическую смерть "на баррикаде" или пожертвовать собой ради родины, лучше его в этом не разубеждать.

Газета "Коммерсантъ С-Петербург" №21/П от 11.02.2008, стр. 3

Радикалы на грани нервного срыва